Пропал.

Портал со звучным "чпоньк" закрылся за спиной Дмитрия до того, как тот успел прийти в себя. Открытые участки тела сразу обдало неприятной прохладой, а под ботинками скопилась влага. Окружал его практически непроглядный мрак, через который едва ли что-то удавалось разглядеть, на небе ни звездочки не видно из-за туч. Только деревья мерно покачиваются из-за порывов ветра. В этот раз у Димы не было возможности пройти через пять стадий принятия неизбежного, так что прямо сейчас он пребывал на последней, неистово чертыхаясь и ругаясь на могучем русском. Блоггер совершенно теперь не понимал, что происходит, а извечный вопрос "нахуя? " прямо таки читается на его лице. – Так...Так! Надо взять себя в руки, – хлестает по щекам. Что мы имеем: лес – причём очень негостеприимный, – сводящее с ума чувство голода... После этого Дима с трудом мог думать о чём-то ещё, потому что жрать хотелось очень сильно, чего точно не было в "пустом месте". Это ведь ещё одно доказательство того, что его выкинуло в настоящий мир? Масленников мог бы попытаться порезать себе руку, чтобы в этом убедиться – по ту сторону Грани, как её назвала Василиса, царапины затягивались моментально, но эту идею мужчина счёл не самой лучшей. Во-первых рану-то и нанести нечем, а во-вторых не хотелось бы подцепить какую-нибудь заразу и двинуть кони в этом лесочке. И вообще, хотелось порадоваться, что, по сути, он теперь вернётся домой и всё встанет на круги своя, но вот ощущение чего-то неправильного било тревогу. Ну не могло быть всё так просто. Сейчас, когда он наконец смог осознать реальность происходящего и то, что Вася – вовсе не игры его сознания, появилось много вопросов, которые ему бы хотелось ей задать. – Ладно, всё после, а сейчас нужно выбраться отсюда. Надо найти дорогу, – первая связная мысль, которую удалось выцепить из потока бесчисленного множества обрывочных фраз, состоящих, в основном, из мата. Ботинки вязнут в грязи и с противным хлюпаньем нехотя высвобождаются из этих своеобразных захватов. Вокруг только шелест листьев и слышно, никаких больше посторонних звуков, на которые можно было бы ориентироваться. По факту Дмитрий сейчас руководствуется только интуицией, но и та у него в последнее время срабатывает через раз, так что такой себе путеводитель, но делать больше нечего. Блоггер пару раз спотыкается об корни деревьев и в какой-то момент останавливается, оперевшись об ствол. Устало сопит, потирая отбитые колени и осматривается. Пейзаж никак не изменился за последние полчаса, что, в общем-то, ожидаемо – лес всё же. Вид деревьев, что весь путь его сопровождают, не удаётся опознать. У него хоть и есть опыт какого-никакого ориентирования на местности, но знания ботаники хромают, особенно в подобных условиях, когда ничерта не видно, потому он даже навскидку не может сказать, где очутился. И Россия ли это. Лес явно не хвойный, хотя...Дима может поклясться, что пару раз ему одинокие сосенки всё же попадались. Кричать Масленников не рискнул, так как не хотелось бы привлечь излишнее внимание потенциально агрессивной фауны в лице (или морде) обитателей этого места, да и навряд ли кто-то из людей его услышит. Приходилось через густую чащу пробираться молча, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться. И вот одна из таких остановок дала определенный результат – Дмитрий услышал ускоренные шаги и непонятные хрипы и порыкивания. Вот это уже заставило действительно напрячься. Дыхание перехватило, а страх не позволял обернуться, чтобы посмотреть, что же такого пришло по его душу. Тем временем странные звуки становились громче, приближались. В голове птицей билась мысль, что пора делать ноги, пока не стало слишком поздно. Дима с трудом сглотнул, сжал пальцы в кулаки и, когда терпение полностью сдаёт, делает рывок и...спустя несколько шагов, поскальзывается, припав на одно колено, руками упираясь в мягкую податливую землю с пожухлой травой. – Блядский... – вырывается непроизвольно. Уже из позы "низкого старта" пускается в бег . Вслед ему доносится заинтересованное ворчание и топот. Преследователь явно не один. Позади словно свора псов, раззодоренных от одуряющего аромата страха жертвы. – "Не оглядываться, "– дал себе мысленный приказ Масленников. Обувь уже давно вся промокла, как и штаны примерно ниже середины бедра, перепачканные грязью и мелким сором. Когда во рту появился металлический привкус крови, а лёгкие жгло всё сильнее с каждым вдохом, Дима понял, что бежать ему осталось недолго. Темп спадал, подошвы глубже увязали в размокшую землю, а неизвестные твари, следующие за ним по пятам, будто играючи, всё ещё позволяли ему бежать и просто дожидались, когда жертва свалится от усталости. Знакомое чувство безысходности снова затопило Диму с головой. Когда он всё же на последнем издыхании решается посмотреть на то, что находится за его спиной, он не может увидеть перед собой резкий провал и глубокий овраг. Нога уходит в пустоту, удержать равновесие возможности нет и Масленников безвольной куклой летит вниз, видя выглядывающие из за края вытянутые морды с ярко горящими в ночи красными глазами, а потом его настигает боль от приземления на пологий склон. Скатывается, собирая собой всевозможные выступы, камни и корни. Каждый раз с губ срывается задушенный вздох или вскрик до тех пор, пока он не оказывается наконец на дне оврага, опрокинутый на бок. Сил остаётся только на то, чтобы свернуться в позу эмбриона в попытках подавить разбегающуюся по телу боль. Дима чувствует, как сознание медленно меркнет, а голова наливается свинцом и даже не видит того, как свора, вдруг потерявшая интерес, разворачивается и скрывается в густых зарослях кустарников. *** Дима мог ожидать от пробуждения многого: что очнётся он в больничной палате, возле будут толпиться медсёстры и врачи в характерных белых халатах, или откроет глаза, а вокруг всё тот же мрачный лес, или его вырвут из мира Морфея чавкающие звуки, которые будут означать то, что неопознанные твари начали свою трапезу (хотя, скорее всего он проснется из-за ужасной боли в таком случае), да, в общем-то, на данный момент Масленникова было бы сложно удивить, но мироздание в этот раз прямо таки расстаралось. Даже опущенные веки не спасали от бьющего прямо в лицо мерзотного жёлтого света. Во рту стояло отвратительное послевкусие, будто кто-то заставил съесть горсть дождевых червей – это первая ассоциация, пришедшая ему на ум. Прежде чем открыть глаза, Дима прислушивается к своим ощущениям и с удивлением замечает, что конечности у него плотно зафиксированы, а грудную клетку что-то достаточно ощутимо сдавливает. Шея сильно затекла от непривычного положения, остальные же части тела вовсе отказывались первое время реагировать на посылаемые импульсы. Онемели? И, как не странно, но поврежденные участки спины и боков не отзывались болевыми ощущениями и даже не ныли, словно неудачного приземления и не было, что, по крайней мере, вызывало вопросы. Может он всё таки в больнице? Точно не на больничной койке, ведь в таком случае зачем бы его тогда связывать. Может, на операционном столе, но в этом он тоже не видел смысла. –"Какой же бред, "– сдерживает тяжелый вздох и всё таки открывает нерешительно глаза, сильно щурясь. Обнаруживает себя он в каком-то полуподвальном помещении с маленьким окошком под потолком с треснувшим стеклом, с декорациями, которые как будто кто-то позаимствовал из ужастика про сумасшедших докторов. Рядом с тем местом, где он лежал, располагался стол, грубо сколоченный из старых досок, а на нём куча мелких хирургических приборов, фиал с какой-то бурой жидкостью и огромный пыльный фолиант. Обстановочка навевает на невеселые мысли о том, что лучше бы его сожрали те красноглазые существа, чем оказаться чьим-то подопытным кроликом. На лице всплывает кривая улыбка, а брови хмурятся. – Охренительно, просто "пушка", – бормочет, на пробу дернувшись пару раз, но в итоге понимает, что это совершенно бесполезно, ведь ремни только сильнее врезаются в кожу. Вспоминает по ходу все лайфхаки, которые могли бы пригодиться в данных условиях, но ничего дельного так и не приходит на ум. При дальнейшем осмотре отмечает, что одежда на нём точно не его. Футболку с надписью Metallica во всю грудь, да ещё и оранжевыми буквами он бы точно запомнил, да и джинс таких у него точно не было. А ещё знаете чего у него не было? Чувства голода. Оно отсутствовало, что, с одной стороны, безмерно радовало, а с другой – напрягало. Тем более вкупе с болью, которая должна была его тревожить после головокружительного полёта со склона оврага. – Ну и что за херня? – чуть охрипшим голосом проговаривает он, – Эй! – кричит, а после прочищает горло, которое от любых попыток воспользоваться речевым аппаратом начинает саднить. Биологические часы подсказывали, что провалялся в отрубе он не так уж и долго, да вот было что-то явно не так. За окошком ночь. Опять ночь, если уж быть точнее, уверенность в чём была максимальная. Дима помнит, что перед тем, как потерять сознание, он успел заметить пробивающиеся сквозь тучи и тёмные вершины деревьев первые лучи восходящего солнца. Вывод: его накормили, переодели, подлечили, но в памяти это почему-то не отложилось. Даже намеков нет ни малейших на что-то подобное. К слову, на крик никто так и не откликнулся. – Всё страньше и страньше...– бормочет, раздраженно поведя плечами. Сколько прошло времени, Масленников не знал. Мужчина попробовал ещё несколько раз подёргать руками и ногами, но безуспешно. Пересчитал трещины на потолке по нескольку раз, поискал взглядом в помещении что-то, что он упустил при первом осмотре и обнаружил сиротливо подпирающую стену метлу с деревянной ручкой, а ещё по углам белела паутина, так что напрашивается вопрос – а зачем эта метла вообще нужна в таком случае? Грязи тут столько, что роты солдат едва ли хватит, чтобы отдраить. В носу то и дело свербело от обилия пыли. Попытался рассмотреть детальнее громоздкую потрепанную жизнью книгу. Корешок и обложка коричневые, обыкновенные, ничем непримечательные, как и пожелтевшие страницы. Эмоциональное истощение не позволяло скатиться в панику и начать биться в истерике. В общем, Масленникову только и оставалось ждать неясно чего, и размышлять о личности того, кто его сюда притащил. А ещё о тех жутких существах из леса и о том, куда подевался кусок его памяти, потому что чувство, что он что-то упускает, гвоздём было вбито куда-то в область затылка и сильно нервировало.