Тело

Адепт Цинхэ Не зашел в зал Совета и остановился перед Цзян Чэном, сложив руки в поклоне. Цзян Чэн выразительно смотрел на него и ждал. Должны поступить данные с разведки: место, где прятался Вэнь Чао. Он и Лань Ванцзи должны выступить в Илин завтра утром. Адепт нервно переминался на месте, не зная, как начать. — Говори, — приказал Не Минцзюэ, терпение обоих глав было на исходе. Адепт под его взглядом сжался сильнее и выпрямился из поклона. — Глава Цзян, этот адепт докладывает, в Илин найдено тело, по предложению, это ваш шисюн, Вэй Усянь. Прошу опознать. Цзян Яньли, справа от него, ахнула. Адепт с ужасом посмотрел в ее сторону, потому что не обратил внимание на присутствие девушки, и сложился в поклоне вновь, не находя слов. Кто-то извинился перед ней за него. Цзян Чэн не обратил внимание на воцарившийся шум. Главы Орденов обсуждали кончину Первого ученика Юньмэн Цзян и его только что найденное тело, пророчили разные виды смерти и наказания, которые, по слухам, применяли Вэни для таких сильных заклинателей, как Вэй Усянь. Ваньинь посмотрел на сестру, прижимающую руку к груди. Она ослабла за месяцы разлуки с братьями, и теперь Цзян Чэн надеялся, что успеет подхватить ее, когда она потеряет сознание. Он сам был в шаге от того, чтобы упасть на колени, ноги стали ватными, а грудь пронзила острая боль. Он вцепился в край стола, удерживая горький, почти скорбящий взгляд сестры. Тело Вэй Усяня… Его брат мёртв. Прошло три месяца, как он видел его в последний раз. Его брат не может быть мёртв. Он чувствовал, что Вэй Усянь жив. Первым отреагировал Лань Ванцзи, которого не было в комнате минутой ранее. — Покажите тело. Адепт взглянул на Лань Ванцзи и вновь посмотрел на Цзян Чэна, ожидая приказа. Цзян Чэн кивнул и подошел к сестре. Они единственные, кто мог опознать его тело. Он или она найдут в нем родные черты. Глава какого-то ордена открыл рот, чтобы возразить, но девушка упрямо подошла к адепту. — Приведите нас к телу, молодой господин, — сказала она и сделала шаг вперед. Цзян Чэн поспешил за сестрой, чтобы в любой момент подхватить её. Он видел все скрытые эмоции на ее лице. Надежду на то, что это не Вэй Усянь, и скорую скорбь по еще одному близкому ей человеку. «Вэй Усянь не мог умереть, — думал Ваньинь. — Он не настолько безалаберен, чтобы бросить сестру одну». — Молодая госпожа Цзян, лицо и верхняя часть тела несколько изуродованы, — сказал тот же адепт, семеня на шаг впереди от нее. — Вам бы… Они остановились около завернутого в ткань тела. Яньли и Цзян Чэн переглянулись. Рост схож с ростом Вэй Ина и телосложение. На ханьфу никаких опознавательных знаков, оно действительно черное, какие предпочитал Вэй Усянь, с красным нижним. Колокольчика души нет, Вэй Ин снял его, когда они покинули Пристань Лотоса, чтобы никто не мог быстро опознать их. — Колокольчик? — спросила Яньли. — Он у меня, — едва слышно сказал Лань Ванцзи. Цзян Чэн подавил вздох — откуда у Лан Ванцзи колокольчик Вэй Ина? Он должен потребовать ответа и само украшение позже — и попросил своего адепта убрать тряпку с лица, адепт Цинхэ Не всё еще не мог справиться метаниями души по поводу Яньли и ее присутствия. Лицо действительно изуродовано, не видно ни одного уцелевшего участка, кое-где видны кости. Земля и трава смешались с кровью и взлохмаченными волосами. Зубы выбиты. Цзян Чэн не хочет думать, каким образом умер этот человек. Яньли сглотнула и махнула рукой, прося продолжить. Адепт в фиолетовых одеждах открыл грудь и живот, которые тоже изуродованы, как и лицо. По расположению ран, по груди прошлись кнутом, делая из кожи кровавое месиво. Цзян Чэн прикрыл глаза, вспоминая тело Вэй Ина, его шрамы и родинки и что-либо ещё. Ничего не приходило в голову. Любая травма заживала на нем как… на собаке. Кстати о собаках. — Снимите штаны, — приказал он. Адепты красноречиво смотрели на Яньли, которая холодно и внимательно смотрела на изувеченное тело. Мертвый мужчина есть мужчина, чтобы смотреть на его тело такой нежной девушке как она. Адепты красноречиво оставили кусок ткани на паховой зоне. Цзян Чэн присел. Ноги действительно уцелели лучше всего, тот, кто хотел спрятать труп, постарался на славу, значит, у этого человека были яркие опознавательные приметы на верхней части тела. Груди. Животе. Шрамы, родимые пятна. Он осторожно приподнял голени, здесь и на щиколотках, должны сохраниться шрамы от собачьих зубов. Тогда Вэй Ин был маленьким и не имел золотого ядра, которое способствовало быстрому заживлению ран. Только вот след от тавро отчего-то не зажил, может печать подкреплена каким-либо заклинанием, которое не давало возможности исцелить его. Цзян Чэн посмотрел на левую сторону груди, где были видны ребра. — А! Дева Цзян! — закричал кто-то. Яньли с помощью Саньду, который Цзян Чэн оставил на земле, отодвинула тряпицу на пахе и выпрямилась. Цзян Чэн мог простить ей неуважительное отношение к своему мечу. — Это не он, — сказала она и смотрела на пораженного Цзян Чэна счастливым взглядом с выступающими слезами. — Это не А-Сянь. Цзян Чэн взял её руки в свои. Он тоже знал, что это не Вэй Ин, даже не бросив взгляда на то, по чему определила сестра. — Ты права, это не он. Он ищет на ее лице ответы на вопросы. Перед глазами проносится моменты, когда Яньли была особо нежна с Усянем, но в них нет романтичного подтекста. Их всегда разделяли отношения брата и сестры. Любые игры в трехлетнего Сянь-Сяня и взрослую старшую сестру являлись лишь баловством обоих, чтобы обсудить серьезные темы в шуточной манере. Любые слова Вэй Ина о том, что он проживет с шицзе долгую счастливую жизнь, лишь попытка утешить ее, показать, что она любима шиди, и что он будет заботиться о ней всю жизнь. Цзян Чэн знал это, видел это. Их не могли связывать более близкие отношения. — Слышал, Вэй Усянь подрался с Цзинь Цзысюанем, чтобы разорвать помолвку. Не значит ли это, что невеста была нужна ему сама, — сказал кто-то в толпе. Адепты засмеялись. — Верно, ходили слухи, что… Яньли повернулась к этому адепту, и он замолчал, оставив взгляд на ее руке с Саньду, меч слегла подрагивал в ножнах. Цзян Чэну казалось, что она вытащит его из ножн и придаст линчи сплетника, посмевшего при ней осквернять ее и ее брата. И вряд ли кто-то посмеет останавливать дочь Пурпурной паучихи. — Вы знаете, — начала она, угрожающе приподнимая Саньду. — Я вырастила А-Чэна и А-Сяна сама. Не раз я лечила их раны, знаю их ссадины. А-Сянь упал с меча, когда ему было шесть, и получил глубокий шрам на бедре. Здесь его нет, поэтому это не мой брат. Толпа пристыженно опустила глаза. Конечно, дева Цзян была старшей в семье, и по ее навыкам в целительстве можно было судить, что она часто лечила раны младшим братьям. Никто даже не подумал, чтобы она могла состоять в непристойных отношениях с сыном слуги, имея жениха. Цзян Чэн кивнул, бросая на тело последний взгляд. Материал одежды тот, который носил шисюн, и вышивка на платье совпадала. Кто мог найти похожую одежду, кто мог изуродовать тело, внешне напоминающее его. Кому это нужно. Вдруг это и правда он… Но на щиколотках и бедрах нет следов от зубов, как и тех шрамов от отцовского меча, который стащил Вэй Ин, одержимый идеей полетов. Тогда Цзян Чэн долго шутил над тем, что брат чуть не потерял свое достоинство буквально. Он положил руку на спину сестры и увел. В её глазах стояли непролитые слезы, а щеки покраснели от стыда. Слишком часто она слышала от слуг шепотки подобного содержания и давала им повод. Неверная невеста, проводящая большую часть своего времени с сыном слуги, позволяющая держать себя за руки и приобнимать, лежать на коленях. Девушка, которая чистила ему семена лотосов и кормила с рук. — А-Чэн, а-Сянь жив. Он правда в порядке? — только оказавшись в отведенных ей покоях, она дала волю слезам. — Да, я уверен, что он жив, — сказал он, обнимая её. Как же он хотел, чтобы Вэй Ин оказался прямо здесь и сейчас, чтобы не лгать сестре. С Луанцзан не возвращаются. Даже мертвыми.