Последний шанс

Анбу у скрытой деревни Листа всегда было именно тем местом, куда стремились многие. Одни, просто потому что это было интересно, другие делали это из-за родственников, которые когда-то работали там. Третьим же хотелось просто больше приключений, из-за чего они тоже стремились туда попасть. После смерти Данзо многое случилось с этим местом. Борьба и делёжка власти продолжались долго. Пока Какаши Хатаке не взял это дело в свои руки. Понятное дело, сразу после войны, единственное, что хотелось бы Узумаки — это стать Хокаге. Но нет, жизнь решила по-другому. И в этом тоже Хатаке поспособствовал. Да и вообще, на данный момент Наруто искренне благодарен сенсею в принципе хотя бы за то, что он отправил его учиться и отсрочил время становления Хокаге, дал время ещё раз подумать. Ну и Узумаки за это время в принципи и передумал. Эта мечта была замечательной, безумно искренней, никто и не спорит. Да только вот… Слишком многое изменилось с детства. Но звучало-то красиво, именно поэтому Наруто использовал эту фразу и дальше. Она была стимулом двигаться дальше, стимулом работать и совершенствоваться. Но это время прошло и мнение самого парня уже изменилось. Именно поэтому, услышав предложение вступить в Анбу, Наруто согласился. Да и… Как бы он не любил жителей Конохи, приключения ему были всё равно намного интереснее. С Хинатой он поговорил в самом конце войны. Да, Наруто было правда жаль бедную девушку, но у него были к Хьюго только теплые, сестринские чувства. На этом они и остановились. Сакура была занята работой в госпитале, а вот Саске… Он отправился в Анбу вместе с Наруто. И последний был правда счастлив. — Всё в порядке? Ты чего застыл? — воспоминания прерываются и Наруто на пару секунд даже теряется. Ах, точно, он же на задании. — Прости, всё в порядке. Просто воспоминания нахлынули. Вспомнил, как попал сюда, — Узумаки улыбается уголками губ и внимательно смотрит на Саске. — Придурок, — без капли злости, привычно тянет Учиха. В глазах чуть теплеет, нет привычного холода. — У нас миссия вообще-то, а ты прохлаждаешься. — Прости-прости, — Наруто улыбается широко и тихо смеётся. Затем опускает рыжую маску на лицо и треплет волосы. — Куда подевались остальные? Под «остальными» подразумевались: Сокол, Журавль, Ворон и Волк. В Анбу никогда не назвали имён, лишь позывные в честь животных. И маски на лице, в честь позывных. Соколом был Широ, длинноволосый парень, специализирующийся на холодном оружие и пропуске через него чакры. Волк и Ворон — два брата, Риото, он же Рио, и Тору. Братья близнецы, занимавшиеся по большей части блоками и щитами. Они без проблем могли призвать огромные толпы мертвых, поставить барьер, который может выдержать огромное количество техник среднего уровня, да и вообще в принципе были замечательными ребятами. Позывной Журавля был у Хиро, единственной девушки среди всей нашей компании. Ёе специализация, по большей части, была на ядах, противоядиях и медицинских техниках. Лиса и Волк являлись позывными у Наруто и Саске. Оба парня являлись атакующими и именно ударная сила была сосредоточена на них. И именно в таком составе группа находилась уже третий год. Обычно, если группы и составляли, то в них было не больше четырёх человек, но… В этом случае ребятам повезло, их группа хоть и была самая многочисленная, миссий выполняла много, так что никто не жаловался. Но им было комфортно. Им всем. Даже Саске, который кажется обычно закрытым и холодным, привык к ребятам и был рад с ними общаться, хоть и не показывал этого. Наруто знал, чувствовал тоже самое. Эти ребята заменили ему настоящую семью и Узумаки был правда счастлив. — Когда-нибудь ты вообще начнёшь следить за дорогой? — Саске ловит Наруто за руку, пока последний чуть не побежал в другую сторону. — Заканчивай летать в облаках, мы практически на месте. — Извини, — Наруто перемещается на другое дерево, оглядывая местность. Становилось как-то неспокойно. Цель их миссии была в поиске особо опасного амулета и его уничтожении. Огромное количество групп уже было отправлено на это дело, но никто так и не возвращался. Что-то маячило где-то на периферии сознания, привлекая всё внимание. Будто такой тревожный звоночек, второй говорил о том, что мы что-то забыли. — Где остальные? — Наруто ещё раз спрашивает, оборачиваясь в сторону Саске. Парень не отвечает, он просто застыл на месте и смотрит в одну точку. Его глаза расширяются от ужаса, а рука машинально достает катану. — Волк? — Наруто переспрашивает, начинает нервничать ещё больше, а затем и взбегает по деревьям. Представшая перед глазами картина заставляет похолодеть от ужаса. На земле, точно без сознания, лежала Хиро. Нога, изогнутая под неестественным углом и кровь, везде кровь. Тору сидит прямо около неё, крепко держа за руку и что-то нашептывает, раскачиваясь. Рио держит в руках свитки, пытаясь заслонить барьерами брата и Хиро от… Огромного светящегося шара? Но нет ни единого звука, там барьер что ли? Узумаки лихорадочно размышляет. Наруто не верит своим глазам, да вот только руки сами складывают печати. Через секунду появляются клону и срываются в бой. Саске тоже слетает с дерева, на ходу создавая в руке Чидори. Широ, обнажив оба меча тоже отбивается от сгустка света. Даже сквозь эту маску видно, насколько парень в гневе. Внезапно всё заполняется звуками. Становится шумно, везде слышен лязг клинков и взрывы. Наруто создаёт во второй руке Расенган, оказывается прямо около «оппонента», направляет руку в самый центр, и… Ничего. Совершенно. Белый шар лишь на совсем немного отталкивает назад и всё. Только в ответ на технику Узумаки, в парня летят три таких же огромных сгустка света и энергии. — Что с Хиро, Курама? — Наруто прячется за деревьями, обращаясь к молчавшему лису. –Она ещё жива, я и этот парень около неё подпитываем её чакру и жизненные силы, но я не знаю, как долго мы сможем это делать. Ей вряд ли осталось ещё много времени. Белый шар сносит дерево и проносится лишь в метре от Узумаки, но последнего внезапно пронзила дикая боль. Рука взрывается будто фейерверками. Наруто из последних сил отталкивается от ветки, да и как раз вовремя, туда прилетает ещё один шар. Парень шипит от боли, Курама в голове что-то настойчиво повторяет, но Узумаки не слышит, боль застилает мозг. Наруто поднимает голову и устремляет взор вперёд. Саске и Широ не лучше, они оба все ещё уклоняются от белых шаров, но выглядит потрёпано. Риото лежит около камней, его маска, расколотая на две половины, лежит рядом. Наруто прикусывает до боли губу и срывается с места. В сторону парня снова летит сгусток. Боль пульсирует в голове, ноги становятся слабыми. Узумаки снова из последних сил подхватывает тело Риото и прыгает в сторону леса. Оставляет там парня, понимая, что тот просто вырубился и вновь возвращается на поле боя. Всё тело покрывает красно-оранжевая чакра, Наруто снова складывает печати. Появляются клоны, много клонов.  – В детстве старик читал нам об этом амулете, — в голосе Курамы растерянность. Наруто не останавливается, лишь несётся дальше, по дороге уклоняясь от шаров.  – Его появление не было понятно никому из ныне живущих, но было и известно немного. С каждым появляющимся шаром, сила этого амулета возрастает. Те шары, которыми он атакует, нельзя разбить или уничтожить, единственный вариант, это просто уклоняться от них. И сам амулет завязан на… ,– Курама притих, не договаривая. Наруто злиться, чакра вокруг него бушует. Он снова и снова атакует огромный, тот главный сгусток энергии. — На чем он завязан, ну? — спрашивает Узумаки через пару секунд. На руках кровь из-за разбитых костяшек, на теле плюс ещё новых ожогов, царапин и ссадин. Но никакого эффекта. Маска держится на лице еле-еле и Наруто в принципе не знает, что делать.  – На поглощении чакры. И единственный способ его уничтожить, отдать всю чакру и умереть. Старик говорил, что это возможно только в том случае, когда у человека… Назовём это повышенным количеством чакры. Но это может вызвать за собой разные последствия. Чакры может не хватить, никто не знает, какое точно количество будет на- — Ты знаешь, что я сейчас буду делать, — Наруто перебивает лиса.  – Только посмей! – в голосе лиса тревога перемешивается с гневом.  — Я не отдам тебе чакру, слышишь! И я не для этого тебе это всё рассказывал, Узумаки. Ты должен уходить, вы все должны уходить, прямо сейчас. — Я не могу их бросить. И я должен их спасти. Иначе не выживет никто.  – И тогда они будут винить себя всю оставшуюся жизнь, как тебя такое? — Зато у них будет эта жизнь! Курама, пожалуйста… – Ты идиот, Узумаки. Но да, я поклялся оставаться с тобой, у меня нет другого выхода. Наруто ловит взгляд Широ, знаком показывая, что у него есть план, и нужно отвлечь эту белую штуку хотя бы на пару секунд. Парень кивает в ответ и взмахивает клинками. Узумаки пригибается, пропуская шар над собой и несётся к Саске, хватая его за плечо. — Сейчас я отведу этот шар подальше отсюда. У меня есть план, — максимально четко говорит Наруто. — Мне нужно, чтобы ты сейчас придержал Широ и чтобы он никуда не полез за мной. — Наруто, нет, — Саске почему-то не верит. — Только попробуй куда-то дёрнуться, ты опять во что-то ввяжешься, нет, — какое-то седьмое чувство подсказывает Учихе, что что-то не так, но… — Ты мне не веришь, что ли? — Наруто улыбается, хлопает друга по плечу. — Всё будет в порядке, мне нужна твоя помощь, пожалуйста, Саске… Шар взрывает в нескольких шагах от них, Широ падает на землю. «Времени больше нет, простите, ребята, " — Наруто прикусывает губу, снова создавая клонов. Через пару секунд Рассен-сюрикен гордо кружится на ладони. Узумаки подлетает к шару, пускает технику ровно в него. Сгусток поглощает чакру и выпускает новые шары. Наруто петляет и летит в другую сторону, подальше от друзей. И о чудо, это действительно работает. Главный шар летит за ним, не прекращая кидать в спину эти белые «техники» – Этого места хватит, можешь не бежать дальше, — голос Курамы звучит глухо. — Шиноби Конохи должны сделать всё, ради спасения деревни, — Наруто тормозит на открытой поляне. — Что мне делать дальше? – Выпустить чакру. Курама молчит дальше, не даёт никаких указаний, так что Наруто просто складывает руки в печать Тигра и сосредотачивается. Воздух дребезжит и становится будто тяжелее. Каждый вздох становится делать все труднее. Вокруг Наруто и его «оппонента» медленно появляется красно-синий барьер из чакры. Из прокушенной губы течет кровь. Сгусток просто стоит на месте и не дёргается, это пугает. – Ты ещё можешь это всё прекратить, Наруто, — Курама тоже тяжело, это понятно по дыханию как минимум. — Шутишь что ли. Если я могу помочь, то я помогу, вне зависимости от того, какой ценой это будет. Они слишком мне дороги, ты же знаешь, — чакры все больше и больше, у Наруто кружится голова, он приземляется на колени, но не может опустить руки, не сейчас. — Прости меня за всё, Курама. И спасибо тебе, ты слишком часто мне помогал, поддерживал меня. В детстве, я помню, как быстро залечились мои раны, да и сейчас тоже. Ты правда делаешь очень много для меня, спасибо тебе за всё это, — по щеке катиться слеза, но Узумаки улыбается, чисто и искренне. Белый шар будто начинает впечатывается в эту чакру. Он становится чуть бледнее, но и Узумаки тоже. Постоянно теплые руки становятся холодными, и синеют, слишком быстро. Дышать становится ещё тяжелее. – Я рад, что познакомиться с тобой, Наруто Узумаки, – в голосе лиса сквозит уважением и Наруто правда улыбается, спустя много лет он смог найти свою семью, смог найти тех самых близких, которые поддержат. Он был… Правда счастлив. — Наруто, не смей, ты слышишь! Прекрати это, сейчас же! — на периферии маячит женский голос. Хиро, вся бледная и поцарапанная, хромая, неслась в сторону огромного барьера. За ней летел Саске. Девушка бьёт кулаками по барьеру, по костяшкам течет кровь, но это не помогает, это бесполезно. Шар пытается вырваться, он будто кричит и вырывается, вот закладывает и поднимается жуткий вихрь. – Сейчас ты должен вложить всю чакру за раз, Наруто, — почему-то Узумаки слышит в голосе лиса какие-то слёзы, но он просто списывает это на ветер. — Прости меня ещё раз, Курама. Парень вскидывает обе руки вверх, из горла вырывается крик. Сгусток тоже «кричит», чакра закрывает обзор, Наруто видит ее потоки. Мир перед глазами меркнет, земля содрогается. — Наруто, пожалуйста, нет! — Только попробую умереть, придурок, слышишь! – Спасибо тебе за всё, Узумаки. Последние реплики каждого из присутствующих запечатываются в создании. Наруто правда счастлив, даже сейчас. Он в последний раз улыбается. По щеке течет ещё одна слеза. Последний чакра вырывается из рук, последний вздох. Все звуки прекращаются внезапно, Наруто чувствует, как тело падает на землю. Через буквально секунду его переворачивают, кладут руки на грудь, что-то шепчут, медицинская магия окутывает организм, но… Тут уже ничего не поможет. — Простите меня за всё, — Наруто шепчет, хрипло. Он уже видит саму смерть, она склонилась прямо над ним, давая договорить последние слова. — Возможно я был где-то груб с вами, простите и за это. Вы сильные, я уверен, вы справитесь. Саске, ты стал для меня братом, лучшим другом и союзником одновременно. Не забывай о том, что в тебя всегда верят и будут верить. Хиро, оставайся такой же сильной. Ты всегда была именно такой, для всех нас. Риото, Тору, Широ… Передайте им, что они тоже были мне дороги. Держитесь друг друга, я был рад, что мне выпала возможность познакомиться… С такими замечательными людьми как вы… Простите меня за всё, р-ребят… Глаза парня закрываются в последний раз. Но даже так, в последний миг он успел улыбнуться. Смерть прикасается к нему своими холодными пальцами, отнимая жизнь одного из последних Узумаки. Он уже больше не услышит всхлипывания Хиро, которая из последних сил пыталась вытащить его с того света. Не услышит он и слёз Риото, Тору и Широ. Саске тогда был единственным, кто сохранял спокойствие. Через десять минут он дрожащими руками подхватил тело друга и без слов и лишних действий отправился обратно в деревню. Да вот только… Не услышит Узумаки тех горьких слёз и всхлипываний, которых Саске не сможет душить в себе, когда вернётся домой в Коноху. Когда Учиха поймет, что единственный друг, тот человек, который всегда был ему важен… Да его больше нет и всё. Он больше никогда не сможет ещё раз подстебать Узумаки или не сможет просто в тишине сидеть с ним около озера, когда они оба разбирали документы. Больше никогда. Никогда ведь, верно?