Трубка Сталина: всё только начинается

Александру Аникину Стоял жаркий августовский день 1953 года. Страна до сих пор скорбела по ушедшему безвременно Великому Вождю. Борис Викторович Савинков, которому было 74 года, покидал пост секретаря правительства по собственному желанию. Он был бодр и весел, и уверено жал Георгию Максимилиановичу Маленкову - этому вечно прижимистому, маленькому человеку с тёмными волосами и глазами цвета тёмного шоколада, прощаясь с кабинетом и со всеми вещами что там находились - огромным портретом Сталина на стене почти в полный рост - таким, каким мы привыкли видеть Вождя - слегка импозантным, красивым, с его красивыми усами и кавказскими маленькими чёрными-глазами бусинками. Савинков всегда думал, что Сталин это артист кино. На коричневом столе в кабинете Бориса Викторовича лежала чёрно-коричневая трубка, которую ему подарил вождь. Правда Савинков никогда не курил. Вождь ценил этот его поступок, но подарил на память о нём. Савинков забыл забрать дорогой его сердцу подарок Великого Вождя, и Маленков сам лично в свойственной ему манере бежал за секретарём Сталина, чтобы напомнить ему об этом. Но Маленков из трепета перед Вождём не стал даже прикасаться к великому подарку великого человека великому человеку, поэтому решил потревожить Савинкова, когда он уже покидал Кремль. Савинков был рад вернуться хотя бы на минуту. Но он скорбел об ушедшем так рано вожде, и не мог дольше задерживаться в любимом кабинете чем пять минут - настолько рана сердца была его тяжела. Но тем не менее Борис Викторович был благодарен Маленкову, что он разрешил ему забрать трубку. И ещё раз взглянуть на портрет любимого вождя, так безвременно покинувшего этот грешный мир. Как жаль! - Пронеслось у Савинкова в голове, и он вздохнув, взял трубку в руки, и повернулся к двери из-за горя даже не замечая стоявшего рядом с ним Маленкова. - А не жаль с ним прощаться? - Как-то приторно-вежливо спросил Маленков Савинкова. - С кем с ним? - Усмехнулся в свойственной ему манере Борис Викторович. - С кабинетом! - Ответил Маленков, широко улыбаясь. - Вы скоро так улыбаться не будете. - Ответил Савинков, поняв, что Маленков задумал сильную интригу против Никиты Хрущёва, а Хрущёв притаился, словно дракон, выжидая момента пока он укусит Маленкова и лишит его всего. - Вы только не зазнавайтесь тут без меня, - Савинков легко и изящно положил любимую им трубку-подарок Вождя в карман брюк, и, прощаясь, пожал таки Маленкову, которого сильно уважал, руку. - Никита Сергеевич хоть и имеет репутацию робкого человека, но он не потрепит интриг. Мне будет жаль, если Вас лишат не только этого кабинета, но и всего. Поэтому я и ухожу - во-первых чтобы не отрубать Вам голову, а во-вторых чтобы самому не отрубил голову Никита Сергеевич. - А чем же Вы будете заниматься на пенсии, Борис Викторович? - Усмехнулся Маленков, едва не покатившись со смеху. Одному из самых уважаемых лиц системы было не понятно - как это Савинков так просто покидает любимый им некогда кабинет, в котором они пили чай с вождём не один раз. - Литературой. Хочу докончить мемуары. Правда я их публиковать не буду. - Пожал плечами Борис Викторович. - Как так как же без публикации? - Ещё более не понял Маленков. - Как можно литератору и без публикации? - Эх, Союз Писателей, Союз Писателей.... у нас здесь кроме Фадеева, всем живётся не очень, поэтому без публикации. У меня слог не шибко великий, образы хромают, а Фадеев написал про самих молодогвардейцев. Я не могу прославиться в народе - должность и дружба с Великим Вождём не позволяют. А молодых ребят любят все. Поэтому мемуары я отдам Софье Бельской, которую жду вместе с родителями сегодня днём у себя. - Жаль, что у нас так. - Маленков хотел засмеяться, но сдержался под взглядом строгих глаз Савинкова -как-никак Савинков ещё находился в любимом кабинете. - Ваши друзья, стало быть, приехали. - Вместо насмешки сказал Маленков. - О, да! Спасибо что тоже рады этому вместе со мной. - Савинков взглянул на часы. - Убегаю. Александр Бельский будет ждать, а я не люблю его расстраивать. - Видимо Вам очень дорог этот человек. - Маленков сразу зауважал Савинкова. - Раз ради него и его семьи Вы покидаете важный пост. Хорошо, обещаю что мои интриги с Никитой Сергеевичем Вас и Бельского не коснуться. Живите с друзьями с миром. Что тут говорить, Борис Викторович, Вы меня тронули до глубины души - я не ждал такой дружбы не с партийным, простым человеком от Вас. - Бельский хоть и простой, - улыбнулся Савинков, - но дорог мне как отец. Я люблю его и его жену. И Соньку, которая выросла на моих глазах. Мы с Бельскими дружим с 1903 года. - Преклоняюсь перед такой дружбой. - И Маленков на этот раз искренне пожал Борису Викторовичу руку. - Надеюсь, что у Вас всё будет хорошо. И у них тоже. С моей стороны будьте уверены, я Вашу тайну сохраню. Просто понимаете, я и Никита Сергеевич это длительная песня... Борис Викторович понял, что "Остапа понесло" - сел на любимого конька - на травлю Хрущёва, и, приложив палец к губам сказал: - Ни слова больше. Понимаю. Только, прошу Вас, ни слова больше, я просто боюсь - иначе стены услышат, а стены, сами понимаете, не умеют хранить тайну: сразу же выдают сказавшего. Но за Бельского спасибо. Пусть и у Вас всё будет хорошо. Удачи! - Спасибо. - Понял Маленков про стены. Прослушка была известна ещё со времён кардинала Ришельё. Маленков опять рассмеялся сам себе, но на этот раз Савинков тут был не причём - он смеялся тому, что представил прослушивающих разговоры короля Миледи и Кардинала. Савинков улыбнулся: он понял, о чём подумал Маленков. Борис Викторович Мушкетёров любил, и даже вставлял цитатой в свой самый знаменитый роман - Конь Бледный. - Георгий Максимилианович, ценю Ваше остроумие, но ещё раз осторожней - стены, существа не умеющие хранить человеческие секреты. И я говорю здесь именно про стены. Кардинал и Миледи тут вовсе не причём. Хотя,... Савинков загадочно, в свойственной ему манере, не закончил мысль. Но Маленков оценил шутку и рассмеялся. - Действительно, до свидания, Борис Викторович! - Георгий Максимилианович пожал Борису Викторовичу руку на прощание. - А то нас правда стены услышат. Ещё чего доброго Ваш Бельский пострадает из-за анекдота, а я, ещё раз повторюсь, ценю такую дружбу, очень не хочу этого. Борис Викторович Савинков взаимно пожал руку Георгию Максимилиановичу Маленкову, прощаясь: - Взаимно, Георгий Максимилианович, спасибо. И Вам удачи. Заметьте, в истории большинство голов слетело из-за неудачной шутки, а я Вам этого никак не желаю из доброго к Вам расположения. Маленков поклонился Савинкову, ничего не сказав, чтобы не ляпнуть - услышат стены, и им обоим не поздоровится. Мужчины раскланялись друг перед другом, и Савинков вышел, наконец-то, из Кремля на улицу. Был пряный август. Красивый Александровский сад раскинулся перед глазами Бориса Викторовича....