Не такой уж Тёмный Империум

Отправляясь на Макрагг, Сангвиний уже предвкушал полёты над белоснежными горными пиками, купание в водопадах, лежание с книгой на траве и уютные вечера с братом, когда им наконец-то удастся спокойно поговорить с глазу на глаз. Он бы спрашивал Робаута о других братьях, о том, что с ними стало, может быть, даже о Хорусе. Попросил бы рассказать о Терре, ведь Робаут был там. Видел Отца. Каким он стал теперь?.. Существовала тысяча дел, которые стоило сделать за время каникул, и ангел терялся, думая, с какого же начнёт. Реальность оказалась сурова. — Вот распорядок вашего дня на оставшееся время этих суток и на полные следующие, — церемонно произнёс человек, которого представили каким-то там распорядителем. Ангел пропустил эти подробности мимо ушей, а переспрашивать было уже неловко. Он жадно вгляделся в подробный график с указанием точных промежутков времени, начертанный на дорогом пергаменте с кучей подписей и печатей. Моргнул. Вгляделся внимательнее. Перечитал и наконец поднял на распорядителя озадаченный взгляд. — А свободное время у меня вообще будет? — Ваши периоды времени для отдыха с двенадцати до двенадцати сорока пяти часов и с девятнадцати пятнадцати до девятнадцати сорока пяти, — последовал ответ. — В соответствии с предложенным расписанием. — Но мне оно не нравится, — возразил ангел. — Есть какое-нибудь другое? — Данный вариант составлен при участии лорда Жиллимана и утверждён им лично, — сообщил распорядитель. — Должен ли я сообщить ему, что вы остались не удовлетворены установленным распорядком? — Я ему сам сообщу, — заявил ангел. — Можно к нему? — Время, выделенное для общения с лордом Жиллиманом, указано в расписании. Скрипнув зубами, ангел снова уставился на график и нашёл нужную строчку. Для встречи с Робаутом отводилось время с 18:05 до 18:22 часов. — Что? Пятнадцать минут? — переспросил ангел, не веря своим глазам. — Семнадцать минут, — поправил его распорядитель. — Позволю себе заметить, что это очень значительный отрезок времени, который показывает, как лорд Жиллиман высоко ценит ваше общество. Обычно для беседы с планетарными губернаторами и лицами столь же высокопоставленными он отводит не более двенадцати с половиной минут на одного посетителя. — Этого мало, — хмуро заметил ангел. — К сожалению, расписание лорда-регента слишком плотно, чтобы в график можно было внести изменения. Сангвиний проследил распорядок первого дня до строк: "21:00 — исполнение ритуалов подготовки ко сну" и "21:10 — ночной сон". Он уже начал понимать, что каникулы идут совсем не по плану. — График составлен с учётом оптимального баланса физического и умственного развития ребенка твоего возраста, — рассказывал Като Сикарий, сопровождая маленького ангела в помещения, отведенные ему для занятий этим самым "развитием". — Не понимаю, что тебе не нравится? — Кроме запрета летать? — Мы это уже обсуждали, — устало вздохнул Сикарий. — Тебе не запрещено летать. Для этого предусмотрено специально выделенное время и оборудованная площадка. Сангвиний остановился и понял на космодесантника выразительный взгляд. — Площадка? — повторил он со всем сарказмом, который мог вместить детский голос. — Ангар с атравматичным покрытием на полу и стенах, — пояснил Сикарий, явно не понимающий всей глубины проблемы. — И страховочным тросом. Ангел отвернулся и молча пошел дальше. Мгновением позже Сикарий нагнал его, сделав пару широких шагов. — Я надеялся как минимум взглянуть на водопады, — хмуро произнес ангел. — Лорд Жиллиман считает такие полеты небезопасными, — возразил капитан. — И я полностью с ним согласен. Ты можешь пострадать. — Я умею держаться в воздухе не хуже, чем на ногах. Показать? — Не надо, — поспешно отказался Сикарий. — Думаю, это тоже входит в список небезопасных действий, которые лорд Жиллиман стремится ограничить ради твоего же, между прочим, блага. Сангвиний поджал губы. На мгновение к глазам подступили предательские слезы, но он сделал глубокий вдох, загоняя их обратно. — Ради моего же блага он мог бы меня хотя бы встретить, — ответил он коротко. — Он бы очень хотел этого, я уверен. Но ты должен понять, у него… — Много дел, да, я слышал, — отозвался ангел. — Наверное, внимание регента Империума надо ещё заслужить. На этом разговор закончился естественным путем, поскольку они наконец достигли цели. Сангвиний значительно приободрился, увидев тренировочный зал и стойки с самым разнообразным оружием. На мгновение забыв о Сикарии и о дисциплине, которую так ценили Ультрамарины, он бросился к ближайшей и вытащил короткий меч. Восхищение сменилось недоумением. Оружие ничего не весило. Сангвиний потрогал клинок, а потом согнул его пальцами. — Это что? — произнес он изумлённо. — Резина? — Латекс, — поправил его Сикарий. — Это ЛАРП-оружие, созданное по древней технологии имитации атравматичного боевого оружия всех видов… — увидев, как вытянулось лицо ангела, он покачал головой: — Что тебе на этот раз не так? За тренировкой следовал прием пищи, который ангел встретил без всякого энтузиазма. Он вяло поковырялся ложкой в тарелке, наполненной неопознаваемой бурдой. Сикарий сказал, что это суп. Сангвиний сделал вывод, что, вероятно, он не любит суп. Проглотив из вежливости несколько ложек, он отодвинул тарелку. — Нужно доесть все, — сказал при виде этого Сикарий. Ангел озадаченно уставился на него. — Зачем? — Рацион точно рассчитан в соответствии с твоим ростом, весом и расходом калорий, — пояснил капитан. — А также содержит все необходимые для роста и развития нутриенты. Ты должен съесть порцию целиком. — Но я больше не хочу, — возразил ангел. Кажется, это удивило Сикария не меньше, чем Сангвиния — необходимость доедать то, что ему не нравится. — Известно ли тебе, что такое долг? — поинтересовался капитан. Ангел кивнул. — Ты хочешь сказать, что мой долг — доедать это… блюдо, несмотря на то, что я не хочу? — Именно так. Наш долг не всегда находится в согласии с нашими желаниями. Сангвиний задумчиво посмотрел в тарелку. Аппетитнее ее содержимое от этого не стало. — И перед кем? — спросил он. — В смысле, перед кем этот мой долг? Перед Отцом? Империумом? — В первую очередь — перед твоим братом, который позаботился о том, чтобы обеспечить тебя всем необходимым, — нашелся Сикарий. — И который будет весьма разочарован, узнав, что его усилия были напрасны. Ты ведь не хочешь расстроить лорда Жиллимана? Он будет весьма опечален, узнав, что ты не оценил его заботы. Намеренно или нет, Сикарий попал в цель. Расстраивать Робаута и в самом деле не хотелось, тем более из-за такой ерунды. Сангвиний вздохнул и мужественно придвинул тарелку обратно. Если глотать быстро, сказал он себе, суп можно съесть, почти не замечая его сомнительного вкуса. В этом нет ничего такого уж сложного. — Прекрасно, — одобрил Сикарий, когда тарелка опустела. Не успел ангел вздохнуть с облегчением, как перед ним поставили следующую. — А это что? — спросил он с удивлением. — Второе, — лаконично пояснил капитан. — Но я не хочу, — почти с отчаянием произнес ангел. — Я уже супом сыт по горло. Сикарий вздохнул. — Ты хочешь расстроить лорда Жиллимана? Сангвиний с ненавистью уставился в тарелку. — А третье предусмотрено? — спросил он в отчаянной надежде. Сикарий заверил, что, конечно же, да. Ангел обречено кивнул и взялся за ложку. На третье был компот. Довольно кислый, поскольку, как пояснил Сикарий, большое количество сахара вызывает у детей избыточное возбуждение, что для юного примарха нежелательно. Юный примарх уже понял, что спорить бесполезно, и одним махом опрокинул в себя стакан. Рассчитывать на бонусы вроде фруктовых корзиночек Альбина явно не приходилось. — Теперь я наконец могу увидеться с братом? — спросил он. Конечно же, с Робаутом увидеться было нельзя. После обеда полагался тихий час. Надежда ангела, что в это время просто запрещается разговаривать, развеялась как дым, когда оказалось, что он должен спать. — Днём? — переспросил он, полагая, что ослышался. — Пусть тебя это не смущает, — заявил Сикарий. Спальня была подготовлена самым тщательным образом: окна завешены, свет приглушен и температура воздуха понижена. Ангел вздохнул и решил, что притворится спящим и как-нибудь вытерпит час. А потом увидит Робаута и наконец объяснит ему, что это все невозможно. Он рухнул на кровать и накрылся крылом. — Сначала нужно надеть пижаму, — раздался голос Сикария. Ангел посмотрел на него из-под крыла. Капитан держал в руках нечто странное с рукавами и прорезями на спине. Нечто было окрашено в синий цвет и имело узор в мелкую золотую ультиму. Штаны той же расцветки лежали рядом. — И как это надевать? — озадаченно спросил ангел. — Сюда голову, — пояснил Сикарий. — В рукава — руки, а сюда — крылья. Сангвиний честно попытался исполнить этот акробатический номер. После протаскивания в узкие прорези крылья приобрели вид хорошо пожившей метёлки для пыли. Он раздражённо встряхнул ими, но не все перья улеглись как надо. Он принялся расправлять их руками. — И штаны тоже, — напомнил Сикарий. Пришлось натягивать штаны и снова заниматься перьями. Капитан терпеливо наблюдал за этим процессом. — Если хочешь… — начал он, осторожно протягивая руку. Ангел отдернул крыло раньше, чем его коснулись чужие пальцы. Наконец он оказался в постели, лёжа на спине и расположив руки поверх одеяла, натянутого до самой шеи. Такую позу для сна предписывал Кодекс Астартес. Особый акцент почему-то делался на расположении рук поверх одеяла. Лежать в такой позе было неудобно, не говоря уже о том, чтобы заснуть. Сангвиний закрыл глаза и начал придумывать, в каких выражениях объяснит брату, что так жить нельзя. За тихим часом по расписанию шли учебные часы, во время которых ангел познакомился с самыми скучными пособиями по стратегии и тактике из всех, которые ему доводилось видеть. Симулятор немного скрасил действительность, но долго поразвлечься с ним не удалось — наконец пришло время запланированой встречи с братом. К дверям приемной владыки Ультрамара ангел примчался впереди Сикария, и ему было все равно, насколько неправильным будет считаться такое поведение. К чести почетной стражи примарха следовало заметить, что те не дрогнули, когда взъерошенный комок перьев влетел в зал. Но навстречу Сангвинию вместо Жиллимана вышел опечаленный распорядитель, который сообщил, что, к сожалению, придется отклониться от графика. Новое неотложное дело призвало лорда-регента в другое место. Ангел остановился. — И сколько его ждать? — спросил он озадаченно. — Лорд Жиллиман просил не ждать его и продолжать следовать расписанию, утвержденному ранее, — сообщил распорядитель. — Но… — растерянно произнес Сангвиний. — Он же… И когда я теперь его увижу? — В завтрашнем графике не должно быть никаких изменений. — Завтрашнем? — переспросил ангел. — Но… Слезы вновь подступили опасно близко к глазам. И снова Сангвиний упрямо сглотнул вставший в горле ком. Ну уж нет. Он не будет плакать от обиды, не дождутся. Завтра он все-все выскажет брату. Остаток вечера прошел как в тумане. Ангел машинально выполнял все требования своих наставников, вероятно, создав у них ложное чувство, будто он смирился с неизбежным. Он даже безропотно запихнул в себя ужин, хотя сам вид еды уже начал вызывать у него отвращение. И даже ничего не сказал по поводу отведенных для вечернего душа десяти минут. Почему-то на Ваале никто не стоял над ним с секундомером, хотя вроде бы это Аркс Ангеликум находился посреди пустыни, а вовсе не Крепость Геры. Он думал о доме. Обо всех, кто там остался. Скучали ли они без него? Здесь, на чужом мире, среди чужих людей, Сангвиний чувствовал себя куда как более одиноким, чем в стенах Сангвис Корпускулум, где порой оставался на долгие часы наедине с собой. Но там все было иначе. Там он чувствовал, что его любят, даже когда никого не было рядом. Здесь, окружённый пристальным вниманием, с режимом, расписанным по минутам, он оказался одинок как никогда. Даже Робауту он на самом деле не был нужен, и тот просто отмахнулся от него. Лёжа в кровати с руками поверх одеяла, ангел понял, что на самом деле никому нет до него дела. Важно лишь то, что он делает и как выглядит, но он сам, его желания и чувства, не волнуют никого. Всем просто наплевать. — Я хочу домой, — прошептал он одними губами. Он представил себе Корбуло. Данте. Мефистона… Образы проплывали перед глазами. Они бывали строгими, даже жесткими, и ангел частенько с ними спорил, но тогда он представить себе не мог, что бывает гораздо хуже. Сангвиний откинул в сторону одеяло, сбросил подушку и свернулся калачиком, накрывшись крылом. После этого он наконец дал волю слезам.

***

Утро внесло сумятицу в размеренный быт. Явившийся будить маленького ангела Сикарий обнаружил его спящим в позе шестиконечной морской звезды лицом вниз поперек кровати, на которой крылья умещались с большим трудом. Теперь они свисали почти до пола. Скомканное одеяло валялось по одну сторону кровати, подушка — по другую. Просыпаться ангел не желал. Капитану пришлось довольно сильно его встряхнуть, прежде чем он наконец открыл глаза. Вернее, приоткрыл. — У тебя по плану подъем, обливание холодной водой и пробежка вместе с кандидатами в орден, — сообщил ему Сикарий. — Какое ещё обливание? — сонно пробормотал ангел. — И зачем? Он сел на кровати, растопырив крылья для равновесия, будто сонный птенец, и зевнул во весь рот. Маленькие, но острые клыки показались вдруг особенно заметными. — Обливания холодной водой по утрам очень полезны, — категорично заявил Сикарий. — Почему? — спросил ангел, сонно потирая глаза. — Потому что старший апотекарий так сказал. Не споря с этим тезисом, Сангвиний послушно поплёлся в купальню, вписываясь в повороты через раз. Там Сикарий не без труда стащил с него пижаму — крылья очень плохо пролезали в прорези. — Встань сюда и закрой глаза, — приказал он, занося над головой ангела ведро воды. Тот подчинился. Но, едва первые капли ледяной воды коснулись растрепанной белобрысой макушки, все пошло не по плану. Крылья стремительно взметнулись вверх и поднялись над головой, образуя превосходный зонт от холодного дождя. Вода стекла по ним, едва коснувшись тёплого ото сна тела. Сикарий озадаченно моргнул, не вполне ещё осознав, что произошло. Затем ангел опустил крылья и отряхнулся. Холодные брызги наполнили воздух и окатили капитана с ног до головы, сделав насквозь мокрым по всей фронтальной части. Сикарий моргнул во второй раз, недоумевая, как это могло получиться. — А глаза-то уже можно открывать? — поинтересовался ангел. Пробежка оказалась скучной. С виду немного уступая в физическом развитии кандидатам в орден, на деле маленький примарх был несопоставимо сильнее обычных детей. Нарезав пару кругов по заданному маршруту, пока кандидаты пыхтели где-то позади, он затосковал и рискнул расправить крылья. Тут же возникший рядом Сикарий напомнил, что для полетов отведено специальное место и время. После чего всё-таки отправил ангела бегать вместе с уже прошедшими инициацию новобранцами ордена. Здесь дело пошло лучше. На завтрак принесли кашу, вкус и запах которой не могли определить даже тонкие чувства примарха. Сикарий объяснил, что это специальная пища, сбалансированная по компании количеству нутриентов самым оптимальным образом, навроде той, которой кормят космодесантников. Сангвиний с кислой миной поковырялся в тарелке. Желание съесть ее каша не вызвала. Он придвинул тарелку поближе к краю стола. Потом ещё ближе. Потом потянулся за стаканом воды и аккуратно нажал на край тарелки локтем. Та описала красивую дугу и вместе со всем содержимым, основательно прилипшим к дну, рухнула на пол. — Ой, — произнес ангел с видом абсолютной невинности. — Я случайно. — В этом нет твоей вины, — отозвался Сикарий. Не успел Сангвиний обрадоваться, что пытка кашей окончена, как на месте опрокинутой появилась новая тарелка. — Поторопись, потому что мы не можем перейти к следующему этапу, пока ты не закончишь с завтраком, — назидательно произнес Сикарий. Ангел задумался. Это звучало как план. — А что там дальше по расписанию? — невинно поинтересовался он. — Полеты в ангаре. Ешь, тебе понадобится много энергии для этого. Сангвиний опустил тяжёлый взгляд в ненавистную тарелку. Потом медленно зачерпнул ложку каши и положил в рот. Вкуса в ней было не больше, чем в первой версии. В ангаре с мягким полом и стенами на ангела нацепили страховочную обвязку и прицепили к ней трос. Трос крепился к потолку и призван был не дать ему рухнуть на пол — так, по крайней мере, объяснили это управлявшиеся с конституцией сервы. Сангвиний решил, что вся идея этой страховки состоит в том, чтобы просто не дать ему взлететь. — Эта штуковина неудобная, — сообщил он, оттягивая тугие лямки на груди. — И я буду цеплять трос крыльями, как только наберу высоту и он провиснет. Можно это снять? — Когда мы будем уверены, что ты можешь держаться в воздухе, — ответил Сикарий, наблюдавший за этой сценой. — Но с этой ерундой невозможно держаться в воздухе! — возразил ангел. — Кто ее придумал вообще? Ответа он так и не на узнал. Хотя и догадывался. При первом же взмахе крыльями страховочный трос опасно провис. При втором — лег ему на спину. На третьем ангел все же задел его крылом. Трос прошел между махами и не дал опустить крыло. Сангвиний вздрогнул от боли и судорожно дернулся, пытаясь освободиться. Мгновенно потеряв опору в воздухе, он сделал именно то, от чего его так стремились уберечь — рухнул вниз. Лямки с силой врезались в тело, но удержали его в полуметре от мягкого пола. — Как видишь, страховка была не напрасной, — многозначительно произнес Сикарий. — Не следует недооценивать предупредительность лорда Жиллимана. Он желает тебе только добра. — Вы все издеваетесь, что ли? — пробормотал ангел, пытаясь высвободить крыло. Двое сервов пришли ему на помощь, прежде чем наконец удалось освободиться. Раздосадованный, Сангвиний опустился на пол. — Я больше не хочу летать, — сказал он. — Достаточно. Можно это прекратить? Сикарий демонстративно сверился с хроно. — Занятие ещё не окончено, — произнес он. — А режим очень важен. Сангвиний стиснул зубы и принялся расправлять бородки на смятых тросом перьях. Это было уже слишком. Ангел многое мог простить, но полеты никто не смел у него отнимать. После так называемых полетов в ангаре очередные уроки показались ангелу глотком свежего воздуха. К тому же, у него наконец появилась возможность проявить свою творческую натуру. Иллюстрациям скучных книг не помешали бы доработки, к которым он приступил со всей ответственностью. Этим он и занимался, когда Сикарий объявил наконец, что урок окончен. — Что там дальше по расписанию? — деловито спросил Сангвиний. Он уже закончил подрисовывать усы тем портретам, на которых усов не имелось, и не прочь был узнать, что ещё приготовил ему педагогический гений брата. — Свободное время, — сообщил Сикарий. — С двенадцати часов. Ангел недоверчиво покосился на хроно. — И что я могу делать в свободное время? — осторожно уточнил он. — Что угодно... — Даже полетать без дурацкого троса? — ...кроме тех действий, которые обозначены как потенциально небезопасные, — закончил Сикарий, указывая на список этих действий, украшавший собой стену. Сангвиний тоскливо взглянул на внушительный свиток. Дальше запрета на полеты он его не читал — просто не видел смысла. Таким образом, первым пунктом он и ограничился. — Ну и что мне делать, если все запретили? — поинтересовался он. Вопрос был риторический, но, тем не менее, на него пришел ответ. — Ты можешь почитать, например, — предложил капитан. — Я последние два часа этим занимаюсь. Как можно было изложить такие интересные вещи таким скучным языком? — Или поиграть во что-то... — добавил Сикарий почти жалобно. На этом его представления о том, чем могут развлекаться дети, видимо, закончились. — Поиграть... — протянул ангел. Внезапно ему пришла в голову отличная идея. — Во что захочу? — Если это не входит в список небезопасных действий. — А ты будешь играть со мной? Повисла пауза. Улучшенный мозг космодесантника отчаянно просчитывал варианты. — Вероятно, это входит в число моих обязанностей, — признал Сикарий. — Но... — Но? — Но тебе придется объяснить мне правила, — почти смущённо произнес капитан. — Я не знаком с детскими играми. На губах Сангвиния заиграла такая искренняя и честная улыбка, что, будь здесь Корбуло, он бы уже карнодоньим прыжком летел к ангелу, подозревая худшее. Но Корбуло здесь не было. Здесь не было никого, кто знал бы, что эта улыбка могла означать. — Конечно, капитан Сикарий, — ответил он. — Мы будем играть в рыцарей. — Рыцарей? — Я буду Львом, — заявил ангел. — И буду убивать Великих Зверей. Сикарий кивнул. — А я буду Зверем? — О, нет, — ангел улыбнулся ещё шире. — Конечно, нет. …Древние стены Крепости Геры огласились неслыханным грохотом. Като Сикарий во весь опор скакал по коридорам, щедро понукаемый плетью, которая гулко стучала по керамиту на бедренных пластинах его доспеха. — Быстрее! — побуждал ангел, сидевший верхом на его спине, используя силовой ранец как седло. Теплоотводы его совершенно не беспокоили. — В погоню! Ему не скрыться от нас! — Я не могу быстрее скакать на четвереньках, — пробурчал Сикарий, звучно цокая керамитом по каменному полу. — Тсс! — шикнул ангел. — Кони не разговаривают. И добавил плети. Сикарий послушно прибавил ходу. Вырулив из-за угла, он едва не врезался с разгону в старшего библиария. На своем жизненном пути Тигурий повидал немало ужасов. Он был готов. Он сумел удержать лицо. Но из-под внешнего спокойствия все же просачивался тонкими струйками тщательно сдерживаемый хохот. — Сикарий? — произнес он, оглядывая скакуна и всадника, воинственно растопыревшего крылья на его спине. — Что ты делаешь?.. — А так не видно? — с трудом выдавил тот, внутренне сгорая со стыда. — Я — боевой конь. Тигурий приподнял бровь. — Надеюсь, ты в этом хорош, капитан? — Что? — Неловко будет смотреть в глаза лорду Жиллиману, если выяснится, что его благородный сын оказался посредственным скакуном, верно? — с невинным видом продолжал библиарий. — Ведь Ультрамарины должны быть хороши во всем, за что берутся. Не посрами чести примарха. — Я... Я не посрамлю, я... Да скачу я уже! — прохрипел Сикарий, когда игнорировать удары пяток по бокам стало невозможно. Он поскакал дальше, провожаемый пронзительным взглядом библиария. До окончания времени, отведённого ангелу для игр, оставалось пятнадцать минут. Боевой конь остановился на широком балконе, тяжело дыша. Всадник спрыгнул с его спины и похлопал по наплечнику. — Достаточно, — сказал он. — Теперь давай поиграем в прятки! — У тебя осталось пять минут, — напомнил Сикарий, поднимаясь на ноги. Ангел прищурился. — Боишься не найти меня за пять минут? — Я не ведаю страха, — отозвался Сикарий, дипломатично умолчав о том, что игре в прятки сержант скаутов Телион в свое время обучил его в совершенстве. — Тогда отворачивайся и считай до девяти, — велел ангел. — Почему до девяти? Ангел пожал плечами. — Не знаю. Так принято. В общем, не важно, считай до скольки хочешь. Вслух! Сикарий отвернулся и начал громкий отсчёт: — Один… Два… На "три" ему послышался шорох перьев. На "девять" он повернулся, уверенный, что ангел не мог спрятаться далеко. Озадаченно окинул взглядом пустой балкон. Заглянул за вазон с цветами. Сангвиния нигде не было.

***

Прохладный ветер забирался под одежду и приятно холодил мокрую от пота кожу. Сангвиний встряхнул крыльями, сложил их за спиной и поудобнее устроился на скальном выступе над ущельем. За узким карнизом простиралась каменная бездна, на дне которой шумела бурная горная река. На другом берегу ущелья зоркие глаза без труда различили стадо местных животных, ловко карабкающихся по отвесной скале. Высоко в небе над головой носились в потоках ледяного ветра птицы. Ангел улыбнулся, глядя на них. Здесь было красиво, хотя и холодно. Как же здорово было просто летать на свободе, проносясь над горными пиками и смотреть вниз, на странный зелёный мир. Пожалуй, ради такого зрелища стоило устроить побег. — Трос страховочный… — пробормотал он себе под нос и передёрнул плечами. От одного воспоминания об этом перья зудели. Он снова принялся перебирать их. Такие каникулы нравились Сангвинию намного больше, чем предложенное в ультимативной форме расписание. Он снова посмотрел вверх. В небе появилась новая птица, и траектория ее полета кардинально отличалась от остальных. Ангел кивнул самому себе, узнав "Грозовой ястреб". — Засекли всё-таки? — спросил он у холодного голубого неба. — Ну, вы меня поищете ещё некоторое время! Он спрыгнул в ущелье, на лету расправляя крылья. Като Сикарию предстояло очень подробно ознакомиться с тем вариантом игры в прятки, где игроки не сидят тихо по углам, а активно перебегают из одного убежища в другое. Выросший в духе самостоятельности, если не сказать — автономности, ангел был большим специалистом по организации собственного досуга. Сперва он отправился исследовать местность. Спугнул местных животных, ободрал руки о колючий кустарник на уступе. Спустился к реке и вдоволь напился ледяной воды. Продегустировал плоды всей местной растительности — некоторые вроде бы оказались ядовитыми, но его такие вещи мало смущали. Потом Сангвинию пришло в голову заняться рыбалкой. Он вооружился острой палкой и отправился на поиски подходящей рыбы. Увы, все обнаруженное оказалось слишком мелким, чтобы насадить на гарпун, а течение — слишком бурным. Но ангел не собирался сдаваться. Он снял сандалии и без всякого сожаления распустил их на ремешки — летать или лазать по скалам все равно удобнее было босиком. Из сломанной застёжки получился крючок, он же блесна. Довольный результатом, Сангвиний пробрался по камням на середину реки и закинул свою удочку. Если бы кто-то спросил его сейчас, оттуда он взял этот способ ловли, ангел бы только пожал плечами. Он понятия не имел, где набрался таких идей. Они просто всплывали в голове. Жарить пойманную рыбу было не на чем. Ангел понял это, когда выбрался на берег, основательно промокший и замёрзший на холодных камнях. Свой улов он тащил на другом ремешке, нанизав рыбу за жабры. Костер мог бы привлечь внимание преследователей. Сангвиний не сомневался, что Сикарий уже поднял для прочесывания местности как минимум пару отделений риверов. Игра в прятки усложнялась, но от этого становилась только интереснее. А кроме того, если уж начистоту, ему было просто нечем разжечь огонь. Хотя, если найти кусок пирита… Ангел решительно отверг эту идею, отряхнул крылья и взлетел повыше, на удобный склон, оттуда хорошо было наблюдать за местностью, укрывшись в густых зарослях. Рыба аппетитно пахла сырой рыбой — куда приятнее, чем утренняя каша. Сангвиний осмотрел ее со всех сторон и пообещал себе на будущее не сбегать в горы, не прихватив хотя бы ножа. Впрочем… Вздохнув, он погрузил пальцы в холодную плоть и решительно оторвал от первой рыбины голову. Под вечер он нашел глубокую заводь у небольшого водопада. Вода в ней прогрелась на солнце, и на закате все ещё была теплой. Не стоило пренебрегать таким подарком судьбы, так что ангел быстро скинул одежду и нырнул в воду, подняв кучу брызг, надеясь, что плеск скроет шум падающей воды. Смыв с себя усталость, обиды и остатки рыбьей чешуи, Сангвиний выбрался на берег. Шумно отряхнулся, пригладил перья и, подняв голову, заменил на склоне рыжий огонек. Любопытство пересилило осторожность, да и едва ли Ультрамарины, отправленные ловить сбежавшего ангела, стали бы разводить костер. Сангвиний поспешно оделся и принялся карабкаться наверх. Почему-то ему казалось, что к костру лучше подойти ногами. Худощавый старик сидел у огня, протянув ладони к пламени, чтобы согреться. Ангел нерешительно остановился у ближайшего дерева. — Садись, дитя, — пригласил старик, даже не повернув головы. В свете костра его глаза вдруг ярко блеснули. — И рассказывай, что привело тебя сюда. Это заповедные места. — А ты тогда что здесь делаешь? — спросил ангел, осторожно приближаясь к огню. Старик хмыкнул. — Я пасу коз, — сказал он. Сангвиний оглянулся по сторонам. — И где же твои козы? — Пасутся. Трудно было спорить с этим заявлением. Ангел сел у костра и протянул руки к пламени. — Я сбежал, — признался он, глядя в огонь. — Вот как? — отозвался старик. — И что же случилось? — Почему ты думаешь, будто у меня что-то случилось? Старик поднял на него свой странный взгляд. — Потому что дети, у которых всё хорошо, не сбегают из дома в такие опасные места. — И что же здесь опасного? — Тут много диких зверей, — старик протянул морщинистую руку, обводя ближайшие кусты. — Медведи. Пумы. Ангел фыркнул. — Они умеют летать? Нет? Что ж, тогда я в безопасности. — Никто больше не в безопасности, — тихо произнёс его собеседник. — Даже ты. Рассказывай. — Что? — Всё. Сангвиний вздохнул и начал рассказывать. Сначала о своих злоключения, потом — о том, как сбежал. И, наконец, о приключениях на свободе — полётах, птицах, пойманной рыбе… — Ты съел её сырой? — спросил старик. Ангел посмотрел на него почти с вызовом. — Мне нечем было развести огонь, — ответил он. — Кстати, и тебе тоже. Старик приподнял бровь. — Я не вижу при тебе никаких вещей, а вокруг — ничего, чем можно было бы высечь искру, — спокойно пояснил ангел. — Как же ты, в таком случае, разжёг костёр? — Вот так. Старик щёлкнул пальцами, и на его ладони заплясал крошечный огонёк. Сангвиний кивнул, отвечая не столько ему, сколько своим мыслям. — Хорошая работа, Тигурий. Я не сразу тебя узнал. Библиарий усмехнулся, но иллюзия не развеялась. Он продолжал скрываться под личиной старика, хоть в этом и не было уже никакой необходимости. — Пожалуй, верну похвалу. Мефистон многому тебя научил. — Совершенно ничему, сколько бы я его ни просил, — хмуро отозвался Сангвиний. — Что теперь? Вызовешь сюда транспорт? Тигурий покачал головой. — У меня был приказ найти тебя, а не поймать или доставить куда-то, — пояснил он. — Как видишь, я его выполнил. — Тебе стоило прихватить с собой Сикария, замаскированного под козу, — пробормотал ангел. Библиарий усмехнулся. — Думаю, с него достаточно было и боевого коня. Сангвиний передёрнул плечами. — Возможно, я немного перестарался, — признал он. — Немного. — И ты извинишься перед капитаном Сикарием за своё поведение? — Только если он извинится за трос. — Не он это придумал, — заметил Тигурий. — Идею насчёт боевого коня я тоже подсмотрел, — отозвался ангел. — Меня это оправдывает? Трос, каша и суп. Так и быть, я готов простить резиновое оружие. Библиарий покачал головой. — Я предупреждал твоего брата, что из тотального контроля не выйдет ничего хорошего. Но он бывает очень упрям, когда речь идёт о твоей безопасности. Сангвиний отвернулся. В уголках глаз предательски щипало. — Я с ним так и не увиделся, — произнёс он. — В действительности Робауту нет до меня дела. — Это не так. Ты важен для него, но также важна и его работа. Каждая секунда его времени посвящена спасению Империума — как ему сделать выбор между тобой и благополучием человечества? Он ищет компромиссы, но не находит. Ты чувствуешь злость и обиду, тебе кажется, что брат пренебрегает тобой, но на самом деле он делает это не потому что плохо к тебе относится… — Не лезь мне в голову, — хмуро предупредил Сангвиний. — Я и не пытался, — библиарий усмехнулся. — Твои эмоции волнами расползаются вокруг. Найти тебя по ним в лесу так же просто, как кнопку на стуле. Ангел поморщился, понимая теперь, что его выдало. — Чего ты хочешь сейчас на самом деле? — спросил его Тигурий. — Поговорить с братом, — после секундного колебания ответил он. — Объяснить, почему всё так вышло. — Тогда тебе следует бежать к нему, а не от него, — заметил библиарий. — Если бы это было так просто, — вздохнул ангел. — Он же окружён целой толпой, в том числе твоими братьями, которые делу совсем не помогают. — Но я могу помочь. Сангвиний уставился на него с подозрением, но псайкер выглядел искренним — насколько искренней вообще может выглядеть иллюзия. Он протянул руку. Поколебавшись, ангел всё же взялся за неё.

***

На вечернее заседание экономического совета Ультрамара ворвался небольшой ураган. Он просвистел над головами присутствующих, наведя небольшой шорох в рядах почётной стражи, которая успела вскинуть болтеры, когда Робаут Жиллиман поднял руку и велел не стрелять. Ураган опустился на кафедру, приняв вид растрёпанного ангела. Ангел с вызовом уставился на Жиллимана. Тот посмотрел в ответ. — Что ты делаешь? — поинтересовался он у брата, тщательно сдерживая гнев. Ничто в облике маленького безумия не напоминало приличного ребёнка, которым тот был ещё утром. Волосы спутались, взъерошенные перья стояли торчком, на порванной одежде остались следы грязи и, кажется, даже блестела рыбья чешуя. — Выясняю, что делаешь ты, — заявил ангел. — Вот, узнал. Значит, этим ты занят всё время, кроме пятнадцати минут в день? Он обвёл крылом высокое собрание. Собрание заволновалось. — Брат, послушай меня, — начал Жиллиман со всем терпением, на которое был способен. — Тебе это может показаться ерундой, но меня занимают действительно важные вещи. И моё время действительно расписано по минутам. Когда судьба Империума зависит от моих решений, могу ли я позволить себе отвлечься для менее срочных дел? Ты готов пренебречь жизнями невинных людей ради своих сиюминутных желаний? Ангел дрогнул при этих словах, но не отступился. — Зачем тогда было забирать меня, если у тебя нет времени, кроме жалких пятнадцати минут в день? — поинтересовался он, уперев руки в бока. Угрожающе растопыренные крылья дрожали. — Затем, что здесь ты в безопасности, — пояснил Жиллиман. — Да, у нас мало возможностей для общения, и да, признаю, меня слишком часто отвлекают срочные дела. Но я принял все меры, чтобы тебе не было скучно. — О, вот скучно мне не было! — с жаром подтвердил ангел. — Тут ты постарался на славу. Идём отсюда, и я объясню тебе, насколько именно было не скучно. — Сангвиний, я не могу. — Да-да, судьбы людей зависят от тебя, как я могу пренебрегать ими, — ангел махнул рукой. — Действительно, как? Давай, замкнись в своей скорлупе из важных дел, утони в них, слейся с ними и превратись в функцию, в когитатор на троне, чуждый всего человеческого. Робаут Жиллиман вздрогнул при этих словах. Воспоминание о невероятной силе, лишённой всякой человечности, всколыхнулось в его памяти. Нет. Ангел не мог знать. Откуда ему было знать? Робаут ему этого не рассказывал. Намеренно или нет, но удар попал в цель. — Нет, — произнёс он вслух, отвечая не брату, но своим мыслям. — Что — нет? Сангвиний был не прав, но при этом был прав. Теоретически это было невозможно. Практически — случалось на каждом шагу. — Я не превращусь в него, — тихо проговорил Жиллиман. — Ладно, ты выиграл. Ты всегда выигрывал, когда хотел. Он решительно протянул руку и сгрёб ангела с кафедры, прежде чем тот успел вспорхнуть оттуда. Тот не сопротивлялся. — Мы закончим с оставшимися вопросами завтра, — сказал он уважаемому собранию. — Завтра?! — взвыл откуда-то распорядитель с таким отчаянием, будто ему пронзили сердце. — Но график… Не оглядываясь, Жиллиман широким шагом покинул зал. Почётная стража трусцой последовала за ним.

***

Поленья мерно потрескивали в костре. Сангвиний протянул палочку с насаженным на нее куском зефира поближе к огню и покосился на брата. В огромных руках Робаута зефир на прутике казался неестественно маленьким. — Я полагал, что ты уже достаточно взрослый и сможешь меня понять, — произнес Жиллиман, глядя в пламя. — В эти неспокойные годы сложно найти свободное время. — Я бы, возможно, понял, если бы ты объяснил сразу, — отозвался ангел. — Или нет. Но теперь ты в любом случае тратишь лишнее время, и из-за нашего разговора какой-нибудь мир сгорит, да? Вот как этот зефир. — Ой, — спохватился регент Империума и поднял слишком низко опустившуюся палочку. Но было уже поздно. — Теоретически, его все равно можно есть, — добавил он, разглядывая не блестящий результат. Ангел прыснул. — Пока не съешь, с этого бревна не встанешь. — Сангвиний, перестань, — Жиллиман вздохнул. — Я уже понял, что капитан Сикарий немного перегнул палку. — Трос точно был лишним, — согласился ангел. — Хотя я тоже был хорош… В общем, думаю, у нас с ним ничья. Жиллиман покачал головой и решительно укусил подгоревший зефир. — А это вкусно, как ни странно, — заметил он. — Что касается Сикария… Мне казалось, что он лучше других подходит на эту роль. И что его ответственность послужит тебе хорошим примером. Он встретил красноречивый взгляд ангела и замолчал. —Ты никогда не одобрял мое стремление все спланировать, — добавил Жиллиман после паузы. — Но никогда и не осуждал. Или я предпочел забыть об этом?.. Все это было так давно. Мы изменились. Галактика изменилась, и не в лучшую сторону. Ангел ловко стащил ещё теплую зефику с прутика и закинул в рот. — Я в лучшем положении, чем ты, Робаут, — произнес он с набитым ртом. — От меня ждут меньшего. — Это пока, — печально возразил Жиллиман. — Как бы мне хотелось, чтобы, когда от тебя потребуют столько же, ты был готов. Сангвиний тронул его за локоть. — Мне все ещё будет проще, — тихо ответил он. — Возможно, — Жиллиман усмехнулся. — Хотя бы ты не проснешься спустя тысячелетия, проведенные в стазисе, только чтобы обнаружить, что Империум на краю гибели, галактика разорвана пополам, а твои сыны, которых ты учил логике и рационализму, сделали реликвию из твоего нижнего белья. Мгновение ангел молчал. — Ношенного? — спросил он наконец. Ответный взгляд Жиллимана был красноречивее всяких слов. Сангвиний сочувственно похлопал его по руке. — Тебе повезло больше, по крайней мере, на Ваале я таких сокровищ не помню, — добавил Жиллиман. — А, ты их просто не застал, — ангел хмыкнул. — Перед атакой флота-улья Данте эвакуировал все особенно ценные реликвии ордена. Некоторые он потом оставил наследникам, чтобы укрепить их связь с Ваалом. Кажется, эта досталась Кровопийцам. Некоторое время владыка Ультрамара смотрел на него с изумлением. — Кажется, ты и в самом деле лучше готов к тем временам, которые настали, — заключил он наконец. Ангел пожал плечами. — Может быть. А теперь, пока не кончилась ночь — ты расскажешь мне о братьях? Жиллиман кивнул и потянулся за новым кусочком зефира. — Хорошо. С кого ты хочешь начать?