Я никогда не...

      Антону было никак. Шла последняя неделя января, все вокруг постепенно возвращалось на круги своя после длинных, заебавших под конец праздников. Набирала оборот съемочная деятельность, начинали сыпаться в прежнем объеме рекламные предложения, запросы на сотрудничество, идеи совместных проектов. Шастун лениво входил в проложенную им же в прошлом году колею не ропща, только с легким удивлением замечал, что времени на сладостное безделье остается все меньше.       Стас жойско продавливал "Контакты", впереди маячил выход на телек сезона "Импровизация.Команды", все вокруг суетились, вели бесконечные переговоры, обкашливали бесконечные вопросики, находили все новые и новые компромиссы, а Антон послушно далал, что велели. Он забросил соц.сети, выкладывая лишь рекламные посты, а еще иногда дичь для души, но это святое.       Все праздники он провел в Европе, радостно скалясь время от времени для фотографий, много спал. Все праздники его не покидало фоновое чувство обиды на обстоятельства, ведь поездка и правда должна была быть пушечная. Но...       После ухода Арсения из туалета, он долго сидел на крышке унитаза, до разноцветных пятен перед глазами прижимая ладони к векам. Он не злился, не печалился, просто сидел - пустой и безвольный, как выпотрошенная утиная тушка. Потом, когда заебали подходить и спрашивать, все ли нормально, вышел из уборной, нашел в толпе Иру и спокойно попросил собираться домой. Ладно, не спокойно. Часть эмоций, привязанная к мысли "я шлюха", что назойливо тюкала в голову, работала исправно.       Попрощались с теми, кого успели выловить, и уехали. Ира не стала спрашивать лишнего, наверное, его вид говорил сам за себя. Ни в этот день, ни в последующую неделю, Антон к ней не прикасался. Ссылался на усталость, обнимал чаще, делал комплименты, подарил новый телефон в честь праздника, и самого себя ненавидел. Потом стало полегче.       Он написал Арсу перед Новым годом. Казалось, надо написать хоть что-то. А еще пиздец соскучился снова, и призрачная надежда на разрешение ситуации не давала покоя. В общем написал емкое "поговорим?", которое тут же было прочитано. Потом посидел примерно полчаса гипнотизируя свои носки с оленями, вцепившись повлажневшими ладошками в колени, не решаясь посмотреть на экран.       Но там не было ничего.       Прочитано и все. Так Антон и понял, что разговора не будет, и решил, что это к лучшему, потому что в душе не ебал, что сказать. Смирился.       Ладно, потом еще написал разок.       Ладно, потом еще позвонил.       Но это все не имеет значения, потому что Арс мастерски игнорил, привычно выкладывал фотки, где-то развлекался, не светился в общих чатах и вообще будто существовал в параллельной вселенной, где они не пересекаются.       Раздумывать над произошедшим нужды не было, Антон все осознал еще там, в клубе. Реальность наглядно, смачно ворвалась в их короткую сказочку, так что они боялись шелохнуться. Как тараканы, замершие под плинтусом, только и ждущие, пока их, таких мерзких и смущающих одним своим существованием, шлепнут благопристойным тапком. Арс слишком печется о карьере, чтоб так рисковать, да и Антон...тоже.       Поэтому Шастун не злился, не обижался (может, самую малость), не убивался, не искал встреч. Не чувствовал.       Теперь, к счастью или к сожалению, у него было много работы. Ебать как много работы. Новые люди появлялись в его окружении каждый день, общение внутри их четверки, хоть и очень близкое, но все же больше деловое (не считая Поза), занимало смехотворно малую часть его жизни. А Арс... да нет, не о чем тут говорить.       В конце января прошли технические вечеринки, перед которыми Антон впервые за месяц испытал что-то кроме подспудной тоски. Страх. Боялся, трясся как мышь, что у них не получится играть, как ни в чем не бывало. Но все обошлось, наработанные за годы профессиональные и эмоциональные связи внутри команды не проебешь с одним мокрым поцелуем в туалете. Сцена есть сцена, только иногда Шастун ловил себя на мысли, что нехило фильтрует базар, чтоб не развязать ненароком старую добрую романтичную миниатюру - хотя на них всегда проще построить конфликт для истории и выплыть.       Тяжеловато.       Вне сцены Арс был отстраненным: безупречно вежлив, безупречно равнодушен. И в целом тоже как бы... безупречен. Антон вдохнул со всхлипом, когда он появился в гримерке перед первой техничкой, красивый как дьявол, со стаканчиком кофе в руке.       К этому состоянию Шастун привык, не первый месяц, чай. Но теперь он невольно задумывался, штормит ли так же Арсения? Тот как будто переболел, дистанцировался, ни взгляда, ни звука лишнего в его сторону. Как сотрудник МФЦ - добрый день, вот тут подпишите, рады помочь, нахуй - это в четвертое окошко, не забудьте оставить отзыв.       Их с Арсом переглядывания после внезапно проскочившей всратой шутки так въелись в подкорку, что Шастун продолжал смотреть и теперь, но уже не взаимно, как какой-то юморист-онанист. Ненавязчивая поддержка под фиременным соусом Подъебали тоже осталась в прошлом, очевидно.       Короче, все было в говне. Шастун будто пришел в кино на самую мерзкую комедию с Адамом Сендлером. Сам выбрал сеанс, заплатил бабосики и сидел теперь довольный в первом ряду, без попкорна, старательно утешая себя тем, что предвидел, как все будет.

***

      Растекшись по заднему сидению такси, Антон наблюдал за серым потоком машин, серой дорогой, серыми домами, за Серым в сториз (они с Арсом уже были в Шереметьево). Предстоящие февральские гастроли вызывали изжогу. Вообще не в кайф лететь из одного промозглого города в другой, еще более промозглый. Шастун уже заранее устал, замерз и заебался. Мурманск. Ну серьезно?       Нашлись быстро, слаженно двинули в зону посадки. Само огромное строгое здание аэропорта, яркий свет, прохладный безликий голос диспетчера, отражающийся от стен, заставляли очнуться от анабиоза и собрать мозги в кучку.       После досмотра идущий впереди Арсений потянулся за своим рюкзаком, чтоб поднять его с ленты, и вдруг встал - одна стяжка коварно проникла между вращающимися валами после ленты. Антон бросился помогать. Его всегда жутко пугала такая перспектива во время прохождения контроля (а еще шнурок в эскалаторе). Встрять в потоке людей, пытаясь вытянуть свои пожитки, всем мешая - кошмарный сон. Намерения были самые чистые и светлые, но вот беда, торопясь помочь другу, он как-то неаккуратно выбросил руку, и ёбнул наклонившемуся Арсу прямо по скуле. Тот с лаконичным "блять!" резко выпрямился, держась за щеку.       Антон в ужасе зачастил "простипростипрости, я помочь хотел" и отвел руку Арса от пострадавшей скулы, осматривая причиненный ущерб. На коже была еле заметная ссадинка от одного из колец. Сережа под общий хохот кинулся освобождать рюкзак из плена, работники аэропорта пялились на них, как на идиотов, а Антон, закусив губу, разрывался между желанием дать себе леща и поцеловать ранку, чтоб у сороки болИ, у вороны болИ...вот это вот все.       Арс смотрел, чуть наклонив голову, прямо в душу своими невозможными кристальными глазами, впервые за долгое время. Весь его вид как бы спрашивал "Ты почему такой дурак?". А Антону нечего было ответить, потому что по телу привычно простреливал ток, а желание нежно погладить след от невольного удара жгло кончики пальцев. Горячая рука Арса все еще была в его ладони, и он почему то не отпускал, хотя, наверное, стоило. Как только эта мысль промелькнула, Арсений выдернул руку. Он покачал головой и отошел к стоящим поодаль стульям, снова закрываясь, ни словом не комментируя произошедшее.       Шастун, хоть и чувствовал глубокое раскаяние, подумал, что раньше из этого сделали бы новый общий прикол, ржали бы до колик, но, видимо, Антон теперь не годится для общих приколов.

***

      - ...в Куклах тогда Арс и Шаст, и Рэп-баттл стандартно.       - Стас, да давай Сережа будет в Куклах, у меня травма, и штаны спадают. Опять придется молиться, чтоб не сняли, а я когда молюсь - отвлекаюсь.       - Блять, Арс, ну не надевай ты больше эти штаны на концерты...       Ну-ну, штаны.

***

      - Арсений, встань вот тут, слева, рядом с Шастом.       Мрачный взгляд. Писк фанаток и переливы приглушенного смеха как будто становятся громче, бьют по ушам. Очередная вспышка камеры.       - Я рядом с Димкой кажусь выше.       Он встает рядом с Позовым, натягивает привычную улыбку, кривляется для фотографий.       Ага-ага.

***

      За все время перелета - ни слова, после - ни слова.       "Пока" - "Счастливо".

***

      Несколько дней передышки, следом Тольятти, Ульяновск, Пенза.       У каждого свои дела, своя жизнь.       Да?

***

      - Импровизация, где мы? - браво выкрикивает Арс, захватывая в кадр сториз Димку, Оксану, Сережу, Стаса, Крапа, десяток менеджеров среднего звена, двух курильщиков, несколько пятиклассниц (возможно, они придут на их концерт), охранника.       Всех кроме Антоши Шастуна.       - Арс, ну надо предупреждать... - огорчается Окси.       - Ребята, вы поняли, Самара-Тольятти, - напоследок объявляет подписчикам Попов и сворачивает съемку.       Антон затягивается глубже, зябко поеживаясь в своем безразмерном зимнем балахоне. Он смотрит на Арсения, не отрываясь, больше по привычке, чем надеясь поймать его взгляд. Медленно выпускает дым из легких - облако повисает в морозном воздухе, словно огромный кусок стекловаты.       Просто интересно, сколько еще это дерьмо будет продолжаться.

***

      Отель в Пензе был с претензией на роскошь. Однако это был уже четвертый город гастрольного тура, и все впечатления от окружающего мира сводились к:       "в светлых тонах"       "до концертного зала 15 минут пути"       Антон докуривал сигарету и лениво разглядывал фасад, зная, что уже завтра забудет, что он из себя представляет.       Они только что приехали, автобус импрокрю теперь был припаркован рядом, Поз первым убежал на чек-ин - намерзся в салоне, за ним потянулись остальные, так что Шастун дымил в гордом одиночестве, в спасительной тени огромного капюшона. Давно он не чувствовал тоски по дому на гостролях, но сейчас с удивлением понял, что да, скучает.       Ну а как иначе, когда весомая часть коллектива (Арсений Сергеевич) ведет себя, будто Антон - малолетний доебистый сын друзей. Которого все так любят, что приходится скрывать свое раздражение. А в голове между тем назойливое желание засунуть пиздюку LEGO в жопу и запереть в комнате.       Это бесило, это не укладывалось в мыслях, это заставляло сжимать зубы, чтоб не ляпнуть лишнего и не пуститься в долгие унизительные выяснения.       Шастун тряхнул головой, отправил сигарету в полет в сторону урны и до хруста потянулся. Надо успеть принять душ, отдохнуть и, возможно, вздремнуть перед концертом.       Однако, проходя сквозь стеклянные вращающиеся двери, Антон увидел, что никто из друзей и не думал покидать зону ресепшен. Все стояли с безмятежными улыбками на лицах, выслушивая Арса, который что-то довольно настойчиво пытался донести до сотрудницы отеля.       - ... это же нельзя, строго говоря, назвать подходящим размещением??       - Арсений, я прекрасно понимаю вас, но, боюсь, до завтра не получится сменить номер, у нас полная загрузка...       - Да что случилось? - тихо спросил Антон у Оксаны.       Та повернулась к нему и устало улыбнулась.       - Антош, надеюсь, хоть у тебя не возникнет претензий, Арсений как с цепи сорвался. Ребята пришли заселяться первые, успели ухватить обычные номера. А последним двум, - она указала на Арса, потом на него, - достался номер-коннект. Ничего страшного абсолютно, просто он может продаваться как две комнаты, дверь между ними закрывается на ключ.       У Антона вдруг пересохло в горле. Он моргнул и ничего не ответил. Потому что...блять.       Арсений тем временем понял, что от девушки на ресепшен ничего не добьется, и обернулся к Диме и Сереже, надеясь поменяться. Он явно был на взводе, но старательно притворялся, что это просто каприз. Он был так убедителен. И это только усугубило ситуацию.       - Арс, ну что за детский сад, кто успел тот и забирает лучшие номера, - устало перебил его Стас, - Коннект и коннект, чего ты взъелся?       - Да, что за проблемы, Арсений Сергеевич? - вдруг громко спросил Антон, - Обещаю тебе не храпеть, не слушать музыку, не устраивать вечеринки. Не ссы.       Просто захотелось увидеть на его лице что-то кроме отрешенной маски "я не сосусь с мужиками в туалете". Попов загнанно взглянул на него, набрал воздуха в легкие, чтоб, судя по всему, выдать еще одну тираду, но потом как-то сдулся. Молча поднял сумку со стоящего рядом кресла.       - Никаких проблем.

***

      Антон застыл в центре освещенной софитами сцены - перед ним раскинулся темный зал. Это как стоять ночью на берегу моря - ты не видишь волн, не видишь горизонта, но от грозного гула, от близости к необъятному и неконтролируемому по загривку пробегают мурашки. В венах пульсирует знакомый пьянящий коктейль адреналина и восторга.       Антон обожал такие моменты.       В этом рэп-баттле они с Арсом были в одной команде. Из зала удалось выцепить двух парней, которые рассказали о себе что-то действительно захватывающее.       Добротных панчей было накидано прилично, даже включился чисто спортивный интерес. Редко в основу этого формата ложатся истории о погружении с акулами и походе среди исландских вулканов, знаете ли. Чаще какой-нибудь условный Сашок десять минут мучительно вспоминает на сцене, чем он еще занимается кроме дрочки.       Вот уже несколько минут, они увлеченно подъебывали Диму и Сережу - с огоньком и задором, под вкусный жирный бит. Зал бесновался. После очередной неявной рифмы вылетел из гонки Сережа, и Шаст от разыгравшегося азарта заорал и выбросил верх кулаки, так что локти хрустнули.       Арс тоже не отставал, он вообще не умел проигрывать. Слова будто выплевывал в оппонентов, спорил со Стасом, злился, умолял, заигрывал с залом. Он весь был во власти эмоций и не мог устоять на месте.       Позов (мощь и сила) тянул свою команду один. После очередного его панча, Антон в панике обернулся к Арсу - в голове было пусто. Тот тоже покачал головой, но в следующую секунду вышел вперед, оттеснив Антона в сторону. Видно, решил доформулировать мысль по ходу дела.       - Есть столько райских стран, например Доминикана. Но вас хоббитов все время тянет в жерло вулкана.       Парень из команды Позова (он и правда был низковат) согнулся от смеха. Зал рванул. Позов начал было еще один панч, но сбился, махнул рукой и, смеясь, отступил. Стас, раскрасневшийся и взбудораженный, оглушительно заорал:       - И у нас есть победители-и-и!       Очередная волна восторженного гвалта накрыла сцену. Шастун с размаху впечатался в Арсения и крепко обнял. Арс до боли сжал его в ответ, так что Антон почувствовал частые сильные удары его сердца рядом со своим. Секунда. Рваный выдох в шею -огнем по обнаженной коже в вырезе футболки.       Как сквозь вату в сознание пробивается визг фанаток - Арс резко отпрянул, не глядя в глаза, снова поворачиваясь к беснующейся толпе.       Сердце ебашило только так.