end.

—это же глупо, правда? жизнь после сегодняшней ночи... она закончится. —ага. мы тупые. —очень. но эй, давайте вместе выживем. —обязательно.

***

кокичи смотрит в камеру. люди, которые сунули её в лицо, машут рукой, чтобы он начал прослушивание. честно говоря, он просто хочет выйти за дверь этой пустой и неприветливой комнаты. это было бы неправильно, шуичи уже прошел прослушивание, так что теперь его очередь. он составил сценарий много лет назад. когда впервые увидел, какое в мире было время, он захотел остаться в стороне. поэтому кокичи планировал каждое слово, записывал его и изучал снова и снова. а далее настали дни прослушиваний. на них он успешно так и не пошел. снова и снова. он никогда не ходил. сезон за сезоном. пока это шоу не наскучило. ему стало неинтересно, всё приелось. поклонники, которые сказали себе, что будут смотреть его всю жизнь, ушли, когда падение качества стало слишком очевидным. ома ни черта не помнит в этом сценарии, но какое это имеет значение? непредсказуемость — ключ к тому, чтобы делать вещи интересными, поэтому он так и поступит. —почему я хочу участвовать в проекте «школа отчаяния»? — он усмехается. —ну. мне здесь довольно скучно. но если бы я попал в «школу отчаяния», она бы стала интереснее. в последнее время ни в одном сезоне ни один персонаж не запомнился мне. так что я буду персонажем, который повлияет на всех, и я сделаю этот сезон самым интересным! на его лице появляется пустая улыбка. —я обещаю. его противоречивый взгляд на их искривлённые лица слишком хорош. он выскочил из комнаты, встретившись с шуичи, который посмотрел на него, нахмурив брови. —ты не скучный. не говори так. он смеётся. —забавно! пойдём?

***

кажется его прослушивание было идеальным, так как он был принят в 53-й сезон. шуичи тоже приняли отлично. он думает, что это хорошо, это должно быть хорошо. и всё же, по какой-то причине их реакция на эту новость была неудовлетворительной. шуичи не кажется взволнованным, даже когда он всегда был так взбудоражен мыслью о том чтобы оказаться в этом шоу. однако затем губы шуичи растягиваются в улыбке. —мы сделали это. он кивает. —ага.

***

в школе у ​​них не было друзей, кроме друг друга. кокичи разговаривает с одноклассником кайто и рассказывает, что его приняли. он не будет скучать по этому парню, но лучше сказать «прощай», чем исчезнуть без слов, верно? поэтому его глаза немного расширяются, когда кайто заявляет, что его тоже приняли. странно, он не ожидал, что кто-то, кто хочет мира для всех, будет участвовать в убийственной игре. однако у кайто была правильная реакция — возбуждение. чего-то ему самому всё же не хватало. вместо страстного возбуждения он получает пустоту внутри. он пакует свои вещи, прощается. скоро они встретятся с кайто прям в игре.

***

весь дом окутан тьмой, только слабый свет телевизора в другой комнате помог ему пройти по коридору. он много раз бывал в доме шуичи, ведь он всегда казался более гостеприимным, чем его пустое жилище. он стоит в дверях тёмной комнаты шуичи. они всё вместе делали в этой комнате. как долго? почти год? к этому моменту он уже потерял счёт времени. потому что ему было так весело тогда. каждый вечер после школьных будней, которые становились все невыносимее, они проводили в этой комнате. разговаривали, смеялись, плакали, засыпали вместе после успокаивающих слов друг другу, которые отчасти помогали. сегодня тут грязнее, чем обычно. ома осторожно вошёл внутрь, разорванные плакаты скомкались всюду и валялись под ногами. телевизор громко вещал, он рассказывал о том, как шестнадцать человек были выбраны для 53-го сезона «школы отчаяния». это только заставило его почувствовать себя более разбитым. шуичи даже не взглянул на него, когда он вошёл в комнату, его глаза были прикованы к экрану. его руки потянулись к пульту, как будто он хотел переключить канал, но похоже он втянулся в то что показывали на экране. кокичи опускает руки на спинку дивана и кладет на них голову, позволяя себе смотреть на экран. шестнадцать силуэтов людей среди которых есть он сам, Шуичи и другие люди, которые прошли кастинг. —это странно. — наконец говорит шуичи. кокичи приподнимает бровь, мол, «что странного?» шуичи, наконец, берет пульт, изучая кнопки в темноте. но кокичи знает, что парень ищет способы не смотреть ему в глаза. —как же мы с тобой... не счастливы? — один из пальцев шуичи зависает над кнопкой: — я имею в виду, мы хотели этого, верно? и всё же кажется неправильным полагать, что мы должны радоваться чему-то вроде этого. ты чувствуешь то же самое? в следующую секунду он задумчиво мычит. —может... я ничего не почувствовал, может, просто смущение... потому что... я не понимаю почему... —может, мы этого не хотим. кокичи следит за тем, чтобы взгляд сайхары упирался прямо в его лицо. —что ты имеешь в виду? те слова, которые ты сказал, когда мы впервые встретились, были ложью? мы подписались на смерть зря? ты это пытаешься сказать? шуичи морщится. — я... возможно, мои слова были ложью. ложью самому себе. знаешь, эта ложь заставляла меня продолжать стремиться к чему-либо. теперь это всё бесполезно. потому что я нашел кое-что ещё, что меня от и этого утаскивает. теперь всё, что я чувствую по поводу своего глупого решения — это сожаление! —что ты хочешь этим сказать? — спрашивает ома холодным голосом, подавляя ненужное разочарование. теперь ему становится ясно, откуда эта разбитость, пустота и сожаление. шуичи нажимает одну из кнопок, переключая канал на пустой экран, чтобы исключить источники раздражения, но комната оставалась освещенной. —...я нашел тебя. кулаки сжимаются, и кокичи отталкивается от дивана. —м-мы не можем этого сделать! —но... это наша последняя ночь, так что... —именно поэтому мы не можем! они оба не могут избавиться от своих истинных чувств, им приходится лгать самим себе. парням нужно убедить себя, что они довольны этим решением, потому что пути назад нет. если ома позволит сайхаре сказать то, что он действительно хочет сказать, они всё точно испортят. —это только усложнит задачу! — утверждает спустя некоторое время шуичи и неуверенно встаёт, наконец устанавливая зрительный контакт с кокичи. —что, если я умру? что, если ты... умрёшь? тебе кажется, лучше просто умереть с вещами, которые мы ещё не успели сказать друг другу? потому что для меня это не... даже если это тяжело, мне будет намного легче умереть, зная, что я кому-то... —стоп! я лучше умру вот так! — кричит кокичи. кажется, что этот ненужный аргумент рвёт всё; их связь, доверие, которое они испытывали друг к другу. потому что он эгоист. потому что он предпочел бы умереть, полагая, что он никем нелюбим, чем умереть, зная, что кому-то будет больно, если он умрёт. —...к-кокичи! — шуичи отчаянно кричит, — всё ведь в порядке! —как всё может быть в порядке? мы постоянно говорили себе, что мы хотим попасть в эту чёртову школу! мы хотим быть частью этой игры! а теперь выкрикиваем: «то, что я пытаюсь сказать тебе, не об игре!» шуичи делает шаг вперед. —меня не волнует игра! если мы умрём в нем, то... мы умрём! вроде бы это было довольно ясно, когда мы вошли в комнату где проходил кастинг, не так ли? проблема в том, что я не хочу умереть, прежде чем сообщу тебе, что я... шуичи останавливается. кокичи смотрит на него в ожидании. сайхара так сильно хотел сказать это, так почему же он сейчас остановился? он просто играет с ним? —т-ты прав. если я скажу эти слова, все будет ещё сложнее, но ты же знаешь, что я имею ввиду, верно? кокичи уже решил для себя, что он будет лжецом в игре, рассказал о задумке продюсерам. так почему бы не воспользоваться этим сейчас? получить преимущество в том, кем он будет до конца своей ограниченной жизни, солгать самому себе и опровергнуть свои чувства. сложные персонажи всегда умирают, поэтому, если он становится одним из них, то можно смело поднимать флаг смерти. но это просто доказывает, что шуичи прав, что они должны сказать то, что они хотят именно сейчас. слова ужалили его язык. эти три слова, понятно, почему шуичи не смог их произнести. поэтому он просто опускает голову и смотрит на скомканные разорванные плакаты, разбросанные вокруг него. —я тоже. воцаряется тишина. он слышит скрип кушетки, несколько щелчков и какой-то мягкий звук, наполняющий воздух. музыка. он не знает, что это за песня, но она уже доставляет удовольствие. он вздыхает. —кокичи. шуичи подходит к нему —помнишь, как мы в первый раз танцевали вместе? в то время это было ещё глупее. я считаю, что тема монокумы и прочего была в центре внимания, и в тот день мы были в стрессе, но танцы нам немного помогли. кокичи усмехнулся, скрестив руки на груди. —если ты хочешь понастольгировать, то тема чёртовых медведей не очень подходит. —я бы предпочел не проводить нашу последнюю ночь, танцуя под это, но я просто хочу, чтобы мы хоть немного расслабились. сейчас подходящее время для этого, верно? никто из них не знает, как правильно танцевать. шуичи поднимает руки, нахмурив брови. затем он разводит их для объятий... глупо. но кокичи цепляется за него, почти заставляя их обоих упасть. смеются. долго и тихо. они пока медленно передвигаются по кругу, переступая через беспорядок, в который превратилась эта комната. —извини за то что накричал. — кокичи бормочет что-то в рубашку шуичи. —все в порядке. я тоже кричал, так что не думай, что ты виноват. они расходятся, сжимают друг друга за руки и начинают медленно кружиться. —знаешь, ты всегда говорил, что я должен был быть собой, спасибо за это. все время вести себя счастливым было сложно. это утомляет. — говорит шуичи, мягко улыбаясь. кокичи фыркает, слезы затуманивают его обзор. —в самом деле! ты наконец решил признаться сейчас. ужасное время! ты такой раздражающий. шуичи смеется. —да, но мы только что оба несколько признались в своих чувствах. кокичи набирает скорость, они кружатся быстрее, затем опускается к лицу шуичи. —забавно, правда? затем поднимается обратно. шуичи нерешительно кивает. —я полагаю. они снова крутятся слишком быстро, спотыкаются и падают обратно на кровать. мятые плакаты впиваются в кожу кокичи, заставляя его задуматься, почему же шуичи разрушил свою комнату. потому что он возненавидел школу отчаяния? потому что, когда он освободился от лжи, которая убедила его, что он хочет добиться этого, тот факт, что ему это понравилось это вызвал у него отвращение? до такой степени, что он хотел избавить свою жизнь от всего, связанного с этим проектом? это просто глупая теория, но она кажется правдоподобной. —это же глупо, правда? жизнь после сегодняшней ночи... она закончится. — говорит шуичи, перекатываясь на бок чтобы быть лицом к кокичи. кокичи хихикает. —ага. мы тупые. это действительно глупо, насколько они позволили себе увязнуть во лжи, что заставила их обоих пройти через это. кажется, они даже не хотели участвовать в убийственной игре. теперь всё казалось дерьмом, их мирок мог развалиться в любую секунду. шуичи смотрит на него, кокичи смотрит в ответ. музыка подошла к концу, так что они застряли в тишине. лёжа на кровати, заполненной рваными плакатами с их самой большой ошибкой; улыбаясь друг другу. глаза шуичи закрываются. —очень. но эй, давайте вместе выживем. кокичи никогда не думал об этом, поскольку весь смысл убийственной игры в том, что люди умирают. но, возможно, он мог бы попробовать выжить. возможно, даже положить конец всей убийственной игре. так что он сделает это, он постарается разобраться. и тогда, возможно, они наконец смогут сказать эти слова друг другу. —обязательно. не слишком уверенно отвечает мальчик.

***

—кокичи ома! абсолютный верховный лидер! каэде сердито вздохнула. этот мальчик был головной болью. а его талант кажется ещё более сложной вещью для понимания. то, как он продолжает приставать к киибо, тоже раздражало. пока она ругает его, шуичи стоит рядом. он немного выпрямляется, услышав имя кокичи. кокичи ома. что-то в этом казалось таким знакомым и родным... но он не мог понять что. сайхара смотрит на него из-под полей кепки, исследуя паренька, чтобы вернуть себе хоть какое-нибудь воспоминание. он застывает когда понимает что кокичи, кажется, поймал его взгляд. но ома ничего не говорит, вместо этого в его выражении видна растерянность. а может, это признание? возможно он его узнал? неважно, что, но что-то в нём казалось до безумия знакомым и тёплым.