Сила освободит меня (The force shall free me)

      Рей, наконец, смогла снять с себя надоевшую душную одежду, оставив только более или менее белую тунику. Никто прежде не посещал её дом (если считать таковым развалины корабля), поэтому он не был организован для приёма гостей. Однако, переместив некоторые части корабля, которые размещались на земле, она смог освободить достаточно места для того, чтобы уложить мужчину, до сих пор находящимся в бессознательном состоянии.       Рей подошла к столу и достала две порции, которые она выменяла этим утром у Ункара — мерзкого торговца, с которым ей приходилось иметь дело. Она приготовила их и дала мужчине одну из тарелок, а сама села подальше от них и ела одна. Когда Рей закончила скудную трапезу, то подозрительно посмотрела на гостя и шумно откашлялась, привлекая его внимание.       — Хорошо, — сказала она, усаживаясь в кресло. — Я выполнила свою часть сделки, думаю, теперь вы должны мне объяснения.       Мужчина понял, что не может больше откладывать допрос, и, вздохнув, он более или менее удобно устроился на полу, внутренне молясь Силе, чтобы она не захотела убивать его после рассказа, он наконец начал.       — Меня зовут FN1287, по крайней мере, такое наименование мне дали, после того, как приняли в недавно созданную Императорскую Академию 8 месяцев назад. Я — сирота с Корусанта, мои родители умерли ещё до начала Войн клонов, и я вырос на улице, — его голос сорвался и ему пришлось перевести дыхание прежде чем продолжать.       — Я был очень маленький и даже своего имени не помнил, поэтому цеплялся за то наименование, которое дали мне имперцы. Несколько месяцев назад, когда Республика пала и Война закончилась, клоны получили приказ собрать всех сирот Корусанта и предложили присоединиться к Имперской армии. Я согласился без колебаний, ведь тогда не понимал, что за этим последует, — сказал он, обхватив свою голову руками и зарыдав.       — Поначалу на тренировке все казалось невероятным и таким увлекательным, наконец, у моей жизни появилась цель, и ощущалось, что все мы действительно на правильной стороне. Но несколько дней назад моему отряду было поручено первое задание и мы все, естественно, были в восторге. Нас посадили на борт звездного разрушителя и отвезли на Татуин. По словам нашего командира, группа сборщиков влаги была связана с Альянсом повстанцев и предоставляла мятежникам убежище. Они приказали нам захватить их и представить перед командиром… Однако тот приказал нам убить всех пленников, — сказал он, и его голос снова сорвался. — Даже женщин и детей. Мы пытались отказаться, но командир предупредил нас, что в случае отказа, мы заплатим своими жизнями, ведь это будет равноценно предательству Империи…       Он молчал несколько минут, пытаясь успокоиться, и, наконец, продолжил.       — В тот момент я осознал, что нужно бежать, но понял, как это сделать, всего два дня назад. Наш командир получил сообщение о том, что мятежник получил доступ к планам Империи и украл ценную информацию, и что он находится здесь, в Джакку. Отряд схватил его, но они не смогли найти дроида, который изъял ценные планы. Поэтому у моего командира и нашего отряда был корабль, который должен был вытащить нас с планеты, но он потерпел крушение в пустыне, и вот на нём вы нас и нашли, — сказал он, заканчивая тем самым свой рассказ.       Рей посмотрела на него со смесью восхищения и ненависти. С одной стороны, он проявил храбрость, дав отпор Империи, но с другой же… Рей почти слышала крики тех фермеров — сборщиков влаги, умоляющих сохранить им жизнь.       — Хорошо, — наконец произнесла она после молчания, которое показалось им обоим вечностью. — Ты выполнил свою часть сделки.       Рей встала со стула и повернулась к нему спиной, делая вид, что перемещает какие-то детали, лежащие на столе поодаль. Наконец, она набралась храбрости и снова посмотрела ему в лицо.       — Что теперь?.. — задал он робкий вопрос, прощупывая путь к продолжению разговора.       — FN2187? Так я должна тебе называть?       Она шагнула к нему, хотя, наверное, шаг был слишком резким.       — Нет, — сказал он, опуская голову. — Это не моё имя.       Она снова посмотрела на него.       — Тогда как?       Он встал, подошел ко второму мужчине и беззвучно молился, чтобы тот очнулся как можно раньше. Лучше бы прямо сейчас, чтобы избавить бывшего штурмовика от этого напряженного разговора.       — Финн, — наконец сказал он, чувствуя, что с него сняли вековую тяжесть, потому что это было то самое имя, которое дал ему По, когда спасал и когда наконец решилось хоть что-то для бывшего штурмовика. — Зови меня Финн.

***

      Вейдер был раздражен. Что ж, обычно это состояние было одной из тех не многих эмоций, которые он ещё мог позволить себе чувствовать. Вейдер несколько часов собирал группы для поиска сбежавших повстанцев, но когда наступила ночь, его люди разбили своего рода лагерь, и он наконец решил хоть немного отдохнуть.       Пару часов назад Император связался с ним, чтобы напомнить, что эта миссия имеет наиболее важное значение для стабильности Империи, что ничуть не помогло улучшить его настроение.       Сила, он ненавидел этого человека, как же сильно он ненавидел его… Вейдер чувствовал, что смог бы убить его прямо сейчас, если бы не то, что Император имел против него. Его охватила глубокая печаль, заставившая забыть недавний приступ гнева.       Вейдер не мог так рисковать… Он, действительно, сильно боялся, что Император использует то оружие против него, не мог даже помыслить о таком исходе.       Пытаясь освободить голову от тех мыслей, решил, что необходимо всё же отдохнуть, поэтому лег на импровизированную кровать, которую принесли ему клоны, и погрузился в глубокий сон, наполненный воспоминаниями…

***

Энакин не мог поверить в то, что только что услышал, Падме любила его! Было немного прискорбно, что она сказала ему об этом прямо перед казнью на той арене, но в то время он не мог об этом думать.       «Его ангел, она его любила. Важно только это», — думал он, когда карета везла их к каким-то большим колоннам, где он увидел знакомую фигуру — своего учителя Оби-Вана, смотрящего на него удивленно и почти гневно.       — Мастер, а мы пришли спасти тебя, — сказал Энакин, пока его приковывали к столбу.       Оби-Ван поражённо уставился на него:       — Отличная работа, — сказал он с излишней иронией в голосе.       Ворота на арену открылись, и из них вышли три существа, явно голодные и готовые растерзать своих жертв.       Но внезапно воспоминание изменилось: песок Джеонозиса превратился в кипящую лаву, которая принялась дымиться, заставляя безудержно потеть.       Энакин почувствовал, как гнев в его груди растёт пропорционально горению жидкого пламени вокруг них. И тогда с помощью Силы он воздвиг стену лавы, потопившей корабль, с которого только что сошел Оби-Ван.       — Мне очень жаль, — сказал Энакин, ощущая, как вновь вскипает, как лава, его ненависть, — но только один из нас оставит эту планету живым.       Оби Ван смущенно посмотрел на него:       — Энакин, о чем ты говоришь?       Он взглянул на бывшего учителя и гнев новой волной закипел, готовый вырваться в любую секунду.       — Это твоя вина, Оби Ван, прежде чем я убью тебя, я хочу, чтобы ты знала, что во всем виноват ты. Я доверял тебе, я просил тебя защитить её, а теперь… — взгляд Энакина потемнел ещё больше.       Оби-Ван замер, наконец понимая причину гнева своего падавана.       — Энакин, это был приказ совета, я не мог бросить им вызов, я ничего не мог сделать…       — Нет! Ты мог бы защитить её, ты мог бы хоть что-нибудь сделать, — выкрикнул Энакин. Его рука взяла световой меч и зажгла его, показывая новый кроваво-красный цвет, сильно отличающийся от небесно-голубого, который был раньше.       — Мне очень жаль, учитель, но ты умрёшь.       Оби-Ван в свою очередь тоже зажег свой световой меч, бросая на бывшего падавана взгляд полный боли.       — Пожалуйста, — повторил он ещё раз, — я не хочу этого делать.       Энакин ничего не сказал, он просто двинулся вперед, бросившись в яростный бой со своим бывшим мастером…

***

      Вейдер проснулся, его грудь и лоб были залиты потом. Он всё ещё чувствовал, как дым и пламя Мустафара обжигают его кожу, и мог чувствовать весь тот гнев, боль и страдание…       Внезапно он ощутил сильное присутствие в Силе, быстро притянул световой меч и и зажег его, прикладывая к шеи человека, который только что вышел из угла комнаты.       — Что ты здесь делаешь? — спросил ситх, холодно глядя на фигуру в капюшоне.       Но тот мужчина подошел, и, наконец, снял капюшон, обнажив лицо, с улыбкой на губах.       — Это так то ты здороваешься со старым другом?       Вейдер засмеялся, деактивировал клинок и обнял незнакомца.       — Равен, брат, я думал, ты до сих пор где-то во Внешнем Кольце, — сказал он, смеясь вместе с ним. — Давай, сядь. Как ты? — сказал он, предлагая стул.       Равен принял кресло и задумался. Вейдер не заметил, ведь не обратил внимания, но тому было очень важно отложить известие о своей неудаче.       Но в конце концов, он решил, что не может откладывать столь важное известие дольше, и откашлялся. Вейдер посмотрел на него, наконец понимая, что он собирается рассказать ему о миссии, на которую летал. Равен с тяжёлым сердцем посмотрел на него.       — Прости, брат, я спрашивал многих охотников за головами, но во Внешнем Кольце нет никаких следов, — сказал он, сразу почувствовав тяжесть печали, обрушившейся на человека, который был так похож на своего названого брата. — Я буду искать дальше, мы её найдем, — сказал он, глядя ему в глаза. — Я обещаю тебе.       Вейдер кивнул, и на его губах появилась грустная улыбка.       — Я скучал по тебе, брат, — сказал он Равену, садясь перед ним.       — Я тоже, — ответил тот, пытаясь вспомнить, как выглядели его глаза прежде чем он перешёл на тёмную сторону.       Равен улыбнулся, вспоминая те времена, когда они оба были падаванами и голубоглазый подросток и мастер Кеноби присоединились к нему и его собственному учителю в их первой миссии…