Под прицелом

      Арсений всегда считал себя достаточно образованным, но не думал, что написать простое предложение будет так сложно. Как этим занимался Павел он вообще не представлял, было множество вариантов написания работы и все они были совершенно лишены здравого смысла. Строчки ещё даже не написанного сообщения летали в голове, сталкиваясь друг с другом, путаясь окончательно и бесповоротно. Будто в библиотеке кто-то начал переставлять книги как ему захочется, но под страхом быть раскрытым роняет стеллаж, наводя ещё больший беспорядок. Написать со страницы Арсения Попова, что-то по типу: «Здравствуйте, я Молли, не хотите поработать со мной?» было одной из самых здравых идей. Понимание ничтожности его фантазии застигло фотографа врасплох. Он уже битый (третий) час не отходит от экрана в надежде хоть на самое малое просветление в его мыслях. Если библиотекарь мог убрать весь беспорядок, что настиг помещение библиотеки, то Арсений, который запутался после столкновения двух первых строк, уже кричит навзрыд и хочет просить о помощи своего лучшего друга-менеджера Павла Волю. Тот сейчас вроде был в Лондоне со своей очередной «подругой», представив, чему может помешать своим звонком, Арсений со стоном уронил голову на стол. Неужели такой гений композиции, виртуоз по расстановке света, фотограф с самой быстрой реакцией не может написать одно простое предложение. Спустя ещё сорок минут, в голову пришёл самый адекватный вариант из всех, что были до этого. Он решился, что такое следует отпраздновать, но чуть позже, как только некий Антон Шастун согласится на встречу и обсуждение дальнейших деталей.       Окончательно убедившись, что других таких успешных вариаций его предложения уже не будет, Арсений выпрямился и уверенно начал писать с официальной страницы «Молли». Молли: «Здравствуйте, ваша работа в журнале «Обо всём» меня впечатлила. Не хотите попозировать для меня?» Антон Шастун: «Здравствуйте, нет спасибо.» Молли: «Вы уверены? Деньги не малые, к тому же это поможет вашей модельной карьере.» Антон Шастун: «Точно, нет, спасибо. Я не модель.» «Пользователь ограничил круг лиц, которые могут ему написать»       В двух километрах друг от друга сидели ахуевшие немного удивленные молодые люди. Антон вспомнил, кто такая Молли, он слышал, как ей восхищался Олег. Мужчина восхищался работами этого фотографа, строя теории относительно ее личности, а ещё с неделю назад Позов нес полную чушь, про какого-то мега супер-пупер популярного фотографа, зарабатывающего наравне с владельцами компаний-гигантов, умения и талант которого никто не может описать словами, потому что «смотришь на его снимки и челюсть улетает к хую». Так четко лаконично и понятно Антону Шастуну донесли кто такая (по мнению Олега) или такой (по мнению Димы) загадочный (ая) и неповторимый (ая) «Молли». Кроме как закопать живьём и плюнуть на Позова за такую подставу, мягких идей его убийства больше не было. Да и кто сказал, что это была точно она, та самая Молли. Блять. Девятьсот четыреста сорок шесть миллионов подписчиков. Это чуть меньше 1/16 планеты, 1/16 планеты следит за той самой Молли. Следит за долбанным фотографом, в ожидании нового снимка.       Арсений просто в шоке. Молли отказали. Отказали одному из самых известных существ на планете. Отказали. Заблокировали. Молли заблокировали. Неизвестный Антон Шастун отказал Молли. Арсений в шоке, его кошка в шоке, в шоке кактус на подоконнике, гробовая тишина. Молли отказали. Да любой будет рад поработать с Молли, увидев Молли можно умирать, а сейчас Молли отказали. Арсению срочно нужно себя чем-то занять, улететь из Санкт-Петербурга, уехать куда-нибудь, где знают Молли, и как аккуратно необходимо с ним работать. Ему уже неважно от чего можно отвлечь Пашу, Арсению необходима работа. Быстро набрав нужный номер, он слышит долгие гудки один, два, три… — Алло, мне срочно нужна работа, прям сейчас, вся информацию о новых коллекциях модных домов, — Арсений тараторит, ещё никогда он не был так удивлён. — Для начала, доброе утро. Потом, что случилось? В-третьих, ты мешаешь мне насладиться отдыхом. В-четвёртых, мы только недавно закончили съемки для Gucci, к тому же твой бренд с каламбурами вышел в продажу только позавчера. Что тебе спокойно не сидится? — Попов своим звонком срывает возможность прекрасно провести сегодняшние, а может и последующие ночи, — напиши мне, сейчас очень занят.       Павел Воля сбросил. Ошеломление Арсения не передать словами, его настроение катится по наклонной, коэффициент трения настолько низок, что его прекрасное расположение духа летит коту, в случае Попова, кошке под хвост с огромной скоростью, даже такие любимые бирюзовые стринги не спасают. Воля сказал написать, Арсений сейчас напишет. Арсений Попов: «Меня отшили, мне нужна работа» Волечка: «АХАХАХАХ, неповторимого и прекрасного Арсения Попова отшили Переживешь, с кем не бывает, не всем нравится смотреть на твою самодовольную рожу» Арсений Попов: «Проясню, мне понравилась модель, захотел с ней поработать, но зашёл в тупик, потому что модель неизвестная. Все же, мне хватило смелости написать ему, но этот индивид отказался *прикрепленные изображения*» Волечка: «ТЫ САМ НАПИСАЛ МОДЕЛИ?» Арсений Попов: «Не вижу проблемы, напоминаю, мне все ещё необходима работа» Волечка: «*прикрепленная ссылка* Неплохая, начинающая модель, вот несколько ее проектов, я согласовал, через двое суток в Вашингтоне.»       Павлу Воле дали леща, такого жесткого с характерным звонким шлепком, с остатками крови от разодранной щеки. С детства ему знакомый Арсений никогда так себя не вёл, максимально закрытый, что даже при мировой известности умудрялся работать анонимно. Этот самый любитель скрытности пишет парню с предложением поработать. Тот самый человек, который скрывал свою нестандартную ориентацию от лучшего друга до самого конца. Пока Паша не застукал его пьяного, целующимся с другим парнем в незакрытой кабинке туалета. А так Арсений бы до конца жизни не рассказал, что носит кружевное белье и предпочитает парней. После того случая, Попов больше открылся Паше, но даже так, он не попросил его встретиться и обсудить детали, Арсений сам планировал провести встречу. Кроме как челюсти, улетевшей на пол Павел Воля после диалога заметить не смог.       Через двое суток в Вашингтоне. Арсений с облегчением откинулся на кресло. Не все так плохо, сегодня приходит новый комплект, и он планировал прогуляться в парке, ну, а пока, ему надо собрать вещи и купить билеты. Лететь семнадцать часов и это с одной пересадкой. Несмотря на большой доход, Арсений не шикует, у него нет усадьбы, он живёт не в самой дорогой квартире на Крестовском, он не ходит в брендовой одежде, он живет так, как привык в детстве. Поэтому, он недовольно цокает языком, представляя во сколько это обойдётся, к тому же он ещё не решил куда денет Лили, сдаст на передержку или повезёт с собой, но сожительница Арсения безумно боится летать. Он подумает об этом по дороге на почту, а пока продумает образ для новой модели. За изучением Эрин Хизертон, американской модели, работающей с Tommy Hilfiger и Victoria`s Secret он проведёт следующие два часа. После нескольких десятков фотографий в глазах уже рябит, но Арсению все ещё недостаточно. На всех фотографиях ее эмоции выглядят настоящими, будто она и не знает, что ее снимают, точно, как Антон Шастун на том злосчастном снимке. У Арсения не получается отвлечься, из раза в раз он убегает от Эрин и представляет Шастуна в объективе своей камеры - фотограф ничего не может с этим поделать, ему хватит всего одной фотосессии. Он хочет увидеть Антона в своей студии. Во время размышлений о прекрасной модели Арсений не заметил, что уже пора выходить на почту. Чмокнув завернувшуюся в белый комок Лили, Попов сбрасывает халат и бежит к гардеробу, Арсений надевает первые попавшиеся вещи, закрывает квартиру и бежит в машину. Дорога обещает быть долгой, комплект шёл около месяца, а так сладко тянущееся чувство ожидания чего-то прекрасного делает своё дело и заставляет желать примерить его ещё больше.       Арсений заметил его на последних съемках для La Perla, они выбрали шикарную манекенщицу, белье будто сверкало, фотограф буквально влюбился в него. Арсений будет в нем сногсшибателен. Антрацитово-серый бюстгальтер с аккуратными чёрными розами и мягкими чашечками. В комплект Арсений заказал кружевные трусы-слипы на низкой посадке, так выгодно подчёркивающие тазовые косточки. Спрятанная молния на бюстгальтере не мешает, а лишь делает образ необычнее. Единственное, на что он тратил огромные суммы — это белье, дамское белье, в гардеробе фотографа было от силы четверо классических мужских трусов, Попов надевал их исключительно на безумно важные встречи, ведь ему, как никому другому, необходимо сохранять любую тайну о своих интересах и увлечениях. Ему до сих пор кажется, что работники почты знают, что лежит в коробке, что так старательно скрывает фотограф. Вот сейчас около стойки приёма он стоит, жмётся к стенке, оглядывая помещение, под пристальным взглядом охранника, надеясь, что все закончится быстрее чем обычно. Вдруг, он замечает высокого парня в серых обтягивающих брюках, в косухе с крупными металлическими кнопками. У него широкие ладони, длинные пальцы и накаченные руки. Брюнет с карими глазами, четкой линией подбородка и тонкой полоской губ. Под подмышкой он держал шлем, парень выглядел как самая горячая мечта Арсения. Получив свою коробку, он выбегает из отделения почты, прыгает в машину, стоит в пробке, залетает в квартиру и уже стоит перед зеркалом, прикладывая новое белье к телу. О боги, оно прекрасно.       Чёрный цвет напоминает ему о парне в тяжелых армейских сапогах, тот выглядел сногсшибательно, хорошая фигура, четко подобранная одежда и прекрасные руки, что он мог бы вытворять ими с телом фотографа. Арсений непроизвольно стонет, он чувствует, как кровь приливает к члену. Отбросив белье куда-то на пол, он садится на кровать, шелковые простыни приятно льнут к телу, фотограф представляет на месте своих рук прекрасные ладони мотоциклиста, как одна тянется к соскам, сминая и пощипывая их. Другая задевает головку и грубо сжимает член, Арсений громко втягивает воздух, чувствуя наслаждение, разливающееся по всему телу, большой палец собирает выступившую смазку и проводит ладонью во всей длине. Представляя как парень кусает его в плечо, оставляя след от зубов, фотограф откидывает голову, ударяясь об стену и тут же находя в ней опору. Рука беспорядочно теребит соски, оттягивая, поглаживания, иногда царапая их короткими ногтями. Не забывая про член восхитительные руки водят по всей длине, постоянно меняя темп, то поглаживая аккуратно, то так, будто они знают, что Арсений уже не может терпеть, потом снова возвращаясь к аккуратным касаниям. В глазах собираются слёзы, слишком ярко Арсений представляет большие ладони, накрывающие его член, поглаживающие ягодицы, сдавливающие грудь. Как правильно эти красивые лягут на его тело, очертят пресс, погладят спину, зажмут член, все это так кристально чисто. В голове всплывает образ Шастуна в косухе, такого сосредоточенного и сексуального, что у Арсения поджимаются пальцы на ногах. Он ускоряется, понимая, что подходит к разрядке, все быстрее водит рукой по члену, забыв про руки, кончает. А последний стон все ещё звенит в ушах.       Арсений съезжает по стенке и понимает, что он только что сделал. Он мастурбировал на образ Шастуна в косухе. Антона Шастуна. Попов уронил бы голову на руки, да только они грязные, ему определено необходимо в душ.       Нежась под тёплыми струями воды, Арсений решает, что делать с Лили. Ведь он будет отсутствовать около недели. Лучшим вариантом, конечно, была передержка, к тому же кошка уже привыкла к работающим там девочкам. С вещами все было несколько проще, у Арсения, как у человека, который довольно часто летал всегда был собран чемодан с необходимыми ему вещами, единственное, он хотел захватить с собой свою обновку в надежде примерить ее. Выключив воду, Арсений глянул на настенные часы, 17:38. Если он сейчас согласует «отдых» своего питомца и выедет к отелю через полтора часа, то успеет заскочить в свой любимый ресторан «Паруса на Крыше». Особенно сильно Арсений любил там панорамные окна, открывающие вид на шпиль Петропавловской крепости и купол Исаакиевского собора.