Нельзя отдаваться чувствам.

      Хлопок. Дверь за входящей в небольшое, полумрачное помещение, освещенное лишь настольной лампой закрылась. Заметив ярко-синее свечение, отражающееся от стен дало понять, что помимо неё в комнате появился еще человек. Позади себя она услышала речь, потребовавшая объяснений. — Что ты задумала? — заметив сидящую возле шкафа, еле сдерживая себя спросил мужской голос. — Я ничего не обязана тебе объяснять. — ответ не заставил себя долго ждать. — Восемь... В ответ он получил лишь молчаливые шуршания каких-то бумаг, сопровождающиеся тихим бормотанием их названий. — Я жду! — повысив голос и уже не в силах держать в себе весь гнев, готовый обрушиться на причину его проявления, произнес парень.        Одновременно, шарясь в шкафу в поисках чего-то и повторений набора слов, девушка снова не соизволила ответить на гневную тираду её собеседника. Через некоторое время, поднявшуюся с колен и собравшуюся обойти объект, из которого летели искры, тем самым выйти из комнаты Восьмую, грубо схватили за плечи и прижали к той самой двери, до которой она не успела дойти. — Какого черта?! — прошипел голос, наполненный злобой, — Не строй из себя героиню! Спрашиваю ещё раз, что ты задумала? — отчеканил каждое слово, чтобы получше вбить в голову той, кому это было адресовано. — Сколько раз мне повторить, что тебя это не касается?! — произнесла в такт девушка, пытаясь унять в себе давление, которое на неё оказывают и не показать дрожь в тех местах, где касались его руки. — Хватит испытывать меня. — угрожающе тихо до неё дошёл ответ. — А то что? — с вызовом бросила та, но через мгновение пожалев о том, что сначала её бескостный язык издаёт слова, а затем в работу подключается мозг.       Одна рука парня непроизвольно сжала место, в котором удерживало темноволосую. Приблизившись к её лицу так, что теперь перед ними оставалось несколько сантиметров и заглянув в её такие же серо-зелёные, как у него глаза, в которых отражаясь, блестел свет яркой, полной луны. В другой стороне глаз был огонек от той самой лампы на столе. Но помимо всего этого, он сумел увидеть что-то новое, то, чего раньше никогда не замечал, наверное из-за того, что они впервые стоят так близко друг к другу. Изучая некоторое время её на вид такое миловидное лицо, от которого могло показаться, что его владелица совсем беззащитная. И только близкие люди знали, что за ним скрывается ничем несломленный человек. Человек, который всегда и во всём уверен в себе. Человек, который никогда не позволит кому-либо причинить вред своей семье. Человек, который из кожи вон вылезет, но защитит то, что ему особенно дорого. В них обоих было столько схожести, начиная от одиночества, заканчивая манерами общения. Но все мы знаем, что уживаться двум похожим личностям сложно из-за того, что в этой вселенной притягиваться свойственно только противоположностям, к каким нашу пару отнести нельзя. Скользнув на секунду взглядом по её губам, которые в данный момент производили на него наркотический эффект. Хотелось прикоснуться и быть от них зависимым. Он вернул свои глаза в её, опустив вторую руку на её тонкую талию, немного помолчал и произнес прямо в губы: — Ты действительно хочешь знать? — услышав хриплый шёпот слов и одновременно запах чёрного кофе, за который они порой могли друг друга убить, молодая особа полностью забыла, как должны работать дыхательные пути. Она застыла, впервые не знав, что ответить.        Юноше не нужны были лишние слова, ведь в её глазах и так ясно читался ответ. Приняв это на свой лад и переместив руку, которой удерживал её плечо на шею, он обрушился на такие желанные губы в собственническом поцелуе, указывая на то, что именно он может и только ему позволено обладать этой персоной. Всё произошедшее выбило у девушки из под ног опору и если бы не чувственная рука на ее талии, она прямо в этот момент осела бы на пол. Не став сопротивляться его языку, она приоткрыла губы, чем вызвала приподнявшийся уголок губ, который указывал на то, что парень не сомневался в её желании. Руки, перемещавшиеся по её телу, заставляли гореть каждую клетку, которых они касались, пробуждая ещё большее возбуждение. Опустив руки на плечи партнера, она издала тихий и первый стон от его губ на своей шее, впоследствии чего его желание раздеть её и в ту же секунду взять прям у этой двери увеличилось в стократном размере. Но немного преодолев себя, он не стал торопиться с этим, ему хотелось довести всё до того этапа, когда она станет буквально умолять его исполнить желаемое.       Пуговицы на её блузке стали медленно выскальзывать из петель, от чего она готова была просто сорвать их с себя. Прочитав это в лице он ухмыльнулся и, наконец, освободив её от верхней одежды, прижал к себе в очередном поцелуе подводя к кровати. Постель мигом смялась под их телами, обдав холодом спину Восьмой. Она сразу покрылась мурашками, ей захотелось скорее получить тепло от нависшего разгорячённого тела, которое чувствовалось сквозь тонкую ткань рубашки. Немедля, судорожными руками, она стала стягивать с него преграду в виде белой материи. Ощутив это, он наклонился и ненароком проводя губами по её уху задал вопрос. — Куда же ты торопишься? — слова были сказаны сквозь улыбку.       Девушка не понимала, как он может так держаться. Будто может встать, сказать, что это шутка и уйти. Но она не могла оказаться в его теле и ощутить то, насколько сильно он её хочет. Никуда он не собирался уходить, пока что, в такой момент, от которого они оба сгорают. — Заткнись. — единственное, что получилось из себя выдавить.       Прильнув к его манящим губам, она стала проводить короткими ногтями по его оголённой спине. Настала уже её очередь ухмыляться, услышав, как он судорожно вздохнул сквозь зубы. Поняв то, что сделала она это нарочно, он не раздумывая опустил руку на оголённую коленку, ведя вверх по бедру. Рваных вздохов ему не хватало, хотелось слышать стоны, ласкающие его слух. Поэтому переведя руку к внутренней стороне бедра, он стал подниматься всё выше и выше, пока не дошел до нижнего белья. Только коснувшись его, стало ясно, какой эффект на неё он производит. Уловив еле слышимый стон, он оттянул край мешающего белья, проводя по заветному месту. Стал целовать ключицы в то время, как девушка вскринула от входящих в неё пальцев. Ему это польстило, он хотел, чтобы она кричала, но кричала от удовольствия. Тогда пальцы задвигались с новым ритмом, а стоны увеличились в количестве и громкости. Восьмая извивалась, сжимая в руках постельное вокруг себя, не было сил больше терпеть, ещё чуть-чуть и она достигнет пика. Но тут пустота, образовавшаяся внутри дала о себе знать, взглянув на него с недоумением и разочарованием, она задала немой вопрос. — Что? Принцессе мало? Она хочет большего? — вопросы сыпались с ехидной улыбкой. — Если ты сейчас же не... — не успев договорить, её перебили. — То что? — снова ухмылка.       Не зная, что ей двигало, злость или выходящее за пределы возбуждение, она потянулась к его ширинке. Руки ловко перехвачены в районе запястий и заведены над головой. А уха касается шёпот. — Нет, нет, нет. Ты должна это сказать. — губы снова перешли к шее, блуждали ниже, доходя до груди и снова наверх.       Пытаясь свести колени вместе и утихомирить желание, но ей не дали этого сделать, подставив собственную коленку между ног к её точке, от чего она выгнулась в спине. — Ну же... Скажи. — эти слова искушали больше, чем сам Змей-искуситель. — Пятый... Пожалуйста. — хныча как ребёнок, которому не дают слишком желаемую вещь, произнесла тихим голосом особа. — Чего же ты хочешь? — всё не унимался парень. — Ты знаешь. Пожалуйста... — Я же сказал, что ты должна сказ... — предложение закончилось на половине не сказанного слова. — Чёрт, я хочу тебя! Возьми меня. — наплевав на свою гордость, вышел из неё ответ.        Ухмыльнувшись, довольный результатом парень, без лишних слов, стянул всю нижнюю часть одежды и вернулся в прежнее положение, между её ног. Он и вправду уже не мог держаться, но он был бы не собой, если бы не поиздевался над бедной девчонкой, которая скоро умрет, если не получит его. — Умница. — донеслось до неё, после чего они впали в неистовство.       Не желая больше мучить её и себя, парень подставил ко входу набухшую головку, хватило одного резкого толчка, чтобы оказаться в ней на всю глубину. Послышался громкий крик, означавший сплошное наслаждение. Именно то, из-за чего снесло крышу у Пятого. Он хотел было остановить время навсегда, чтобы это никогда не прекращалось. Хотелось всегда прикасаться к ней и быть в ней, как сейчас. Её запах чего-то сладкого въелся в его нос, а позже смешался с его запахом кофе. В этой жизни для них больше ничего не существовало, кроме друг друга. Грубые толчки вбивались в тело, вызывая ещё большую порцию стонов. Ему не хотелось сейчас её жалеть, ведь так и не скажешь, что ей больно. Вспомнив все её проделки, когда она выводила его из себя показывая, своё якобы превосходство над ним, а ему оставалось только отвечать в своей манерной речи какие-нибудь оскорбления. Момент, подвернувшийся кстати, может отлично припомнить ей всё это. Не сменяя темпа, парень опустил одну руку с запястья на талию, сжав так, что наверняка останутся синяки и примкнул к её губам, покусывая их и будто передавая мысли о том, что сейчас она, если так можно назвать, получает наказание. Посмотрев в серо-зелёные глаза, он увидел извинения? Или ему это показалось? В любом случае, оставив это на ненужный план, они продолжили наслаждаться друг другом. Отбросив в сторону юбку и перевернув девушку на живот, снова не собираясь её жалеть вошёл. Кто знает, сколько это продолжалось, но всему есть конец, даже если вы его и не сильно жаждете. Получив оргазм оба, они упали на кровать, продолжая поглощать их смешавшийся запах и пытаться дышать спокойно.

***

Мысли, блуждающие и смешивающиеся между собой заполонили разум пары, лежавшей на спине. Спустя какое-то время, когда быстрый ритм сердца вернулся в свой прежний режим, а дыхание восстановилось в норму, прозвучал одновременно такой родной и далекий голос, выводящий Восьмую из раздумий. — Ты ведь знаешь, что это ничего не значит? — то ли вопрос, то ли утверждение.       Закрытые перед этим глаза распахнулись с силой. Не веря своим ушам, девушка пыталась разобрать, послышалось ей это или нет. Нет, конечно, она ни на что не рассчитывала, но даже такие резкие и до боли обидные слова повергли её до глубины души. Она знает, что у неё в сердце, но не хотелось признаваться себе, а тем более ему о том, что она к нему испытывает. Заметьте, бесполезно отрицать наличие каких-либо чувств к человеку, если это настолько ощущаемо, что даже дураку очевидно. Наша героиня это прекрасно понимает, но не собирается показывать свою единственную слабость, поглощающую её, от которой могут быть проблемы. На секунду прикрыв и снова открыв глаза, продолжая смотреть в потолок и желать о его падении на саму себя, чтобы не чувствовать этого гнусного чувства, которое будто съедает изнутри. Что-что, а стойкости и умению призвать хладнокровность в критических ситуациях, отключив излишнюю чувственность, дабы мозг смог оценивать ситуацию ясно, этой девчонке можно было позавидовать. В лице не было былого разочарования и жалости к себе, не было никаких эмоций, лишь маска безразличия, бросив: — Я надеюсь, ты сам это понимаешь, — голос, холодный настолько, что кажется смог бы заморозить самые жаркие континенты мира, изрёк это бесстрастно.       Вместе с этим, развернувшись спиной к тому, кто только что практически добил её и без того покалеченную душу одной фразой, она стала пытаться сдерживать весь поток чувств внутри себя, не выдав истины. Ведь зачем дарить человеку искренние чувства, наполненные любви, которые ему не нужны, и он не будет отдавать их взамен. По крайней мере, так думала она.       Почувствовав шевеление позади себя, сердце замерло, после чего половина кровати опустела, а вместе с ней опустела надежда и желание что-либо делать дальше. Она услышала характерный звук перемещения, который означал начало её страданий. Почувствовав себя вновь одинокой, вновь никому не нужной, девочка, именно бессильная и разбитая девочка, чувства которой ушли казалось на дно самого ада, испустила первый всхлип и по щекам невольно покатились соленые капли.

***

      Услышав звуки плача за дверью, где происходил неописуемый всплеск эмоций, жара и всего того, что у Пятого было по-настоящему впервые. Все внутренности, из которых он состоит - сжались. Хотелось пойти в ближайшую ванну и хорошенько очистить желудок, чтобы избавиться от этого. Чтобы не чувствовать того, что именно он - незаменимая причина, по которой сейчас за дверью темноволосая девочка, с невинным лицом, но с сильным стержнем внутри, истязает себя. Он сжимал и разжимал кулаки, хотелось избить или убить первого, кто попадётся ему под руку. Но главное, ему хотелось избить самого себя. Потому что он причинил ей боль, он заставил проливать слёзы из тех глаз, в которых не часто увидишь искреннюю улыбку, он воспользовался ей и бросил одну, как могло показаться со стороны, он виновен в этом.       Хотелось наплевать на все, вернуться и поступками показать все скрывающиеся чувства. Доказать то, что он больше никогда не сделает ей больно и не заставит так терзать себя, но нет. Этого не может быть. Он ненавидит себя за то, что пропустил тот момент, когда дал слабину, поддался и впустил в своё, казалось, каменное снаружи сердце, но которое так отчаянно ноет из-за недостатка тепла и любви внутри. Ненавидит её за то, что смогла каким-то образом, он сам не понимал каким, запасть к нему в мысли, витающие вокруг неё одной, не давая думать ни о чём другом. Девчонка, со скверным, но таким значимым для него характером, дополняющим свой собственный. Его заставили снова прочувствовать то одиночество, которое он чувствовал в апокалипсисе.

***

      Сидя на своей кровати, мысли не переставали оставлять его в покое, думая о ней каждую секунду. Не выдержав больше её рыданий, которые были представлены для него пыткой, он ушел к себе в комнату. Абсолютно любого, кто посмел бы притронуться к ней и вызвать слёзы, он бы убил. Вот только это был он сам, какая ирония. Безусловно, для него семья на первом месте, кроме неё. Она не занимает никакое место в его жизни, потому что самому ценному нельзя присваивать какие-либо места. Всё, что касается её, должно касаться его, ведь по-другому он тогда не сможет защитить её от этого мира, даже если не может защитить от самого себя. Как бы сильно не хотелось заставить её прочувствовать то, что она с ним делает и то, насколько сильно она ему дорога, но этого нельзя допустить. Нельзя.

Нельзя отдаваться чувствам...

Не сейчас.