Я тебя никогда

Костя всё время где-то рядом, в поле зрения, но при этом между ними будто чёртова пропасть, потому что стоит Феде попытаться завести разговор — Костя мгновенно исчезает. Достойная восхищения суперспособность, учитывая, что живут они в одном номере, но нормально поговорить не могут уже добрую неделю. При этом Костя совершенно точно не игнорирует его, а, кажется, словно и сам хочет быть как можно ближе, вот только потом — исчезает. Иногда Федя уже не уверен, кто из них двоих сходит с ума. Прижать Костю к стене (весьма буквально, нужно признать) — достижение, которым вполне можно гордиться, учитывая обстоятельства, вот только никакой гордости Федя не чувствует — вообще ничего не чувствует, кроме усталости, если честно. Костя красивый. Стоять вот так, вплотную, и ничего не делать — просто преступная трата времени, но Федя ничего не может с собой поделать: рассматривает, будто видит впервые. И скулы эти, и брови нереальные, и глаза, конечно. На губах предсказуемо залипает, так что своё имя скорее читает, чем слышит. И снова, и снова — на третий раз наконец до него пробивается и голос. Что с тобой, Федя. Конечно, это ведь с ним-то что. Разговаривать с Костей о чувствах — сложно. Они и встречаться, кажется, начали как-то само собой, безо всех этих разговоров и рефлексии. Просто однажды они все собрались у Феди, вот только Голова и Чира уехали, а Костя остался, да так больше и не уехал. Это было логично, правильно, естественно — и ничего для них больше не имело значения. Но сейчас, Федя знает, без разговора не обойтись. Костя что-то бормочет и тут же краснеет до самых корней волос, и Федя уже хочет переспросить, когда наконец понимает, что это было не на русском, и даже больше — узнаёт цитату. Невинный шестнадцатилетний ангел из Кости так себе, а граф Резанов из Феди и того хуже, но оно и к лучшему, потому что их история закончится совершенно по-другому — а драмы пусть остаются по ту сторону экрана. Вообще-то Федя, хоть ещё никуда не уезжал, готовился к этому разговору, но теперь все слова из головы вылетели, кроме идиотского — спасибо, Кучай! — «Я тебя никогда не забуду» и обрывков из избранной дискографии группы «Руки вверх» (слава Богу, что хотя бы с этими флэшбеками он давно научился справляться). — Я вернусь. Я всегда буду возвращаться домой. К тебе. Феде разговаривать о чувствах — сложно. Ему ближе действия и жесты, прикосновения, разговоры ни о чём и уютное молчание. Они и в любви-то друг другу признавались словами от силы раза два-три, да и то будто бы между делом — один из них и вовсе, когда Костя чуть со слона не упал в отпуске, а Федя бросился ловить. Федя не уверен, что правильно подобрал слова — как же проще вообще без слов! — но Костя под его руками расслабляется, привычно улыбается и щурится, не отводя больше взгляда. И Федя бы многое отдал, чтобы этого хватило пусть не навсегда, но надолго. Но его переезд всё ещё висит над ними, и это просто вопрос времени. Это пока не битва, а только дорога к ней.