Синим раскатисто волны о камни...

Синим раскатисто волны о камни, хлестко и метко по черным пескам… Небо грохочет своей наковальней, слезы отдай свои хладным волнам… Темное, склизкое в души залезло, коршуны вьются над полем тех битв. Вера иссякла, смертью воскресло, именем Одина старых молитв. Синие стекла и ракушки черные — хрустко сломают под ритм сапог. Льды нас сковали, но бьемся упорнее — сможем, коль раньше предок наш смог. Черный металл с ограненным алмазом, крепости сердца твоих дочерей… Солнце остывшим гранатовым глазом все изрыгает остатки огней. Синие окна, да черные двери — вывернул город, спалил изнутри. Не улыбаемся, молимся, верим — все не потухли внутри фонари. Черные буквы в старой тетрадке — песни, что пела любимой своей… Поздно. Несись же, беги без оглядки, прячься от монстров синих морей… Саваном черным накроет устало ночь, что пришла, уложила в постель… То, что нам дорого — все исчезало… Черный, холодный, промозглый апрель. Синие вены и кровь темно-красная, вишней, вином разлилась на полу… Девушка тонкая, смелая, ясная — ты собирала в передник золу. Черное пламя играет пожарами, в полночном сумраке ели горят… Я тварь, что создали случайно беспарною, медленно в кровь выпускаю яд. Синие земли в поклоне глубоком, там правят лишь те, кто не любят жить. На севере диком стоит одиноко… Люди привыкли спиртное пить. Черные души в плаще незнакомок, все потерялись, все тут же нашлись… Хвоя с мороза. Мир слишком ломок, в улицах темных скорей обернись. Синим туманом, молочной отравой — дышим, пускаем по легким и в кровь… Детские песни окажутся ржавыми, ты это понял раз в тысячный. Вновь. С нами раскатисто небо смеется, смеется и плачет липкой слезой. Нам по заслугам в Вальхалле вернется, все нам воздастся, подруга, с тобой. Черные камни на мокром песчаном… Ты их возьми, дорогая, с собой. Так рождены мы с тобой — океаном, с ним мы навеки вместе с Судьбой…