she

Кровь. Яркое солнце. Я не чувствую ног. Цветочное поле и душистый свежевыпеченный хлеб. Привкус меди во рту и головокружение. Запах чистых простынь и шкворчание яичницы на скороводке. Ветки, раздирающие кожу и тяжёлое дыхание над ухом. Крепкие объятия и звонкий смех. Тьма леса и страх смерти.

***

Я ничего не вижу. Вокруг яркий свет, что ослепляет. Я нахожусь в большой комнате, против меня - панорамные окна, за которыми окраина города. Не та, где развалины и, кажется, настал конец мира. А тот, куда обычному человеку не попасть, который даже полиция объезжает за километр. За домами вижу море; чувствую солёный запах грязного песка. Летом безумно горячий, по нему можно рискнуть пробежаться босиком. Стекло, окурки, арматура. Плевать. Ведь хочется исчезнуть, сбежать. И на глазах слёзы. Кусок стёклышка всё-таки попал в пятку. Помимо окон, в тёмных очертаниях я вижу её.

***

Кровь. Тьма повсюду и страх умереть. Цветы в её волосах. Она заплетает мне косы и смеётся над тем, какая я неряшливая. Запах земли и привкус меди. Стрельба и крики. Она говорит, что любит меня.

***

Она заметила мой взгляд. Её русые волосы были убраны в пучок, открывая мягкие, но внушающие силу черты лица. Она была выше меня; я поняла это, когда она подошла ко мне после собрания и, расправив плечи, пригласила выпить кофе. Я не могла смотреть ей в глаза, но она всегда ловила мой взгляд. И улыбалась.

***

— Послушай, — её руки были холодными. Дрожали, как и голос, что днём прежде журчал лесным ручьём. А теперь, казалось, она почти плачет. — Надо прыгнуть. — Нет! Я не могу. Я не чувствую ног.

***

Мы гуляли допоздна. Она не провожала домой, только доводила до середины улицы и ждала пока я зайду за ворота. Однажды я обернулась, пока заходила внутрь, а там её уже не было. Но даже так, я всегда чувствовала будто она рядом, чувствовала себя в безопасности. Впервые.

***

Звон в ушах. Хлопок. Нарастающая боль, которая, словно ведро холодной воды, привела в чувства. Я вижу её, но не чётко, лишь очертания. Она тяжело дышит и крепко сжимает моё лицо в своих холодных руках. — Ты можешь идти? — Произнесла она. Я не могу ответить. Не понимаю, что происходит. Потом чувствую, как меня подхватывают на руки, чувствую её тепло.

***

Отец не переставая дивился тому, что я заинтересовалась его делом. Но это блажь; я интересовалась лишь ею. Её улыбкой, её смехом и движениями, жестикуляцией рук. Сегодня её волосы мягко, будто бы лесным водопадом, спускались на её широкие плечи. Она почти не смотрела на меня. Но я всегда ловила её взгляд. И улыбалась.

***

Выстрелы. Крики. Тьма в глазах. Страх. Ветки, дерущие кожу до крови. — Ты могла остаться. Она тяжело дышит. — Я не оставлю тебя одну. Я улыбаюсь. Выстрелы. Тьма. Она повсюду. Я ничего не слышу. Крик. И тепло её рук.

***

Причал. Пасмурно. На горизонте страшными очертаниями виднелась грозовая туча. Я была тепло одета, но она отдала мне своё пальто. И ветер, который свистом задувал вокруг, перебирал её локоны. Она смотрела вдаль моря, будто, не обращая на меня внимания. А я смотрела на неё и на волнующиеся, как вода под причалом, волосы. — Пялиться неприлично, ты знала? — Вдруг произнесла она. Я осознала, что она уже как полминуты ответным взглядом как будто пыталась заглянуть мне в душу. Отвернулась, на щеках чувствуя жар. — Знала, — я усмехнулась. Она рассмеялась и приобняла меня, прижимая к себе. — Пойдём обратно, скоро будет ливень. Нас накрыло дождём на половине пути и мы забежали в какую-то кофейню. Она сказала, что это её любимая кофейня и заказала мне какао. — Я хотела заказать то, что и ты, — надулась я, когда она озвучила заказ бариста. Она улыбнулась мне и шутливо толкнулась плечом о плечо. — Тебе мой кофе не по зубам будет, — произнесла она, а я надулась ещё больше и она рассмеялась на всё помещение.

***

Вокруг темно. Мы идём обходными путями. Вокруг темно. Я постоянно спотыкаюсь, ветки дерут мою кожу; держусь, чтобы не издать лишнего звука. На моей спине рюкзак, в руках у неё сумка. Мы собирались в спешке. Мы потратили слишком много времени, ругаясь. Она идёт впереди меня и молчит. Я чувствую, что она хмурится, проклинает меня. Она считает, что я должна была остаться. Так и есть, но это значит остаться без неё. Не хочу быть одна; не теперь. — Прости меня… — совсем тихо произнесла я. Она шикает на меня, хватает за руку и мы идём быстрее.

***

Отец взял её с собой на ужин с партнёрами по «бизнесу». Я навязалась вместе с ними; заняла место рядом с ней, глупо улыбалась, когда наши взгляды пересекались. Разговоры о деньгах утомляли; я пыталась найти себе развлечение и, как будто смотря на проектор, на самом деле разглядывала её лицо в профиль. Изящный нос, чуть выступающий подбородок… В полутьме было трудно разглядеть всё, но мягкий свет, падающий на неё, словно делал её ещё красивее. После, отец отвёл своих партнёров и нас в ресторан. Он долго благодарил их и её за оказанную помощь, читал бравады как гордится мною. Я слушала, но в пол уха, а мои глаза скользили по роскошному помещению, с тремя огромными хрустальными люстрами на потолке, которые если упадут, то без проблем прикончат всех находящихся тут. Наверное, я была бы даже рада этому. Ненароком, глаза опускались и прямо на неё. Не знаю как, но у неё был невероятный талант делать заинтересованный вид. Она слушала чуть ли не с открытым ртом, поддерживала диалог и кивала, когда нужно. В отличие от меня, ведь будучи более заинтересованной в люстрах над нами, я потеряла нить разговора. И вздрагивала, когда слышала моё имя и чужие взгляды на себе. — Э-э… — единственное, что я могла выдать, пока она с наглой улыбкой смотрела на меня. — А если бы они обсуждали продажу тебя в рабство? — Спросила она, когда мы вышли в вечернюю прохладу улицы. Я сщурилась на неё и пихнула в плечо. Она засмеялась. — Думаю, я бы пережила! Она смеётся ещё громче.

***

Ощущение, что она хочет прожечь меня взглядом. Ощущение, что если бы была возможность, то она бы переломала мои ноги, чтобы я осталась. — Не отпущу тебя одну, — хриплым, от слёз и крика, голосом произнесла я. — И мне… И меня не переубедить, слышишь! Плевать мне на все твои аргументы. Я и она стояли в нашей спальне. В тайне от отца, я переехала к ней. И так же в тайне выбирали шторы. Нежно голубые. Прямо как её глаза. Она тогда посмеялась над этим, сказала что это глупо и что чёрные подошли бы больше. — Не веди себя как ребёнок, — ответила она. — Тебе не стоит рисковать всем ради непонятного будущего со мной. А если тебе не понравится? Ведь пути назад уже не будет. А я… Она подошла ко мне и крепко обняла, прижимая дрожащую тушу ближе к себе. Так крепко, чтобы показать всю любовь, чтобы отдать всё тепло. Я расплакалась и как могла обхватила её в ответ. — Я всегда буду рядом… Слышишь? В твоём сердце и… — Не нужно мне это сердце! — Я хлопнула её по спине и разревелась ещё громче. Грудь сжимало давящей болью и страхом одиночества. — Если я не уйду с тобой, то я убьюсь! Слышишь, убьюсь! Она сжала меня ещё крепче и зашептала прямо на ухо: — Дурочка, послушай меня! Я найду, обещаю, что найду способ связаться с тобой! И всё будет хорошо, тебе не придётся отказываться от своей жизни! Настала тишина. Я уткнулась ей в плечо и горько всхлипнула. — Ты врёшь… — тихо произнесла я. — Врёшь! А брать меня с собой не хочешь, потому что я тебе надоела! Ты меня ненавидишь! Ненавидишь! И встречалась со мной лишь из жалости. Да! Я жалкая, жалкая! Резко отстранив, она ошарашено уставилась мне в глаза. А я, за пеленой слез, ничего не видела. И плакала, плакала, плакала. Мне было страшно и горько, я не хотела быть одна, так не хотела, чтобы она уходила от меня. И совсем не понимала, что поступаю глупо, а истерики только отягощают её бремя. Она вцепилась в мои плечи и хорошенько встряхнула. А её громкий, почти крик, повышенный тон я запомнила навсегда. — Что ты несёшь, идиотка! — Она резко замолчала. Я, будто в бреду, смотрела на неё испуганным зверьком и уже не в силах была сдерживать слёзы и дрожь в теле. Подкосились ноги; она усадила меня на кровать и вздохнула. — Совсем ополоумела… Она присела на пол перед мной и взяла за руки. Улыбнулась. И потянулась, чтобы поцеловать. Её губы нежные, мягкие. Это я научила её пользоваться гигиенической помадой. Я ответила на поцелуй, расплакалась, но не отстранялась. Мне так хотелось почувствовать, как можно больше её тепла. Мне так хотелось её. Она отстранилась и укутала моё лицо в свои ладони. Они были тёплые. — Дурочка ты… Я люблю тебя, слышишь. Люблю… — она поджала губы и отвела взгляд. Совсем тихо продолжила. — Можешь пойти со мной… И поднялась на ноги, продолжая собираться.

***

— Чего стоишь тут? — Послышался голос за моей спиной. Запах сигарет. Она курит необычные, у них дым душистый, от него не задыхаешься. Я обернулась. В руках записка с адресом. Я выудила его у знакомого. Она улыбнулась и подошла ближе. — Могла ведь у меня спросить, — она наклонилась. Я отстранилась и замотала головой. — Не здесь… — тихо произнесла я. Она усмехнулась и выпрямившись, вновь затянулась сигаретой. — Пойдём. Подождёшь у меня, пока я переоденусь, — она кинула окурок в мусорный бак и, засунув руки в карманы пальто, направилась ко входу в здание. Я поторопилась за ней. Признание. Первый поцелуй. Я призналась ей, когда мы первый раз пошли в бар вдвоём. И она рассмеялась. А я обиделась. Потом меня стошнило прямо на пол и она отнесла меня домой. Как хорошо, что я жила отдельно от отца. На утро я очень хорошо помнила, что произошло. И избегала её аж две недели. Глупо. И я как ребёнок. Первый поцелуй. Как-то спонтанно. Мы скорее столкнулись, чем поцеловались. В коридоре. Подвыпившие, опять. Она прижала меня к себе. Властно, тонкая ткань блузки позволяла ей пройтись пальцами по каждому моему позвонку. Я растаяла. Подкосились ноги, я почувствовала за собой стену, перехватило дыхание. Меня никогда так не целовали прежде.

***

Суматоха. Хаос. Отец в гневе. А её негде нет. На звонки не отвечала, в квартире не появлялась. Бессонница, слёзы. Почти не ела, только плакала и пыталась найти её. Не могла понять, почему она даже не попрощалась со мной. Почему не попыталась объясниться. Обида, горечь. Ночью опять не было уснуть. А потом сквозь тишину я услышала шорох. Тут же подскочила, за спиной была она, явно неожидавшая того, что я не сплю; истерический смех и неостановимые слёзы. Она нервно выдохнула, а её руки, которыми в спешке запихивала вещи в сумку, опустились вниз. — Солнце, — её голос старался звучать нежно, как в прежние дни. Она бросила сумку на пол и подошла ко мне, сжимая в объятиях. А я всё смеялась и плакала, и будто не замечала её действий. Звон в ушах. Горько. Больно. Страшно.

***

Она улыбалась мне. Нервно, в напряжении ожидая мою реакцию. А я потеряна; мои глаза, не зная куда посмотреть сначала, беспорядочно бегали по строчкам в документах. Её имя ненастоящее. Её личность тоже. Она заулыбалась ещё шире и потянулась к моей руке. Крепко сжала её в своих. — Было бы хуже, если бы я вообще не сказала об этом… — тихо произнесла она. — Вы копаете под моего отца? — Спросила я и накрыла свободной ладонью замочек из рук. Она выдохнула и в этом выдохе было слышно вселенское облегчение. Перестав улыбаться, она произнесла, — твой отец совершает незаконные махинации с деньгами, которые государство выделяет ему на медицинские разработки. Из-за него страдают люди. Но тебя это никак не заденет, ты жертва. Я отвела взгляд. Нахмурилась. Я любила отца. Но не любила то, что он делает. От того было горько, от того сжимало грудь. — Я же смогу его навещать? — Тихо произнесла я. — Да, но по расписанию, — с лёгкой улыбкой ответила она. Затем, я оказалась в крепких объятиях, а в левом ухе её ласковый шёпот. — С тобой… С нами всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Я прикрыла глаза. Обвила её руками, прижимаясь ближе и нервно выдохнула. Тепло её тела. Тишина. Всё будет хорошо. Вдруг она отстранила меня от себя. На её лице беспокойство. — Ты чего? — Спросила она. Я улыбнулась. Она утёрла с моих щек слёзы. Ах. Я плакала.

***

Очнувшись по утру, я обнаружила себя на кровати, в её крепких объятиях. Голова трещала и я, кое-как выбравшись из хватки любимых рук, выползла в ванную, чтобы умыться. Вид в зеркале не утешал. Путанные волосы, заплаканное, распухшее от слёз, лицо; до сих пор чувствовала, как дрожали плечи. Я умылась; оперившись руками в раковину, слушала как капли воды падали на керамическую поверхность. Дыхание нервное и я вновь чувствую, будто расплачусь от безнадёги. — Доброе утро, — тихий голос за спиной. Я обернулась, грустно улыбаясь. Она улыбнулась мне в ответ и подошла ближе, мягко притягивая за талию к себе. И вдруг резко рассмеялась, проведя пальцем по моей расбухшей щеке. — Что у тебя с лицом? Я нахмурилась. Схватилась за её запястье и укусила за руку, которую она тут же отдёрнула и, с широкой улыбкой, затрясла, чтобы снять боль. Ей же прижала меня ещё ближе и наклонилась к моему недовольному лицу. — Дикий зверёк, — прошептала она и утянула меня в поцелуй. Горячий, страстный. Пару шагов. Она прислонила меня к стене и забралась руками под футболку. Вновь стала перебирать все неровности на спине, заставляя меня прерывисто выдыхать. Жар и вожделение заставляют отвлечься. Её руки, прижимающие к желанному телу и мягкие губы, которые в любовном порыве беспорядочно оставляют поцелуи на шее. Всё, что мне надо. Всё, чего я хочу. Сжимаю в руках выглаженную простынь, - не жалко, плевать, - она горячо выдыхает мне в шею, пока моё тело выгибается, ближе и ближе к ней. Я не могу сдержать стона. Так хорошо, - я забылась, лишь думаю, когда она уже меня поцелует, - она ловит мой жалобный вздох и отчаянно впивается мне в губы. Движения резче. Сбивчивое дыхание и капли пота, из-за которых её руки буквально скользят по мне. Быстрее. Больше. — П-прошу… — шепчу я. — Ненасытный дикий зверёк, — отвечает она и опять затыкает меня поцелуем. Время близилось к обеду. А мы даже не завтракали. Помешали дела. — Ты уверена, что хочешь пойти со мной? У тебя всё ещё есть шанс остаться, — зарываясь пальцами в мои волосы прошептала она. Помятая постель. Нагота, укрытая лишь одеялом. Идеальное утро, испорченное неизбежным коллапсом. — Я не хочу оставаться тут. Не могу просто… — прохрипела я. Сорвала голос. — Хорошо, — оставив поцелуй на моём лбу, она поднялась с кровати и, с довольной улыбкой встречая моё негодование, закрыла большущей футболкой своё прекрасное тело, а затем скрылась за дверью в кухню. Я перевалилась на спину и закрыла глаза. Слушала своё дыхание. Тяжелое, сбивчивое. Но я дышала полной грудью. Я вдруг начала чувствовать себя свободно. Впервые я почувствовала, что могу сделать всё что угодно. Вечер наступил как-то быстро. Мы собирали вещи, строили планы. Идти через лес. Тихо, быстро. Иногда я ловила её взгляд. Он был спокойным, но я замечала нотки недовольства. Она явно не хотела, чтобы я шла с ней. Беспокоилась. Только сейчас, запихивая вещи в рюкзак и пытаясь найти место для альбома с семейными фотографиями, я поняла это. Но я точно знала, что не останусь. Точно решила, что будущего у меня здесь нет. Без неё нет. Мы забрали документы, выскользнули через дверь, ведущую во внутренний двор, а там через технические помещения. Она знала путь, скорее всего, самолично изучала всё. Через рощу, а там попытаться пройти мимо охранного поста. Ах. Какая неудача. Лай собак. Крики. Она схватила меня за руку, и мы побежали быстрее. Лес. И темно. Ничего не видно, но мы бежим, будто надеюсь на божественное чудо. Выстрел. Я чувствую холодную землю под щекой; осознаю, что упала. Пытаюсь встать, но тут же валюсь обратно, разодрав руки в кровь. Понимаю, что не чувствую ног. К мокрому от слёз лицу липнет грязь, и я опять пытаюсь подняться; не смею позвать её, ведь могу выдать нас. Выстрелы, крики. Я совсем не вижу её. Крики. Лай собак. Страх. Я вновь пытаюсь подняться и вдруг меня кто-то подхватывает на руки. Чувствую её парфюм. Её сбивчивое дыхание. — А как же рюкзак… — хватаясь за неё, прохрипела я. Она рыкнула, подпрыгивая, чтобы ухватить меня поудобней. Не знаю, почему в такой ситуации меня беспокоил именно рюкзак. Преследование будто нагоняло нас, и я прижалась к ней ближе, стараясь укрыться в её груди. Страшно. Так страшно. Ещё страшней. Мы пробежали лес, а за ним – обрыв и река. Бежать некуда. Звуки всё ближе. Крики. Лай собак. И выстрелы. Она опустила меня на траву и стала осматривать мои ноги. Порвала штаны. В темноте я еле разглядела её хмурые брови и то, что она провела рукой по моей коленке. Не чувствую. Она посмотрела на меня. Молчание. — Чувствуешь что-нибудь? — Она стукнула по голени. — Нет… — я вся дрожу. Меня бросает то в жар, то в холод. Опять молчание. — Надо прыгать. Ты же понимаешь, чем это может кончиться? — Она нахмурилась ещё больше. Я кивнула. Она встала на ноги. Первым в воду она кинула сумку и смотрела на то, как она падает. Она не переставала хмуриться. Я расплакалась. — Поблизости плавают наши люди. Живой или мертвой, но они тебя выловят из воды, — сбивчиво пролепетала она, пока снимала с меня куртку. Выбросив её, она вновь посмотрела на меня и наклонилась ближе, оставляя аккуратный поцелуй на моих дрожащих губах. Подняла на руки. Шаг. Два шага. Я зажмурилась. Холодный воздух. Холодная вода. Её тепло. Теперь мне совсем не страшно.