Все когда-нибудь станет лучше

      Горло сушит. Глаза слепит. Чувства зашкаливают. Все это было, но словно во сне, от которого так хотелось проснуться. И Ичи не спала так долго, что и не помнила уже когда закрывала глаза больше, чем на пол секунды раз в какое-то непродолжительное время. Она не желала возвращаться обратно в этот сон. Не желала больше видеть волосы, испачканные ее кровью. Не желала даже касаться зажившего бока. Она не смотрела в зеркало. Лишь в потолок. Какое-то время. Остальное время она пропадала.              Руки ещё помнят, как ее волосы неприятно прилипли к коже. Как легко было за них потянуть и девица поднимется. Как легко было тащить за собой. А что дальше? Растерзанное тело Лорда. А дальше? Дальше то что, Проклятие? Что ты помнишь? Разговор? Диалог? Монолог? Что это было? Это сон? Явь? Нет. Ничего из этого. Какое-то пограничное состояние, когда ты слышишь. Чувствуешь. Но не понимаешь. Не понимаешь как оказался один посреди огромного сада, смотря на небо, пока на траву капает твоя кровь. Она пачкала собой землю и даже не обращала внимание.              Она снова оборачивается на дверь. Вдыхает морозный запах. Этот запах. Запах чего-то знакомого, от чего внутри вьется лоза, обвивая его сердце. Ми Ичи Но, ты снова учуяла того, кого когда-то знала? Сколько ещё тут будет тех, кого ты знаешь? Сколько ещё они будут преследовать тебя?              Ноги тянутся. Тело за ними. Только разум ещё не поспевает за поворотами и попытками понять происходящие. Девушка замирает. Наклоняет голову. И возвращается обратно. Обратно выходит на улицу. Замирает перед кучкой деревьев и вытягивает руки вперёд. Смотрит на листву. Смотрит на лёгкое колыхание их от ветра. Смотрит. И хлопает. Стены дрожат. Стекло звенит. А деревья с грохотом падают на землю, покосившись от удара такой силы, что они надломились, словно карандаш, сломанный в руке.              Приходится подняться. Схватиться за футболку в области груди и долго, долго дышать, слыша, как хрипит собственный голос.              Особо никто не знал когда и как она достигла своих высот, и когда случилось так, что в ее руки попал экспериментальный отряд новичков, достигших особых высот. Каких? Об этом знало лишь ее любимое, от слова нет, начальство, что спихнуло на голову молодой девушки непосильную ношу.              Щека горела от удара. Она снова не смогла уберечь молодого мальчишку, поступившего под ее крыло, от смерти и поплатилась громкими словами и оскорблениями в свою сторону от омраченной горем вдовы, недавно ставшей женой прекрасного молодого человека. Потерев пальцами пораженный участок, Ичи вздыхает, делая вид, словно это ее не задело, но в груди всегда ныло до жути. Огонь, горевший в груди, постепенно тух и не было того рвения защищать призрачную справедливость и мир, который не был с ней мил.              Когда тебя секут нещадно за каждый твой взбрык и единомышленников-мазохистов поблизости не наблюдается, то как-то быстро оставляешь свои революционные порывы.              В душе ее проснулся внезапный азарт и дух соперничества за звание, которое ей с трудом пришлось выбивать себе. Само осознание этого факта, будто бы подначивало охотницу ненавидеть собственную личность ещё больше, но в то же время и закипать от злости всякий раз, как только она сама пыталась убедить себя в том, что это не так. Совершенно неожиданно, и так убийственно, девушка попалась в донельзя странную ловушку, в которой абсолютно все стороны были чёрными, а любые решения неизбежно вели к проигрышу.              — Выглядишь неважно. Сколько часов ты спала? — Окликивая девушку, молодой человек заставляет ее встрепенуться и заторможенно отреагировать на поставленный вопрос. Ичи оборачивается, смотрит на охотника на ее кухне и пару секунд просто хлопает глазами, пытаясь понять, что Джин Ву тут забыл. Ей требуется ещё время, чтобы осознать все происходящее.              — Я… Да, все нормально. С тех пор, как вы с Джин Хо открыли гильдию — работы навалилось очень много. Каждый второй запрос о том, можно ли как-то с вами связаться, чтобы вступить в гильдию. — Ичи ставит локти на стол и опирается на ладони лицом. Пальцами сочится сквозь волосы и сжимает их слегка. Голова болела. Раскалывалась. Ей нужны были хоть пара выходных, чтобы отоспаться, но работы было столько что на отдых отводились сущие пару часов сна.              Джин Ву хмурится. Видеть девушку такой было невозможно. По ночам она просыпается от кошмаров и до утра сидит на кухне. На работе заливается чашками с кофе. А потом еле доходит до кровати. Если бы не Бер, то уже раз двадцать она бы точно свалилась лицом в угол тумбочки. А тот все ловит, все аккуратно укладывает свою Королеву и укрывает, пока Владыка снова где-то в подземелье.              — Ичи, тебе срочно нужны выходные. Хотя бы немного. Хотя бы парочку. Думаю, без тебя за два дня Ассоциация не развалится на кусочки. — Джин Ву проходит в глубь кухни. Его ладони касаются чужих волос, аккуратно их распускают, проводит пальцами, сквозь пропускает, собирает в хвост высокий и вновь аккуратно заплетают, оставляя губами уже на шее поцелуй. От него кожа покрывается слоем мурашек. — Не забывай, что теперь в твоей жизни ты не одна. Я все ещё тут, хоть ты и бываешь забываешь, кидая в меня ложку. Попей спокойно кофе и поешь — я отвезу тебя на работу сам. Договорились?              Заботливый Сун Джин Ву? Это что-то сказочное. Он словно принц, растрёпанный, ещё сонный, но ее принц, глядя в след которому — у Ичи сердце замирает. Он так смешно переваливался с ноги на ногу. Так смешно ерошил свои волосы. Так смешно… Мило. Заботливо. Он заботился о ней, а она о нем. И от этого внутри так ноет. Приятно ноет. Такую любовь она ощущала лишь от отца и сестры, что тащили ее за руки вперёд, не давая возможность упасть.              Губы вновь тянуться в улыбке. Воспоминания нахлестывают с головой. Вспоминается, как маленькая Шин-А упала на камушки, а Ичи заботливо дула на ранки, те обрабатывая. Тогда девичье сердце впервые ёкнуло от боли и переживания.              — Ичи! Ты готова?! — Крик из прихожей заставляет девушку тряхнуть головой и понять, что кофе остыло. Она не поела. Ну и пускай.              — Да, секунду!

***

      Ичи поднимает взгляд свой на часы и чуть хмурится. Время уже за пятый час пошел, а работы все не прибавилось, наоборот, она на удивление сегодня слишком быстро уж справилась с бумагами. Что это с ней? Неужели сегодня какой-то особенный день? Ее продуктивность возросла или же просто работы стало поменьше? Или забыли просто принести кипу бумаг и стоит ей решить пойти раньше домой — ей тут же на стол поставят стопок пять? Невероятно, но стоило часовой стрелке удариться на числе «Семь» — дверь так и не распахнулась.              Странно. День — странный.              Время на обед даже нашлось. От понимания, что времени сегодня хватило на все, что было запланировано — становилось страшно. На секунду девушке показалось, что она просто спит, от того даже ущипнула себя, громко ойкнув. Но нет, она не спала, это была явь. Может какая-то галлюцинация? Вряд-ли. Может реально так крепко спит и сейчас ее пытаются разбудить, а она все спит? Да нет, бред какой-то.              Или все же не бред?              Ичи поднимется со своего рабочего места и стоит только накинуть на плечи пиджак — телефон в кармане предательски вибрирует.              Неужели ещё работа?       

От кого: Сун Джин Ву. Ты уже освободилась? Я могу заехать за тобой?

             Что происходит? Что за день сегодня то такой, что всё идёт так хорошо?              От кого: Ми Ичи Но.       Да. Сейчас сложу бумаги и уберу на столе, и буду свободна.       

От кого: Сун Джин Ву. Буду ждать тебя на парковке.

             Ичи вновь хмурится. Что за странное ощущение внутри? Словно она о чем-то забыла и все никак не может вспомнить? Она перекладывает бумаги заполненные на край стола, в ровную стопочку, ручки кидает обратно в стакан, а все ненужные принадлежности скидывает на свои места в шкаф. Замирает на месте и смотрит. Смотрит на чистое и пустое рабочее место, кое не видела уже месяца три. Постоянная бумажная волокита предполагает, что у нее не так уж и много времени на нежности телячьи, от того приходилось оставлять все на своих местах, чтобы завтра продолжить оттуда, откуда она начала.              — О, Госпожа Ичи, вы уже уходите?              Закрывая за собой дверь в кабинет на замок, Ичи не ожидала застать в пустующем коридоре свою подчинённую.              — Хан Су Бин, не ожидала увидеть тебя сегодня тут. У тебя какое-то дело ко мне? Я собиралась уже уходить… — Ичи тянет руку обратно к ключу, чтобы открыть кабинет, но девушка мотает своей головой, от того ключ наконец достают из запертого замка.              — Нет, что вы. Я просто хотела зайти с вами поздороваться и сказать, что завтра буду в назначенное время. Из-за того, что Дже Ин внезапно заболела — мне пришлось на время взять больничный. Надеюсь вы не думаете, что я безответственная. — Девушка чуть нервно хохочет и убирает руки свои за спину, отводя взгляд.              Су Бин осталась одна растить своих двух младших сестер с тех пор, как их родители погибли в рейде и Ичи хотелось помогать девушке тем, чем можно. Она выглядела трудолюбивой и было видно, что эта работа ей нужна.              — Все в порядке, Су Бин. Я прекрасно тебя понимаю. Тебе не о чем беспокоиться. — Улыбнувшись девушке, Ичи чуть пожала плечами. — Буду рада тебя видеть завтра. Меня ожидают, поэтому не буду больше тебя задерживать. Не опаздывай завтра.              — Да, конечно. Хорошего вечера, Госпожа Ичи Но. — Поклонившись уходящей деве, Су Бин провела ту взглядом, чуть улыбнувшись. Всё-таки Ичи была очень понимающей. И пыталась помочь всем, кто попадает под ее крыло.              Выход на улицу не занял слишком много времени. Девушка быстро добралась до парковки и села в машину, закинув свою сумку на заднее сиденье. Осев на сиденье, Ичи тяжело вздыхает и прикрывает свои глаза. Джин Ву, скосив на это свои глаза, лишь улыбается, тут же хмыкая, чем привлекает женское внимание. Глаза распахиваются и смотрят в ответ ему. Молча. Долго.              Пока салон не наполняется смехом. Громким. Звонким. До хриплого кашля от безудержности. Ичи стирает с лица своего слезы, понимая, что ее лимит смеха исчерпан на данные пару минут, ей нужен был лёгкий кд этой обилки, иначе затратит слишком много маны постоянное кастование. Джин Ву выдыхает и наконец размыкает пальцы, которыми крепко вцепился в руль.              — Ты выглядишь куда лучше, чем всегда. Сегодня было не так уж и много работы? — Юноша смотрит сначала на девушку рядом, а после на сменяющийся пейзаж за окнами. Может Ичи и не замечала, но едут они уже с тех пор, как она прекратила свою истерику. — Или тебе премию наконец выписали за то, что работаешь сверхурочно?              — Нет, просто… Сегодня как-то все… Сказочно? — Сев нормально и перетянув ремень безопасности на себя, Ичи чуть поднимает плечо свое правое и клонит голову к нему, глядя в окно. День и вправду был каким-то странным. Лёгким, что-ли. — Словно кто-то поменял сложность игры на «лёгкое», и теперь я думаю о том, что, возможно, завтра будет такой кавардак, что я не разгребусь.              — Но это будет завтра, верно? Сегодня ты можешь просто отдохнуть и ни о чем не беспокоиться. — Джин Ву клонился к девушке, оставляя на ее виске поцелуй, от чего женские щеки вспыхивают и Ичи отворачивается, кутается в свой пиджак сильнее.              — Да, завтра. — Бурмочет себе под нос девица и ведёт взглядом по сменяющимся магазинам, по людям, по повооротам и табличкам с объямнением районов, улиц. Внезапно Ичи поднимается и оборачивается к юноше. — Джин Ву…              — М? — Охотник на секунду обращает внимание на зовущую его деву и тут же возвращается вниманием своим обратно на дорогу и машины. — Что не так? Ты что-то забыла?              — Мы не домой едем. — Констатирует факт Ичи и суть поддается вперёд, к юноше. — Куда мы едем, Сун Джин Ву?

***

      Нужно отдать должное — Ичи всегда забывала о чем-то важном, что касалось ее самой. Будь то прием лекарств после прилёта. Или режим сна. Прием пищи по заданному графику. И о праздниках она тоже всегда забывала. Особенно о своем дне рождения. Если на остальные у нее стояли всяческие напоминали во всех возможных календарях, то на эту дату — ни одной. Нигде. Словно и не существует этой вашей Ми Ичи Но. Она никогда не рождалась. И отмечать от того совсем нечего.              Джин Ву видел непонимание в глазах девушки, понимал, что ей нельзя так просто выдать секрет, тайну, что он выносил в своей голове всю неделю, на пару с семьёй Ичи. Даже Суун-Ха подсуетилась, в какой-то момент заявивший к молодому человеку в гильдию с конвертом. Конвертом с билетами. Женщина не собиралась ничего объяснять, совсем, просто развернулась и ушла, оставив после себя лишь одно.       

«Надеюсь, в этот раз она запомнит этот день так, что больше не забудет день, когда появилась на свет.»

             Охотник смотрел. Смотрел на то, как она веселиться в кругу семьи и друзей. Как ей хорошо. Как она улыбается. Была ли Ичи счастлива вот так отмечать свой день? Да. Она определенно была самой счастливой сегодня. От того сердце юноши наполнялось невероятным теплом.              Яркие всплески фейерверков притягивают внимание и с уст срывается несдержанное «ах», от которого в пятки все уходит. Он стоит сзади. Смотрит в небо. А после на макушку. И лицо трогается в улыбке.              — Ичиго… — Джин Ву окликивает девушку, но та так завороженно смотрела на яркие всплески в небе, что не сразу обернулась на молодого человека.              Девушка замирает. Крепко вжимает пальцы в кулак. А охотник тяжело вздыхает.              — Ми Ичи Но… — Джин Ву желает глубокий вдох и поднимает наконец глаза на лицо женское. Он, такой стойкий и серьезный, а рука с коробочкой то дрожит! — Ты будешь моей до конца этой жизни?