Мой ласковый и дикий зверь

И снова утро. Опять дикое похмелье. Мешки под глазами старят лет на десять. За каких-то два месяца я успел исхудать до неузнаваемости. А еще я начал курить. Никогда не понимал людей, получающих удовольствие, вдыхая тяжелый сигаретный дым. Теперь понимаю, но пояснять все равно не хочу. Все та же депрессия продолжает донимать меня, разрушая понемногу былые остатки никудышней жизни. И только верный друг Сашка, намеренья которого к моему величайшему удивлению оказались совершенно чисты, всегда рядом и помогает в трудные минуты моих несладких серых будней.

***

Спустя 6 месяцев

Покажите мне хоть одного человека, который считал бы, что любовь вечна. Сомневаюсь, что вы найдете много сторонников этой жалкой теории. Ведь не любивший, не может знать истины. Я с превеликим удовольствием иногда прокручиваю в голове эту странную историю, пытаюсь вспомнить, что я чувствовал в те моменты, но не могу. Раны затянулись, и боль, казалось бы, ушла навечно. Лишь иногда воспоминания тяжелым камнем ложатся на душу. Его красивое лицо, эти восхитительные будто аристократические пальцы рук, сводящая с ума улыбка – все было словно во сне. Мне и сейчас, временами кажется, что всего этого и не было вовсе. Что это очередной полет моей фантазии. Фантазии, которая принесла боль и оставила глубокий шрам на теле. Иногда меня спрашивают, откуда эта длинная полоса, простирающаяся от груди и до самого пупка? Я с улыбкой отвечаю, что когда-то у меня был любимый кот. Но теперь его больше нет. Прошло достаточно много времени, и я успел измениться. Я полностью оправился и больше не позволяю себе это глупое нытье. Воспоминания о Теоне вызывают только теплые чувства, хотя я все еще на него в обиде, за то, что он так и не сказал то, что я больше всего хотел услышать. В праве ли я винить его? Думаю, да. Но теперь все позади. Став прежним, я наладил свою жизнь и даже переехал в другую квартиру. А ведь до последнего тянул, в надежде, что когда-нибудь за дверью я услышу до боли знакомое мяуканье или же после, родные теплые руки снова обнимут меня, как и прежде. Но сказки – сказками, а жизнь остается жизнью и чуда так и не произошло. Если так задуматься, то всего одна лишь ночь перевернула мой мир с ног на голову. Ну вот, опять нытье. Все, закругляюсь.

***

Сегодня я сдал последний экзамен по мифологии Древнего мира на пять. Окончание сессии мы решили отпраздновать всем курсом в ближайшем милом кафетерии. Ко мне снова клеились знакомые девчонки, уламывая пойти с ними на свидание в это воскресенье. Дофлиртовался блин, теперь придумываю пути отступления. У меня сейчас никого нет на горизонте, да и не хочется мне отношений. По крайней мере, пока. - Дим, ну Ди-и-им, ну пойде-е-ем, - упорству Лерки не было предела. За столиком напротив меня сидит Сашка и лишь насмешливо лыбится. Нет, чтобы помочь, гад. Кидаю на него обиженные взгляды. Он внимательно наблюдает за всей этой историей, даже не пытаясь ничего предпринять. Рядом с ним громко спорят два вполне угашенных парня, а он все на меня поглядывает, глаз не отводит. Ну по глазам же его хитрющим все вижу! Почему он не делает ни каких шагов мне на встречу? Не, я конечно взаимностью отвечать не собираюсь, но точку в этом деле поставить надо. Такое впечатление, будто бы ему доставляет удовольствие просто наблюдать за мной со стороны. Он что мазохист? - Нет, девочки, нет…Я занят, мне некогда, - отбиваюсь от их постоянных нападок. Что ж за пиявки попались. Вижу, что ситуация выходит из-под контроля. А если…? - Девчонки, я гей, - возможно, это охладит их пьяные головы. Я правда, пытался врать как можно убедительнее. Сашка был в шоке. Он сильно сдерживался, чтобы не заржать, когда я взглядом сказал ему «убью». - Что-о-о? – обе подруги выкатили глаза и, встав из-за столика, держа друг дружку за руки, обиженные укатили в сторону женского туалета совещаться. А иногда с ними по-другому не получается. В этот вечер я не был пьян. Я вообще зарекся, что больше не буду портить себе нервные клетки и печень. Но, к сожалению, курить так и не бросил. Облокотившись на перила, у выхода из кафе, я пытался распланировать два месяца каникул, чтобы не болтаться потом без дела. Пепел падал на землю, а мысли все были далеко. Сзади кто-то мягко положил руку мне на плечо. - Ну что, Дим, домой? – Сашка помахал передо мной своими часами, тыкая пальцем на стрелку циферблата. Уже десять, пожалуй, пора. Мы вежливо попрощались со всеми и вызвали такси. Я хотел его спросить о многом, но слова не складывались в осмысленные фразы. А он был нем как рыба. По дороге домой этот пьянчужка умудрился заснуть у меня на плече. Только по приезду домой мне удалось растормошить его. А ведь в кафе он казался совсем трезвым. Сначала я довел домой его, затем опустился на этаж ниже и посмотрел на старую знакомую дверь своей бывшей квартиры. Она все еще оставалась моей, я не хотел ее продавать, ведь это был родительский подарок на двадцатилетие. Я просто временно переехал, надеясь, что когда-нибудь все же вернусь в эти родные стены. Любопытство и ностальгия одолели меня. Я засунул руку в карман и, нащупав ключ, который на удивление ношу с собой каждый день не понятно для чего, подсунул его к отверстию замочной скважины. Замок щелкнул, и я попал внутрь. Было немного пустовато, так как часть мебели была успешно вывезена в другое помещение, но все же уютно. Ноги сами понесли меня в спальню, которая всегда была для меня чем-то большим, чем просто обычная комната. Не раздеваясь, я плюхнулся на старую добрую двуспальную кровать. В чем, в чем, а в деньгах отец с матерью никогда мне не отказывали, и я свободно мог покупать все необходимые душе и сердцу вещи. Где-то около часа я лежал с закрытыми глазами на слегка жестковатой постели, окутанный теплыми и не очень воспоминаниями. А ведь не выкинуть так просто из головы то, что пустило свои длинные корни, понемногу отравляя душу и тело ядом. Старые добрые часы простукали одиннадцать, и я все же решился провести здесь ночь. Было лень куда-то идти в такое время. Сначала я зашел на кухню, открыл окно и вдохнул свежий ночной воздух. Запахи сирени, растущей прямо напротив, сразу же заполнили помещение приятным цветочным ароматом. Я зашел в ванную, чтобы принять освежающий душ. После всех этих посиделок от меня так и несет женскими парфюмами , а еще сигаретами и дешевой выпивкой. Вся одежда тут же отправилась в бельевую корзину. Посмотрим, возможно, здесь еще осталось кое-что из личных вещей. Я зашел в душевую кабину и включил приятную телу летнюю воду, подставляя голову под тяжелые струи. Мое купание снова превратилось в сеанс психотерапии и, забивая мозг разного рода дурными мыслями, я так и стоял, опершись руками о стену, опустив голову вниз. Громкий рингтон мобильного телефона быстро привел меня в чувство. Я спешно выключил воду и потянулся за полотенцем, которое тут же обернул вокруг оголенных бедер. Оказавшись в коридоре, сразу же по звуку принялся искать мобильный. В квартире было слишком темно и я, бывало, спотыкался о разного рода предметы. А ведь свет включить-то лень! Наконец я понял, что телефон, который подозрительно слишком долго звонит, находится в моей комнате. Я вошел внутрь и звук прекратился. Глаза вроде бы как и свыклись с окружающей темнотой, но рассмотреть некоторые вещи было все еще сложно. Я принялся щупать все подряд, вспоминая, куда дел этот чертов сотовый. Вот, снова звонит. Вижу, он лежит на кровати, правда, как-то странно. Дотягиваюсь до этой проклятой трубки. - Кому это я нужен в такое время, черт побери? – полотенце начинает съезжать, и я резко подхватываю его, завязывая потуже и одновременно притягивая телефон к уху. Тишина. Паника охватывает меня. Вдруг становится страшно до жути. По телу пробегает дрожь, я начинаю тяжело дышать, но трубку от уха не убираю. И вдруг слышу шепот не то в телефоне, не то где-то неподалеку. - Обернись, - в страхе замираю, выпуская из рук трубку, которая с гулким шумом падает на линолеум. Мышцы словно одеревенели, нет сил даже повернуться, а я ведь знаю, что ОН стоит сзади. Чувство будто предсмертное. От испуга крепко закрываю глаза и медленно разворачиваюсь. Внезапно чьи-то настойчивые и горячие губы впиваются в меня нежным поцелуем. Язык заходит внутрь, пробуждая спящее глубокое чувство, давно забытое и закрытое на сотню стальных замков. Чужие руки ложатся на шею, притягивая ближе для более глубокого проникновения. У меня, наверное, вся жизнь перед глазами пролетела за секунды, которые позже будут казаться мне вечностью. Конечно же, я не мог не узнать этих нежных рук, настойчивых и так полюбившихся за короткое время губ и эти глаза, которые уже давно стали для меня проклятьем. Все было словно пленено туманом. Я боялся выпустить его из объятий, и поэтому рьяно отвечал на все его прикосновения, заставляя непристойные и давно позабытые звуки вырываться наружу. Словно два диких зверя мы напали друг на друга, стоя посреди комнаты и лаская друг друга губами. Переплетая руки, губы целовали глаза, щеки, лоб, а затем снова размыкали чужие уста для поцелуя. Мы не могли никак насытиться друг другом. Губы не хотели расцепляться, а лишь терзали все сильнее, все неистовей, до боли. Настолько сильным было чувство. Пропасть и пустота, образовавшаяся на месте вырванного давным-давно сердца, стала заполняться понемногу. Внутри все рвет и болит. Но эта сладкая боль, которая заставляет не только страдать, но и приносит счастье. Без нее жизнь не была бы жизнью. Я грубо разрываю пуговицы на его рубашке, обнимаю его обнаженный сильный торс. Оставляю отметены на его шее, плечах, груди. Я не хочу, чтобы они исчезали. Пусть весь мир знает, что это создание принадлежит только мне. Полотенце, опоясывающее обнаженные бедра, уже давно валяется где-то на полу. Он сжимает меня в объятиях до хруста костей. Еще немножко и я задохнусь, но вряд ли уже смогу остановиться. Мы дышим друг другом. - Ты мой кислород, мой наркотик, мое противоядие, которое должно залечить отравленные тобою же раны. Я больше никуда не отпущу тебя. Ни на шаг, ни на миллиметр, никуда. Я умру, если ты снова исчезнешь. Слышишь? Не смей больше заставлять меня страдать, - он ничего не ответил, а лишь продолжил ласкать мое тело, опрокидывая меня на кровать. В его глазах отражалась не то боль, не то отчаянье и грусть. Он молчал, но мне не нужны были его слова. В глубине души я уже знал ответ. Я хотел поскорее заполнить пустоту, разрывавшую мое сердце на части. Тело вздрогнуло когда он приставил свой набухший орган ко входу. - Ты сделаешь это так, без подготовки? - ему казалось было все равно. Он резко вошел, а затем замер. Я вскрикнул. Невыносимая боль пронзила позвоночник вдоль и поперек, и я выгнулся дугой навстречу, с силой кусая собственные губы. Он тут же заткнул мне рот языком, просовывая его дальше и дальше. Член внутри меня задвигался с небывалой скоростью, вбиваясь в мое хрупкое тело столь же неистово. Мне было до жути больно, но я все равно получал несказанное удовольствие от его ласк. Рука опустилась на мой орган, массируя его в такт резким толчкам. Губы издавали постыдные звуки. Руками я крепко схватился за спину Теона, пытаясь удержать изо всех сил. - Я так соскучился по твоему восхитительному голосу, - он вошел в меня под другим углом, сильнее вжимая в постель, и я застонал еще громче, довольствуясь появившейся улыбкой на его лице. Ты просто с ума меня сводишь, Теон! Мои ноги оплели его стройные бедра, заставляя проникать член во всю длину. Он прикрыл глаза от блаженства, которое доставляло мое гибкое тело. С его лица не сходила, казалось бы, счастливая улыбка. На мгновение он ускорился еще больше, заставляя меня содрогаться в экстазе. Стоп. Он больше не двигается. Теон опрокидывает голову назад, раскрывая рот в немом крике. Чувствую бешеную пульсацию его члена и растекающуюся вязкую жидкость внутри. Капельки пота тоненькими струйками спускаются по его шее. До чего же красивое зрелище. Был бы художником, написал бы картину. Ну вот, он уже удовлетворил себя, а я все еще мучаюсь со стояком. Кажется, он без слов понял мою немую просьбу и склонился перед моим пахом. Язык коснулся головки, с жадностью слизывая выступающую смазку. Ловкие пальцы с необычайной осторожностью мяли мои ягодицы. Я запустил пальцы в его мягкие волосы, сладко выгибаясь от нарастающего оргазма. Еще чуть-чуть, еще совсем чуть-чуть. Руки потянулись к его лицу. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня! Словно ясновидящий он прильнул ко мне, даря последний страстный поцелуй, который заставил меня закричать от нахлынувшего разом экстаза. Удовлетворенная улыбка расплылась по его очаровательному лицу. - Я вернулся, мой дорогой, я вернулся.