Эскорт

Глядя на тебя, сразу становится ясно — не местная, но и не типичная туристка. У тебя встрепаны волосы, на лице нет макияжа от слова совсем, а загар идет по кромке неуклюжих шорт и растянутой фирменной футболки контактного зоопарка. Она, кстати, покрыта множественными затяжками от когтей енота по имени Шиповник. Да, любишь ты давать животным странные прозвища. Откуда взялась? Ответ прост — приехала из отдаленного городка в двух днях езды на поезде, чтобы заработать денег и попытаться наконец пожить одной. Мать уговорить было до безумия трудно и, если бы не отцовское: «Езжай, с тебя вино и много фоток», ты бы так и не смогла выбраться из-под родительского крыла. А теперь у тебя есть съемная квартира рядом с проспектом, на котором ты работаешь, в холодильнике только половинка засохшего неделю назад лимона и початая бутылка вина, которое здесь можно купить по смешной цене на каждом углу. И множество подруг, с которыми ты после смены, окончившейся в полночь, отправляешься в центр на прогулку с чем-нибудь крепким, слитым в стакан из-под колы. По прошествии месяца в этой безумной компании трех прожженных девушек, живущих в этом крупном курортном городке на постоянной основе и использующих зоопарк только как способ веселой и легкой подработки, ты распускаешься, подобно цветку. Из домашней пай-девочки получается нечто, что ругается хлеще сапожника и успевает переспать по пьяни дважды с каким-то странным парнишей. Да, было неплохо, но явно не то, раз даже с руками бывает лучше. Ты долго ходишь, думаешь об этом, даже обсуждаешь с подругами. Продолжаются эти мытарства до тех пор, пока вы, допивая третий литр волшебного вина (а волшебного, потому что с открытыми глазами оно вино, а с закрытыми — водка) не приходите к единогласному решению — тебе нужно иметь дело с профессионалом. Словом, последствием состоявшегося тогда разговора становишься ты, переминающаяся с ноги на ногу у затемненной и удаленной части проспекта. Юноша перед тобой выглядит совершенно обычным: кепка, натянутая задом наперед, узкие джинсы и черная худи. Таких уйма на улицах любого города, сразу и не подумаешь, что кто-то из них может быть «папой» для мальчиков-бабочек. Они глядят на тебя хищно, скалятся и один нарочито-громко щелкает жвачкой. Пошло, совсем как в фильмах. Ты морщишься и отшатываешься в сторону, разглядывая шеренгу юношей, словно товар за стеклом витрины. Они же и есть товар, верно? Тебе до одурения неловко, и от этого воздух становится густым, липким, а щеки покрываются лихорадочным румянцем, так удачно незаметным в темноте. — Мои мальчики профессионалы, так что выбирай любого, но поскорей. Стоять вот так весьма палевно, знаешь ли, — с толикой недовольства выдыхает «папочка» и ты снова дергаешься. Хочется просто развернуться и уйти. Да уж, почему легко это оказывается лишь в мыслях, а в реальности все так удушливо стыдно? — Я могу выбрать совершенно любого парня? — неуверенно уточняешь ты. — Да, любого, чья мордашка тебе приглянется, только торопись! — всплескивает руками юноша в кепке, и ты останавливаешься напротив одного из парней. Самодовольный взгляд, вихры мягких волос лежат волнами, пухлые чувственные губы, которые влекут, вызов и неясная искра в глазах. — Меня зовут Т.И., — представляешься ты, уже явно сделав выбор. — Намджун, — учтиво, но с не скрытой усмешкой отвечает парней и тянет ухмылку по крупным губам. Ты подмечаешь соблазнительные ямочки на щеках, и сердце невольно ускоряет ход. — Вижу, ты определилась? Давай деньги, и в машину садитесь уже, и так застоялись дольше обычного. Вас довозят до твоего дома, буквально до подъезда, тщательно вызнав номер квартиры и этаж, хотя ты не задумывала изначально ничего более противозаконного, чем секс. Разуваясь в прихожей, Намджун переходит сразу к делу: — Простой недотрах или что-то особенное? — У меня был один партнер… — краснея, признаешься ты. — И… в общем, я не знаю… это было хорошо, но как-то не так… — Не так, как обычно бывает, когда ты делаешь это одна? — хитро улыбается он, делая с кошачьей грацией шаги в твою сторону. Ты пятишься, пока не упираешься голенью в край дивана — больше бежать некуда. Черт. — Д-да… В общем, я хочу, чтобы ты объяснил… показал, как это должно быть правильно и как сделать парню приятно, — выпалила ты на одном дыхании. — Как скажешь, Т.И. Ты оплатила два часа? — Да. — Тогда у нас точно будет достаточно времени на все, — выдыхает парень тебе в губы, и ты стараешься отвести взгляд от его бездонных глаз, черных, словно нефть. И желанием блестят точно так же. Целует Намджун с напором, но до боли нежно, влажно и умело. Ты растворяешься в этом кольце его рук, хмуришь брови и, отвечая на ласки, безвольно выдыхаешь в поцелуй. С тем парнем, с ним не было так хорошо. Еще ни с кем не было. Он раздевает тебя плавно, взглядом каждый раз словно спрашивая разрешения, прежде чем стянуть очередную вещь. В итоге ты остаешься в одних трусиках, прикрывая грудь рукой. — Не тушуйся. Ты такая красивая, меня сводит с ума твоя бледная тонкая кожа, аккуратная грудь… Позволь мне взглянуть на нее, позволь поцеловать. И ты сдаешься под напором чужих губ на тонкой коже шеи, мягких лестных слов, льющихся бесконечным потоком, ласковых прикосновений умелых рук. Намджун снова прижимается к твоим губам, когда тянет к себе до того близко, что и миллиметра воздуха не остается. Ты притираешься к нему покорно, почти переняв правила этой игры, сама тянешься за блестящими от слюны губами, словно не проживешь без них. Намджун дает тебе это с улыбкой на губах, опускает широкие ладони на твои ягодицы и чуть сжимает, отчего ты поджимаешься вся, и былая покорность испаряется. Хочется вскричать, ударить парня по рукам и убежать подальше, но ты вовремя себя осаживаешь, вспоминая, что сама этого хотела. — Тише, малышка, отпусти себя. Все будет хорошо, я не сделаю тебе больно или плохо. Не перейду грань, если ты не захочешь. И тебе хочется верить каждому слову. Поэтому ты и позволяешь взять себя под бедра, поднять в воздух и, не переставая целовать влажно и громко, хлюпая языком и стукаясь зубами, перенести в спальню. Джун укладывает тебя на не очень широкую постель, с усилием разорвав поцелуй. Дыхание тяжелое, ерошит волосы, а на губах — чуть безумная пьяная улыбка. Вас обоих ведет, это хлеще вина, горче водки и так бьет по голове, что как бы не проснуться с похмельем. У Намджуна стоит так, что аж больно, и он не может вспомнить, когда в последний раз так сильно и быстро возбуждался от чужих неумелых, почти отсутствующих ласк. Прикосновение его губ к груди ощущается ожогом третьей степени, тебя гнет нещадно, а с губ слетает надорванный стон. Жарко, так жарко… Ты беспомощно елозишь пятками по сбившемуся покрывалу, гнешь спину, стараясь подставиться, отхватить чуть больше таких нужных прикосновений. И Намджун делится ими с надменно-довольным выражением лица. — Такая хорошая девочка, такая отзывчивая… Боже… Он делал это?.. Твой первый парень, — поясняет он между рваными выходами, бормочет сбивчиво, утыкается губами куда-то над пупком, окончательно теряя контроль. Намджун не первый, далеко не первый месяц работает в сфере этих услуг, но впервые так ведет, впервые так пьянит до одури, до звездочек перед глазами и полного отупения. Что, черт возьми, такое? — Н-нет… мгхах! — не делал… — выдыхаешь ты, сжимая пальчики на крепких плечах парня. — Он… он только целовал в губы, немного потрогал… та-ам!.. и сразу… — Сразу вошел? Эдакий идиот, — фыркнул Намджун тебе в сгиб шеи, после чего отстранился и уставился в глаза. Сердце у вас обоих билось где-то в горле, набивая неровный ритм. — Ты просила научить тебя делать приятно парням. Помнишь? Ты неуверенно киваешь, смущенно понимая, к чему клонит Джун. Его возбуждение настойчиво тычется тебе в бедро, но ты даже глаз не можешь опустить, оцепенев от смущения. Тогда парень заходится клокочущим, сухим смехом, и с этой задорной улыбкой он выглядит очаровательным мальчишкой. — Прикоснись к нему, ну же, не бойся, — говорит он вкрадчиво и, накрывая свою ладонь своей, ведет вниз. Цепляется за пояс свободных штанов, кладет на твердую выпуклость и от удовольствия прикрывает глаза, точно сытый кот. — Умница, — Намджун хвалит так, что у тебя в паху все сводит до боли. Пьяная от желания, ты принимаешься поглаживать член, оказавшийся на ощупь горячим и отчего-то тяжелым. Намджун помогает снять с себя штаны вместе с бельем, гордо демонстрируя ровный, красивый член. Розовая головка, пара крупных венок на стволе, бархатная гладкая кожа. Ты заинтересованно смотришь на орган, отмечая, как сам по себе рот наполняется слюной. — Давай, девочка, возьми его в рот… Да-а, вот так… Спрячь зубки, детка… Как же хорошо… Ч-черт! — вскрикивает Джун, толкается бедрами вверх по инерции, когда ты на пробу присасываешься к гладкой головке. Это скорее интерес, подстрекаемый чем-то изнутри, чем корыстное желание довести Намджуна до беспамятства. Ты невинна, как дитя, так близко член видишь, пожалуй, впервые, а прежде касалась руками лишь один раз, неловко направляя его в себя. Сейчас все иначе — сейчас Намджун, пусть и кусает губы, чтобы сдержать стоны, пока гнется под тобой, но все равно со знанием дела ведет. Дает советы, что и где облизать, чего коснуться, а что лучше не делать — говорит, когда может складывать отдельные буквы в слова, что бывает все реже и реже. Ведь ты хорошо учишься. Тычешь острым кончиком языка в дырочку уретры, размашисто проходишься по уздечке, выбивая очередной бесстыжий стон. У Намджуна в паху так тянет сладко и больно, что он готов спустить в любую минуту позорно и быстро, как зеленый юнец. Он не может молчать, не может не дрожать, когда так хорошо, когда так полыхает кожа. — Да… хорошая девочка, какая хорошая… такой горячий, такой тесный ро… Ч-черт… Кажется я… Да, давай, Т.И. Прими меня, да… Я… Он не договаривает — сбивается коротким каскадом стонов, которыми захлебывается, потерянно толкаясь тебе в рот. Тебе же просто интересно, какая на вкус окажется сперма, так что ты послушно ждешь, пока Намджун перестанет дрожать в судорогах, чтобы, сморщившись, убежать в ванну. — Она горькая! — выкрикиваешь ты оттуда, а в ответ летит хриплый смех Намджуна. Пока парень пытается выровнять дыхание и привести в порядок внешний вид, ты наскоро ополаскиваешь рот, пытаясь смыть не самый приятный вкус, а затем и полностью умываешь лицо холодной водой. Выровнять ход судорожно идущих мыслей это не помогает, сколь бы ты ни пыталась, поэтому, торопливо вытеревшись пушистым полотенцем, ты возвращаешься обратно в комнату. Там Намджун лежит на небольшой кровати, подобно царю, восседающему на троне — так вальяжно и дерзко, будто это его комната, а он хозяин этой жизни. Тихо фыркнув, ты присаживаешься рядом, чувствуешь себя донельзя неловко после случившегося, а оборванные воспоминания похабными картинками проносятся в голове. Но долго тушеваться тебе не позволяют лёгшие на живот горячие ладони — сознание тут же покидает бедовую голову, как и любое рациональное мышление. Остаётся лишь предвкушение удовольствия, завившееся ужом внизу живота. — А теперь, дорогая, я должен отплатить тебе за то удовольствие, что ты мне доставила, — мурчащим голосом произносит Намджун, без усилия толкая тебя спиной на постель. Ты безвольно опускаешься на смятое покрывало. И смотришь в глаза так пронзительно и доверительно, что у парня аж сердце заходится. — Я делала всё верно? — уточняешь ты из сущего любопытства. В это время Намджун оказывается у тебя в ногах, попутно стягивая трусики. — Более чем. Не помню, когда в последний раз мне было так хорошо, — мечтательно заявляет Намджун и, приподнявшись, снова вовлекает тебя в головокружительный поцелуй. Ты отвечаешь немного неумело, но это сполна окупается тем, с какой покорностью и отдачей, будто в омут с головой, ты это делаешь. Ни одна прожжённая проститутка, ни одна опытная женщина не дарила Намджуну столько удовольствия своей безграничной искренностью. Ты отзывчиво вытягиваешь шею, стоит только пухлым губам её коснуться, чуть шумно выдыхаешь, а потом, когда острые зубы смыкаются на коже, скулишь от удовольствия, смешанного с болью. Безумный коктейль, заставляющий кровь вскипать в венах, а пальчики на ногах поджиматься. Намджун постепенно опускается всё ниже, вот он пальцем подцепляет острый сосок, вырывая из твоей груди сиплый выдох, а после накрывает его горячим ртом. Мажет языком, прикусывает нежную кожу, и это так до головокружения приятно, что ты кошкой выгибаешься под сильным телом, что стремится пригвоздить тебя к кровати. В паху всё горит, нутро сжимается, заставляя заскулить от звенящего ощущения пустоты, смазка стекает по складкам, того и гляди испачкает постель. Никогда ты ещё не была так возбуждена, что мысли терялись, а каждое прикосновение к телу отдавалось разрядами тока прямо по оголённым нервам. Непрошенная мысль о том, что ты всё-таки не зря решилась на встречу с мальчиком по вызову, лениво возникает в голове, но тут же оказывается вытесненной ловкими пальцами, коснувшимися тебя там, где это было больше всего необходимо. Ты задыхаешься. Воздух такой густой и тяжёлый, что в лёгкие просто не попадает. Тянется, как патока. Усугубляют ситуацию губы, оказавшиеся непозволительно низко, язык, вычерчивающий узоры над лобком. Ты понимала, чего стоит ждать, но всеми силами старалась это отрицать, ведь о подобном даже думать было стыдно. Твой прошлый любовник не делал ничего подобного и никогда не сделал бы, даже попроси ты его, а тут… Сил на то, чтобы закончить мысль, совершенно не осталось, когда влажный и шершавый язык прошёлся по клитору. А потом снова и снова, выбивая дух. Ты вскрикнула, когда вкупе с этим тонкий и длинный палец проник внутрь тебя, задевая и разминая чувствительные стенки. — Боже, ты такая влажная и узкая, просто с ума сойти. Такая сладкая девочка, — когда на этих словах Намджун поднял на тебя поплывший взгляд, ты вынуждена была смущённо отвернуться, закрыв лицо ладонью. Щёки полыхали. Умелые движения рук и языка доводили тебя до исступления. Парень то вылизывал влажные складки, то снова возвращался к чувствительному клитору, отчего ты просто не могла удержаться на месте — извивалась, подбрасывая дрожащие бёдра навстречу ласкам. Намджуна безбожно вело. От твоей искренней реакции, от твоего пряного вкуса на языке. Хотелось вылизать тебя всю, впитать в себя этот головокружительный терпкий запах, вторгнуться в узкое нутро уже совсем не пальцами, а вновь вставшим и ноющим членом, но, собрав в кучу все остатки выдержки, Намджун лишь с двойным усердием доводил тебя до исступления. Ты бормотала что-то неразборчивое в забытье, задыхалась пристывшим к губам воздухом и судорожно металась по постели, умирая от нахлынувшего удовольствия. С каждой секундой ласки ощущались всё острее, ты теряла счёт времени и не сумела бы даже собственное имя назвать, если бы тебя сейчас спросили. Но задавать вопрос было некому, потому что и Намджун постепенно терял всякую связь с реальностью. Оргазм нахлынул неожиданно, оглушил. Тебя выгнуло над постелью, выломало, а дрожь прокатилась по бёдрам, оседая в кончиках поджатых пальцев. Ты вскрикнула сипло и сорвано, а затем обмякла, изредка вздрагивая всем телом и ловя отголоски удовольствия. — Хорошая девочка, очень хорошая, — оторвавшись от твоей промежности, похвалил тебя Намджун горячим и низким голосом, который заурчал где-то в глотке. Ты так и не сумела отнять ладонь от лица, усмехнувшись в неё. Стоило тебе хоть немного придти в себя, как ты услышала, как разрывается упаковка от презерватива, а следом уже два пальца оказались внутри тебя, выбивая всякий воздух из лёгких. Крупный и упругий член заполнил тебя до отказа, стоило только пальцам исчезнуть, а ты, хрипло вскрикнув, зажмурилась и впилась короткими ногтями в загорелые плечи Намджуна. Ласковым движением чужие пальцы сомкнулись на твоём подбородке, вынуждая поднять голову чуть выше. — Т.И., посмотри на меня, — почти нежно произнёс Намджун.- Давай же, моя сладкая девочка, не стоит зажиматься. Я доставлю тебе только удовольствие. Невозможно было не повиноваться этому чарующему голосу, и ты покорно открыла глаза, тут же столкнувшись взглядом с его — тёмными, заволоченными туманом возбуждения, но даже через него ты сумела разглядеть смесь лукавости и обожания. Намджуновы губы нашли твои, вселяя спокойствие и уверенность в том, что всё действительно будет хорошо, а первый толчок принёс то самое обещанное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Они повторялись снова и снова и каждое проникновение было приятней предыдущего. Не осталось ровным счётом никаких мыслей, только то древнее, как сама суть, заполнило вас двоих, сделав единым целым, соединив в движущийся в такт организм. В нечто, что было куда большим, чем просто парень по вызову и клиентка. Когда время подошло к концу, вы уже переводили дыхание на кухне. Намджун стоял у раскрытого настежь окна, впуская в комнату пахнущий ночной свежестью прохладный воздух, а ты, подобрав под себя ноги, сидела на узком стульчике. В кружке плескался душистый чай, от которого Джун отказался. — Ты не местная, да? — присев на подоконник, выспросил парень. — Да, — ты назвала свой город, и Джун лучезарно улыбнулся. — Красивый, должно быть, город. Явно лучше нашего. Он ненадолго замолчал, словно о чём-то задумавшись, а потом на одном дыхании выпалил: — Это лето — последнее, когда я занимаюсь этой работой. Скопил уже достаточно денег на обучение. Хотелось бы ещё хоть раз встретиться с тобой. Не в стенах какой-то комнаты, а… просто. Он очень сомневался, что тебя не отвратит род его занятий. Сейчас Намджун уже не выглядел как самоуверенный юноша, пропала та наглость, уступив место нерешительности. Ты задумчиво поджала губы. Завтра днём отходил твой автобус, который должен был увезти тебя обратно домой, ведь и лето подходило к концу, а эта встреча была лишь небольшим бонусом, который позволил бы получше запомнить этот небольшой курортный городок, наполненный безумными авантюристами и яркими огнями. Домой ты возвращалась с тяжёлым сердцем, жалея, что не подумала дать Намджуну свой номер, ведь теперь любой контакт с лучезарно улыбающимся парнем был потерян. Ваш разговор на кухне не продлился долго — из окна послышался клаксон машины, на которой приехали за Джуном и тот, спешно собравшись, выскочил в подъезд. Из головы вылетело обменяться номерами, а уже утром ты обошла все места, где могли собираться мальчики по вызову, но никого так и не обнаружила. Всё же их стихией была ночь. В университете многие заметили перемены в тебе. Не потемневшую от палящего солнца кожу, а изменившийся взгляд. Словно он стал более тоскливым, чем прежде, да и на шутки, то и дело звучавшие в компании одногруппников, ты уже не отвечала с былым энтузиазмом. Мыслями ты была далеко, за сотню километров отсюда, всё ещё в объятьях Намджуна. Летели неделя за неделей и ты всё ещё с надеждой думала, что это мимолётное увлечение, вскружившее тебе голову, скоро пройдёт, но тоска только усиливалась. В один из дней, когда ты неспешно проходила по коридору учебного заведения, прижав к груди стопку лекций, знакомый голос окликнул тебя, а после и на плечо легла горячая широкая ладонь. Сердце боязливо замерло — тебе же не могло показаться, верно? Совсем никак нет. Не медля ни секунды, ты обернулась — и правда, перед тобой, чуть запыхавшись от бега, стоял Намджун. Широкая улыбка озаряла красивое лицо. — Наконец-то я тебя нашёл, — со смехом произнёс он и чуть смущённо потёр шею. — Не представляешь, как тяжело было откопать тебя в списках студентов, а потом ещё и выловить в универе. — Что? Намджун, но как? — всё ещё не верила в происходящее ты. Ситуация больше походила на сказку или сон, нежели на реальность. — Я же говорил, что коплю деньги на поступление. И вот, я здесь, — он раскинул руки в стороны, и в тот же миг ты с приглушённым писком прижалась к широкой груди Намджуна. — Я скучала, — выдавила ты. — Т.И., — весьма официально начал Джун, и ты от этого тона напряглась. — Позволь пригласить тебя на нормальное свидание. Пойдёшь со мной сегодня в парк? Он выглядел немного растерянным и смущённым, совсем не таким, каким ты видела его в ту ночь. Словно действительно боялся получить отказ. Но, изнутри сияя, ты согласно кивнула.