Пойдем за мной

Блум думает, что Беатрикс похожа на огонь. Она такая же — бушующая, неукротимая, опасная, притягательная и невыносимо-покорная только в ее руках. Беатрикс выгибается под горячими ладонями и смеется. По ее пальцам проходят разряды тока, и Блум едва слышно шипит. Как чертова кошка. Впервые Беатрикс поцеловала ее, будучи пленницей в клетке. На руках тогда у нее расцветали кровавые шрамы от снятых наручников, а губы на вкус отдавали пряной травкой, которую тайно курили специалисты за школой — Блум вело. Она цеплялась за тонкие плечи Беатрикс, тянула ее спутанные рыжеватые волосы и теряла себя. А Беатрикс смеялась, Беатрикс кусалась, Беатрикс захлебывалась от своего смеха и своего же безумия, сводила с ума ее тоже. Сейчас она шепчет на ухо с левого плеча, точно дьявол: — Пойдем. У нее узкие бедра, подтянутый живот, родинка у пупка и веснушки на груди, которые так приятно обводить языком. Не чета Скаю. Не чета никому. — За Розалиндой? — спрашивает Блум. Беатрикс улыбается. В ее глазах играют черти и танцуют огни — Блум не (может) отводит взгляд. — За мной, — поправляет Беатрикс, не прекращая улыбаться. «Ей бы пошло быть ведьмой», — часто думает Блум. Феи не могут быть такими коварными и отвратительными, притягательными и соблазнительными. Беатрикс — может. Блум бы развернуться и уйти, исчезнуть и забыть, но она давно потерялась в безумном смехе да электрических зарядах на кончиках пальцев. Говорят, что огонь нельзя контролировать, пламя невозможно поймать и удержать в ладонях. Блум покоряется. Беатрикс победно улыбается.