Приключение Джинн Уэстербрук

— Быстрее, бежим. Ты веришь мне? — и протянутая рука. Ей следовало сказать «Нет». Позвать людей, стоящих у паба — те уже косились в их сторону. Закричать и убежать, потому что, когда взрослый встрёпанный мужчина, странно одетый, спрашивает, верит ли ему девочка-подросток со школьным рюкзаком за плечами, нельзя отвечать «Верю». И Джинн не ответила «Верю». Она не ответила «Да». Она протянула ему руку — и они понеслись вниз по улице, и птицы взлетали из-под их почти одинаковых кед — красных у него и жёлтых у неё. Джинн Уэстербрук всегда считала, что щедрой рукой жизнь отсыпает каждому человеку определённое количество приключений и впечатлений. И если с кем-то ничего не происходит, это значит, что должно произойти — и когда оно произойдёт, оно будет лучшим приключением из всех возможных. Поэтому она сидела на переменах, доедая свой сэндвич, и щедро насыщала себя книгами, просматривала все фантастические и приключенческие сериалы, аккуратно делала домашнюю работу и гуляла вечером с Бакстером, смешным маленьким терьером, которому чёлка то и дело закрывала глаза. К осени её прогулки иногда приходились на сумерки, и это время она любила больше всего: Бакстер шуршал в листве, а она шла, как героиня ещё ненаписанной книги, и вот-вот с ней должно было что-то произойти. Не то, что происходит с девочками в мрачных детективных текстах, которые так любила её мать. Джинн было противно думать о себе, как о жертве. Нет, её жизнь будет полна приключений. Потому что в момент, когда ей их предложат, ей будет не страшно. Потому что она очень храбрая по жизни — когда в дом забежал енот, она не закричала, она схватилась за швабру. Она храбрая девочка, ей почти пятнадцать лет, а в шестнадцать — мать пообещала — они пойдут и покрасят её волосы в любой цвет, в какой она, Джинн, захочет. Хоть в синий! И когда Джинн спокойно шла из школы, мечтая о приключениях, из-за угла показался этот мужчина. Ему было, наверное, за тридцать — Джинн не очень определяла возраст. Глаза у него были очень красивые — огромные и яркие, человечные. Хорошие глаза, в целом, похожие на глаза их учителя по литературе, в которого Джинн, возможно (возможно!) была совсем немного влюблена. И ещё копна ярко-рыжих с красноватым оттенком волос, таких ярких, что всё остальное лицо казалось просто прорисованным приложением к нему. Шейный платок — кто сейчас такие носит? Кеды и драные джинсы. Худой, и из-за этого он казался моложе, таким подростком в костюме взрослого. Джинн сразу поняла, что он такое. Он — приключение. Но только когда они побежали, и он крепко сжимал её руку в своей руке, она поняла, чем от него так приятно и знакомо пахло. Карри. Они пробежали всю улицу до самого низа, прямо до реки, и он сжимал её руку так, словно он готов был заботиться о ней и никогда не давать её в обиду. Раньше её так держали за руку только родители, но оказалось, что когда это не родители, это совсем по-другому чувствуется, словно это что-то значимое, что-то вот прямо очень значимое. Важное. Приключение. Он постоянно оглядывался, но только у реки, когда их окружили высокие вязы, коряво подбоченившиеся на берегу, отпустил её руку и остановился, пытаясь отдышаться. — Какой сейчас год? — спросил он до того, как она успела задать свой вопрос. — 2012, — ответила Джинн. Душа её пела. Она знала — догадывалась — кто он. Этот смешной шейный платок с динозавриками, красные кеды, ярко-рыжие волосы… Кто знает, вдруг люди, снявшие сериал, не придумали всё? Вдруг к ним однажды заявился сумасшедший из синей будки, который рассказывал им за чашечкой чая удивительные истории? И ей, Джинн, выпала уникальная возможность. Если только сейчас она проявит себя, если она будет весёлой, интересной, любознательной, не будет нервничать по пустякам и глупо звать на помощь… То она может стать одной из немногих, кому повезло стать спутником в таком приключении, о котором все будут говорить! — Ох, 2012, — вздохнул рыжий; он самую малость шепелявил, словно у него не хватало нескольких зубов — какая милая деталь. — Всё понятно. Теперь я понимаю… — он вдруг оглянулся и снова схватил её за руку. — Бежим! Ей показалось, что краем глаза она увидела какую-то тень, скользящую за ними по пасторальному берегу реки, как раз между вязами… Но, может, это была просто игра её воображения. — А куда мы бежим? — спросила Джинн, задыхаясь. Она должна была убедиться. — Здесь недалеко моя ТАР… Мой… Как бы тебе объяснить, космический корабль, но он выглядит… Джинн засмеялась, хотя ей хотелось плакать от счастья. Её жёлтые кеды прыгали, как экзотические птички, словно она совсем не касалась земли — так она себя чувствовала. И так жалела, что ещё не покрасила волосы до этого — может быть, тогда она выглядела бы достаточно яркой и интересной? Да какая, собственно, разница, как она выглядит, главное — что она есть, а в ней миллиарды интересных слов других людей, пишущих трогающие душу книги. И она сама — интересная и замечательная, раз на улице, по которой она ходила всю свою жизнь, судьба прибила к ней его самого — того самого! Девочки из её класса мечтали о хорошем замужестве, о карьере. Да, но только не Джинн. Только не Джинн! Восторг сдавил ей горло так же, как сдавливает горе, а сердце билось, как сумасшедшее, но не от бега. Вот-вот, вот прямо сейчас, она увидит его корабль! Они смогут путешествовать через пространство и время! Приключения! Жизнь начинается! Он вдруг остановился и ласково посмотрел на неё. Джинн улыбнулась ему в ответ. И не успела перестать улыбаться, когда его рот за секунду распахнулся во всю ширь — и острые, безумно острые клыки вонзились в её кожу. Почти не больно и очень быстро. Очень-очень быстро. Как будто кто-то выключил свет. Ей следовало сказать «Нет».