Летопись мертвого города

      В одной стране есть мертвый город. Если посмотреть со стороны, то это такой же город, как и все остальные города на нашей планете. Но если приглядеться лучше, можно увидеть что этот город — мертвый! В мертвом городе живут мертвые люди, ведут мертвую жизнь. И, кажется, что они такие же, как и живые, но это не так. В этом городе всё серое: дома, люди, их жизнь. Над этим городом нет солнца в небе без облаков, нет радости, но нет и грусти, нет веры, но нет и боли. Люди этого города сами решили быть мертвыми, чтобы уйти от проблем, чтобы не страдать. Они заключили обмен: не будет ни забот, ни проблем, ни боли, ни смерти, своеобразная утопия, жизнь без ненависти, эмоций — вечная жизнь, в мире, в котором им не придется работать, а взамен у них заберут души. И люди согласились. А кто бы смог устоять от такого легкого обмена, чтобы вырваться из плена ежедневных забот, расстройств и неприятностей? Кто не поддастся на такой соблазн? Мертвый город жил своей жизнью. Тихой, спокойной, скучной. И медленно умирал. Проходили дни, годы, века, но ничего не менялось. Пока в город не приехал я. Можете называть меня летописцем. Потому что я буду вести летопись этого города. Города мертвых. Мне, как и жителям этого города, время не доставляет угрозы. Я видел этот город живым и теперь вижу его мертвым. И я расскажу вам в своей летописи о том, что происходит в нем. Утро. Улица. Когда-то давно, солнце освещало этот город. Первые пташки щебетали свои песни, приветствуя начало нового дня. Мрак медленно отступал, прячась в темных углах, в ожидании ночи. Люди медленно просыпались ото сна.… На этой улице никогда не настанет утро. И солнце, озорными зайчиками, не будет плясать на асфальте. Кругом пустота. Или не совсем пустота? Что такое человек без души? Без эмоций? Без жизни? В начале они были счастливы, но это было не счастье, а лишь воспоминание о нем. Воспоминание о душе, о жизни. Прошло время, воспоминания стали проходить, сны забываться, а чувства стачиваться. На место души пришла пустота, на место сердца — ветер. Все краски исчезли, оставив только серость… Люди — существа очень беспокойные, они всегда куда-то спешат, к чему-то стремятся. Они стали изображать жизнь, чем-то заниматься, делать что-то. Но постепенно они стали остывать, и все им стало казаться безразлично. И люди замирали, превращались в статуи. Живые снаружи, но мертвые внутри. Я иду по городу и вижу их. Вот стоит женщина, если не присматриваться, то может показаться, что она остановилась лишь на секунду — что-то вспомнить. А когда подходишь поближе, понимаешь: она стоит тут уже давно, так давно, что успела покрыться слоем пыли, а пустое ничего, не выражающее лицо, уже изъедено ветром. Она никогда не сдвинется с места. И таких «скульптур» здесь очень много. Ночь совсем ушла. Но только не для этого города. Здесь нет ни дня, ни ночи, нет ни лета, ни зимы. Здесь есть только тени. Отголоски прошлой жизни, воспоминания, которые бережно хранит этот город. Ведь у него тоже есть душа, и он её никому не продавал. Но город умирает, ведь душа его стала очень слаба. Я видел, как закладывали этот город, как дали ему душу. Видел, как солнце играло на крышах этих домов, и город улыбался и жил и дарил жизнь, счастье, радость, боль, а люди, люди взамен давали ему частичку своего тепла, своей души. И город вбирал в себя их жизнь, он слушал смех людей и смеялся вместе с ними, видел, как они плачут,       и плакал вместе с ними. Он был счастлив, он был ребенком. Все люди были когда-то детьми: веселыми и добрыми или грустными и злыми — это не имеет значение, потому что они дети. А детей нельзя ни в чем винить. День. На улицу стали выбираться тени людей. Куда-то идти что-то делать — безликий серый поток. Я иду сквозь них, невидим, неслышим. Мимо меня проносится их жизнь: прошлое, настоящие, отрывки будущего. Как в старом фильме. Черно-белая пленка, немое кино. Картины сменяются одна за другой. Но скоро всё закончится, появится последний кадр с надписью: «The end», и в кинотеатре выключат свет. Но до конца у нас всё же остается пару мгновений, а этого более чем достаточно. В этом городе люди не ходят на работу, в магазин, в гости — им это не нужно, они не чувствуют голода, ни потребности в общение, а погода здесь навсегда останется одна и та же. А ведь когда-то здесь все было по-другому. Взрослые ходили на работу, дети в школы и в садики. По дорогам ездили машины, работали заводы, город жил и разговаривал с людьми. Но люди не слышали его голос, они были очень заняты своими проблемами, хлопотами. И город начал грустить. Сейчас его грусть переросла в тоску: вязкую и грязную, как болото. Я иду по улице и вижу это, его воспоминания, его жизнь. Вот улица. Кто-то сделал здесь первые шаги, кто-то впервые разбил коленки, проехал на велосипеде, прошелся с любимым человеком. Или просто стоял и смотрел на небо, чистое небо, смотрел на пробивающуюся из земли маленькую, зеленую травку, как на деревьях набухают почки или кружат хоровод осенние листья, как блестят в весеннем солнце лужи или появляются первые морозные узоры на окнах. А сейчас здесь носятся лишь тени, отголоски жизни. Деревья больше никогда не зацветут, трава не пробьется сквозь мертвую землю, ребенок не пробежится здесь, а город никогда не проснётся от сна воспоминаний… Только унылые краски предстают моему взору. Нет даже не краски, а только все оттенки серого. Почему люди решили выбрать такую жизнь? Почему люди всегда стремятся создать утопию не задумываясь, о том какую цену им придется заплатить за видимость счастья? А, осознав, начинают винить друг друга, даже не задумавшись о том, что виновники своих несчастий они сами? Так было и будет всегда… С чего всё началось? Я летописец и я поведаю вам их историю. Был день. Холодный и осенний. Солнце уже почти не грело, а кругом было сыро и грязно. Люди куда-то спешили, копошились, в общем жили. Раздраженные и злые, они забыли, что на свете кроме всего плохого есть и прекрасное. И что жизнь пусть и холодная, все равно остается жизнью, чистой и необыкновенной. И тогда пришел вестник, в темных одеждах с темным посохом в руках. И сказал он, что избавит их от мучений, и что будут жить они вечно без работы, проблем, ссор и будет у них все, чего только они не пожелают, а взамен он всего лишь их души заберет себе. И никто не пострадает от такого обмена. Люди согласились, даже не задумавшись о том, что если у них не будет души, им ничего не будет нужно. А вестник просто улыбнулся, ведь для высших сил это всего лишь ещё один эксперимент на прочность человеческой воли. Проходят века, но ничего не меняется. Люди всегда соглашались, вопрос был только в цене. И высшим силам было все равно, на какую жизнь они обрекают людей. Время остановилось для тех людей. Дети навсегда остались детьми, а старики не умирали. Все замерло… Можно ли винить этих людей, зато, что они просто хотели жить? Можно ли простить людей, зато, что они решили за своих детей? Ведь трехмесячный ребенок не мог высказать свое мнение, так же как и еще не родившийся, только бережно хранимый под сердцем своей матери. Они не могли говорить и уже никогда не смогут. Но люди подписали договор — краски исчезли, исчезли желания, мечты, чувства. Солнце, последний раз взглянув на город, спряталось за серые тучи, теперь навсегда. И день замер на много-много лет, но скоро наступит вечер… Днем на улицах этого города можно увидеть ещё больше статуй, но среди них почти нет детей. Все-таки в них больше жизни, чем в остальных, и замирать они стали намного позже взрослых. А вечер все приближался, и теней становилось все меньше. Даже вечная жизнь со временем подходит к концу. Вечер. Впереди показался парк. Я помню его весной: яркий и цветущий сначала заполненный веселыми криками малышей, которые постепенно стихали, а на их место приходило тихое воркование влюбленных пар. Вот скамейка. У неё своя длинная история. И снова тени воспоминаний города проносятся передо мной. Кто-то плакал на этой скамейке, а кто-то смеялся, кто-то рисовал, а кто сочинял стихи или же просто сидел и радовался жизни. Теперь же эта скамейка пуста, как пуст и парк и сам город. Мертвый город с мертвыми статуями. Некоторые статуи по своему прекрасны, если не знать того, что это все застывшие люди. Вот статую, нет даже не статую — ребенок, маленькая девочка. И, кажется, она не застыла всего лишь прислонилась к дереву и задремала. В руках у малышки я увидел альбом. А в нем картинки, нарисованные карандашом. На первой страничке нарисован ангел, с большими прекрасными глазами и с такими же прекрасными большими, белыми крыльями, в руках он держит цветы и улыбается, такой детской теплой и невинной улыбкой, что согревает даже мое сухое, похожее на страницы старого фолианта, сердце. А вот другая картина: озорной эльфёнок сидит на ветке большого дерева, того и гляди сделает какую-нибудь шалость. Весь альбом наполнен такими картинками, я открываю последнюю страницу. Там нарисована маленькая, грустная девочка, стоящая одна посередине, большого, но пустого города… Уже поздно, вечер стал набирать силу. Но мое мгновение ещё не закончилось, и летопись не закончена. На город спускается туман. Туман — вестник изменений никто не знает, что скрывается за ним. Города и толпы людей или же пустота? Этот город умирает и уходит в неизвестность смерти, а вместе с ним и жители этого города, а может и я ведь это последняя страница моей летописи. Летописи о городе, который жил, умер, но продолжил жить ради людей пусть и мертвых, но все же живых. Я иду по мосту, у которого нет начала, но никогда и не будет конца. Я иду по нему навстречу туману, мой фонарь освещает мне путь. Туман поглощает меня и все вокруг, даже пустоту. Последняя строчка написана, можно ставить точку. И подпись: последний летописец мертвого города.

***

…Мы умерли? Что с нами? Где мы? Сколько шуму от этих людей. Мы вестники. Слушайте нас, люди. Ваш день закончился. А это всего лишь ночь. Мы решили дать вам ещё один шанс. Исправите ли вы свои ошибки или нет, решать только вам… …Утро. Город проснулся, зашевелился, зашумел. И жить потекла своим чередом, взрослые стали собираться на работу, дети в школу или в садик. Но никто не сказал, что ночью все увидели один и тот же сон.… И никто не увидел, как старый летописец в темных одеждах вестника тихо положил в самое сердце города большую, толстую книгу с надписью: Летопись мертвого города.