Dearme, foile beanna

      Мир, ещё мгновение назад бывший бесформенной, мягкой и тягучей тьмой, вдруг обрёл резкие очертания. Твёрдость поверхностей, холод света, шорох реальности — всё это нахлынуло разом, выдернув меня из кошмара.       Несколько минут я лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как грудь вздымается от сбившегося дыхания. Сердце стучало где-то в горле, а пальцы всё ещё дрожали, будто цеплялись за ускользающий сон. Я глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и медленно разомкнула веки.       Я уже знала, что увижу.       Слева, на краю кровати, сидела моя младшая сестрёнка — Октябрина. Имя странное, старомодное, будто выдернутое из пожелтевших страниц прошлого. Так решили родители, а я до сих пор не понимала почему. Каждый раз, когда этот кошмар накрывал меня, она приходила.       Тихо прокрадывалась в мою комнату, садилась рядом и молча смотрела. Вот и сейчас её большие, наивные глаза, словно два озера в предрассветной дымке, были устремлены на меня. В них плескалась тревога.       — Что, я опять ворчала во сне? — голос мой прозвучал хрипло, устало, будто после долгого пути.       — Кричала, — тихо ответила она, и в её тоне сквозило беспокойство. — Раньше ты никогда не кричала. Бормотала что-то, да, но сегодня… кричала. Давай расскажем маме с папой? Они отведут тебя к врачу.       — Ещё чего, — фыркнула я, отмахнувшись, хотя внутри что-то кольнуло. — Это просто сон. Да, жуткий, но не повод трубить на весь дом и бежать к докторам. Сама разберусь, не маленькая уже.       Октябрина обиженно поджала губы, сморщила маленький носик, и её взгляд стал острым, почти укоряющим. Она вскочила с кровати и топнула ногой — совсем по-детски, но с такой решимостью, что я невольно усмехнулась.       — Вечно ты так, Ева! — голос её дрогнул. — Я хочу помочь, а ты… ты меня всерьёз не воспринимаешь! Все вы так! Мне уже двенадцать, я не малышка!       Её глаза заблестели, пальцы сжались в кулачки, и я поняла: ещё чуть-чуть, и она либо расплачется, либо хлопнет дверью. Или и то, и другое разом.       — Ладно, ладно, — я подняла руки в примирительном жесте, стараясь говорить мягче. — Давай договоримся. Я попробую сама справиться с этими снами. Но если ничего не выйдет — поступим по-твоему, расскажем родителям. Идёт?       Она замерла, подозрительно прищурившись.       — Ты не обманываешь?       — А когда я тебя обманывала? — улыбнулась я, глядя ей в глаза.       — Нет, — протянула она задумчиво, будто копаясь в воспоминаниях. — Просто спросила.       — Вот и славно, — выдохнула я с облегчением. — А теперь марш в кровать, поздно уже. Я пойду умоюсь.       Дождавшись, пока её шаги стихнут за дверью, я села на кровати, потёрла лицо ладонями, будто стирая остатки сна, и щёлкнула выключателем настольной лампы. Тёплый свет разлился по комнате, разгоняя тени.       Взгляд скользнул по привычному порядку: шкаф в углу, кровать с чуть смятым одеялом, тумбочки по бокам. Напротив — телевизор на стене, старый, как динозавр, не включавшийся, кажется, с прошлого века. Рядом — стол, заваленный карандашами, листами бумаги и беспорядочными набросками. Я тяжело вздохнула, натянула тапки и побрела к столу.       Взяв в руки один из рисунков, я замерла. Тело снова пронзила дрожь, а в ушах зашумело — крики, хруст льда под копытами, чавканье грязи, пропитанной кровью, предсмертные хрипы. Я мотнула головой, отгоняя наваждение.       «Чёрт возьми, когда это закончится?»       На бумаге — размазанные образы из сна: иней, укрывший землю серебристым саваном, глубокие следы копыт, покосившиеся лачуги, чёрные силуэты всадников, безмолвных и зловещих. И кровь — повсюду кровь, пятнающая белизну, смешивающаяся с грязью, усеянная телами.       «Неужели я так впечатлилась какой-то игрой, что теперь меня преследуют кошмары? — подумала я, качая головой, и направилась в ванную. — Бред какой-то».       Всё началось пару лет назад. Подруга, Анька, уговорила меня попробовать «Ведьмака». Я прошла все три игры, а потом взялась за книги — не по порядку, но мне так захотелось. И эта вселенная меня поглотила. Детальность, проработка, запах трав на ветру, звон мечей — всё это было настолько живым, что я растворялась в нём. Ни игры, ни книги не разочаровали.       Но потом пришли сны. Один и тот же кошмар, что изводит меня уже месяцы. Я не уверена, связан ли он с «Ведьмаком», но что-то во мне сломалось. И с этим надо разобраться, пока я окончательно не потеряла рассудок.       В ванной я включила воду, плеснула холодной струёй в лицо, отгоняя усталость. Вытерлась полотенцем кое-как, бросила взгляд в зеркало.       «Ещё пара недель таких снов — и я буду похожа на ходячий труп».       Карие глаза обвела тьма кругов, кожа казалась бледной, почти серой, черты лица заострились от измождения. В целом, терпимо. Я никогда не считала себя красавицей — обычная внешность, ничем не примечательная. Встретишь в толпе — пройдёшь мимо, не оглянувшись. И меня это устраивало.       Упершись руками в края раковины, я задумалась. Может, стоит выбраться из дома? Прогуляться, проветрить голову.       «Днём позвоню Аньке, — решила я. — Встретимся, поболтаем, развеюсь. Хватит киснуть в четырёх стенах. А сейчас надо полежать, собраться с мыслями».       Выключив свет, я вернулась в комнату и плюхнулась на кровать, раскинув руки. Думала о дне, о том, что делать дальше, но в голове — пустота, только лёгкий гул усталости.       «Да и ладно. Пусть всё идёт своим чередом. Посоветуюсь с Анькой, а там видно будет».       Незаметно для себя я провалилась в сон. Глубокий, тяжёлый, без сновидений. Но перед тем, как сознание окончательно угасло, я услышала его снова. Тот голос — бархатный, спокойный, обволакивающий. Он звучал внутри меня, будто жил в моих костях, и не собирался отпускать.       — Dearme, foile beanna.