Такова моя работа

Рано или поздно это должно было случиться. Предпосылки к восстанию мирных граждан против власти он замечал уже давно: ненароком сказанные фразы, мимолетно оброненные слова. Все это рано или поздно должно было привести к трагедии. Но его эта ситуация волновала в последнюю очередь. Работая в ОМОНе, он обязан был быть за нынешнюю власть и никак иначе. И он слепо следовал этой заповеди, не задумываясь о возможности сменить позицию, попытаться изменить мир в лучшую сторону. Ему было как-то все равно и на митинги, о которых он регулярно слышал от коллег, и на набившее оскомину имя Алексея Навального. Он хотел просто спокойно работать, и то, что народ пытался восставать против власти отнюдь этому не способствовало. И вот так в один день его и ещё несколько ОМОНовцев позвали в штаб. Не то, чтобы он не догадывался о том, что от него хотят, но идти все равно было чрезвычайно волнительно. Он закусывал губу, пытаясь хотя бы как-то успокоить расшалившиеся нервы. Он не знал, что будет делать, если его отправят разгонять митинг. Перспектива успокаивать и вязать разбушевавшихся людей совсем не радовала его. Но выбора у него не было, точно так же как и желание увольняться, хотя он задумывался об этом. Но все его планы в итоге ударялись об одну единственную преграду-его мать. Она была очень стара, так что едва могла ходить. Единственным источником поддержки для неё был именно он, ее сын. Так что увольнение было бы очень глупым решением. Само собой его догадки оправдались. Бросив небрежное: "пойдёте разгонять митингующих идиотов,вся информация в документах»,их так называемый начальник вышел из комнаты. Вот и настал этот день-23 января. День, когда ему придётся целый день мерзнуть на улице, лишь потому что ему так приказали. Он был порядком раздражён. Его выгнали на холод, разгонять протестующий народ в субботу, день, который он хотел провести с матерью. А самым странным было то, что он был даже согласен с восставшими людьми. Но такова его работа, ничего не поделаешь, если он хочет кормить себя и старушку-мать. Он стояли на месте проведения митинга( откуда оно было известно командиру он даже предполагать не хотел) с раннего утра. Он недоумевал: почему так рано, если митинг собирается только в два часа дня (откуда эта информация была известна командиру он конечно же тоже понятия не имел). Но раз таков приказ - значит надо делать именно так и никак иначе. Люди стекались постепенно, но их становилось все больше больше. Вообще-то он не ожидал ничего масштабного - похоже он ошибался. Митингующий становилось все больше и больше, насколько можно было судить, их было уже около пары тысяч. Хабаровск город небольшой, так что такое огромное количество людей было уже за гранью понимания. Действительно присходит что-то серьёзное. Пока все протекало мирно: люди шли и кричали лозунги, а они, омоновцы, готовились их окружать. Он понятия не имел, зачем им надо их задерживать: ведь эти люди не делали ничего плохого. Они вышли спокойно высказать своё мнение, ничего более. Но судя по всему выбора у него не было. В толпе можно было различить много людей. Было много молодых и старых, в яркой и чёрной одежде, с разными плакатами. Народ был на удивление оригинальным: для того, чтобы придумать плакат с надписью "А Лёха выйдет?" действительно требуется недюжинное остроумие. В толпе он увидел девушку в белом пальто. На вид ей было лет 23, но она была очень худой и выглядела такой хрупкой, словно ее можно было сломать одним лишь прикосновением. В нем впервые за долгое время заиграло что-то, похожее на беспокойство. Когда начнётся задержание надо будет не сводить с неё глаз, а то мало ли, вдруг и вправду сломается. Время задержания уже пришло, а он все ещё не сводил с девушки глаз. Нельзя не признать, что была она довольно симпатичной: светлые волосы, завитые в кудри и яркие голубые глаза, которые бегали с одного места на другое, будто оценивая все происходящее. В конце концов ее взгляд дошёл и до него. Она пронзительно посмотрела на него несколько секунд а потом с хмурым лицом отвернулась. Отогнав от себя ненужные мысли он вернулся к работе. Он успел задержать уже несколько людей: кто-то усердно вырывался, бил его ногами, а кто-то наоборот спокойно шёл, не сопротивляясь. А голубоглазая девушка все ещё не выходила из его головы: что-то в ней было. Задержав ещё несколько людей, он решил поискать ее в толпе. Ее ещё не связали там? Он неожиданно увидел ее совсем рядом с собой. Она, задыхаясь, убегала от его коллеги, а тот настойчиво нёсся за ней по пятам. Надо было что-то с ней сделать: она была совсем молода, так что ему бы не хотелось, чтобы ее оштрафовали или, не дай бог, дали срок в тюрьме. Он быстро рванул к ней и закрыл рукой. -Беги, сейчас Его коллега, опешивши, смотрел на него. Теперь он наверняка лишится работы. Все же его поступок был очень опрометчивыми. Пожертвовать всем наши какой-то незнакомой девчушки? На него это не было похоже, но почему-то ему казалось, что он все сделал правильно. Навряд ли он ещё увидит эту девушку, но теперь он хотя бы сделал что-то хорошее для народа, а все остальное уже не важно. Он надеялся, что та девушка впредь будет осторожнее. -Итак, вы, Август Преображенский, по словам вашего коллеги Льва Сафонова, осознанно помешали задержанию во время митинга, проведённого 23 января 2021 года. Вы подтверждаете свою вину? Вот же ж, знал же, что добром все не кончится. Лев та ещё крыса, и Август знал, что тот обязательно донесёт на него по любой мелочи. -Да, подтверждаю. -И вы понимаете что за этим следует? -Понимаю. -Но зачем вы спасли ту девчоночку, если знали, что вам зажито будет? Август задумался. То решение было совершенно спонтанным и необдуманным, но что-то подсказывало, что он не пожалеет о своём поступке.К тому же он давал присягу верности народу и людям, а не нескольким важным шишкам, сидящим где-то наверху и наблюдающим со стороны. -Потому что такова моя работа