Императрица

      Принцесса остановилась в полушаге от поворота в коридор, который вёл прямо в огромный золотых оттенков тронный зал.       «Мордорскую пиявку за ухо!» — только это так редко используемое девушкой слово сочетание пришло ей на ум. Она поняла, что в любой момент может столкнуться с Лесными эльфами.       Она кивнула Лэнвэ и уже собиралась уходить, как вдруг вспомнила:       — Эльфийка. Нимлот приходил к ней? — Принцесса повернулась к командующему.       Эльф задумался. Его брови сместились к переносице, а губы поджались.       — Ваш брат отсутствовал во дворце несколько часов и только что вернулся. — тихо чтобы никто не услышал, доложил Лэнвэ.       — Значит, он навестит её в ближайшее время. — Эллет натянула капюшон плаща.       «Или же сегодня… Рискованно идти туда: у меня нет желания быть замеченной».       Командующий заметил тёмную кровь на лице принцессы. Он поспешил извлечь из-за пазухи доспехов аккуратно сложенный платок зелёного цвета. Задавать вопросов он не стал, понимая, что ответа не получит.       — А что Лесные эльфы? Куда они направились? — спросила Лафтрия, благодарно принимая платок из его руки.       — Принц Трандуил сейчас вместе с владыкой. Они, кажется, делятся советами, как лучше укрепить границы, — с явной заинтересованностью в голосе доложил Лэнвэ.       «Ты и сам не против присоединиться к ним», — подумала принцесса и слегка улыбнулась, вытирая тёмную запёкшуюся кровь тролля с лица.       — Кто в его свите?       — Всего лишь командующая и главный советник. И где-то тридцать эльфов, — уже скучающе сообщил Лэнвэ.       Лафтрия кивнула и следом сложила зелёный платок, который запачкался багровыми частичками засохшей крови. Знающие эльфы ни за что не перепутают эту кровь с эльфийской: по венам троллей течёт тёмная и очень густая жидкость. Если бы не мощное сердце, размером с лошадиную голову, кровь текла бы, словно ежевичное варенье.       «Зачем ему советники? Неужели он играет большую роль в своих краях, нежели я ожидала?» — задала себе вопросы эллет, на которые в ближайшее время ей никто не ответит.       — Я подарю тебе новый, расшитый золотом. Помни: ты мои глаза и уши. — Лафтрия всмотрелась в лицо командующего.       Эльф склонился в низком поклоне. Девушка посмотрела на него и ушла, снимая неприлично запачканный для новых знакомств плащ. Под верхней одеждой скрывался походный костюм. Белоснежная рубаха чуть ли не сливалась с фарфоровой кожей принцессы. А корсет так сильно стягивал талию, что нельзя было и подумать: она в нём может дышать. А уж о схватках с троллями в такой одежде, казалось бы, и речи быть не может. Образ завершали приталенные штаны цвета дубовой коры.       Лафтрия шла по коридорам кофейного цвета и смотрела в высокие оконные проёмы: буря металась по Митлонду, она завывала словно раненый зверь, разбрасывала листья деревьев, растущих только по берегам Великого моря. Тёмно-бирюзовые волны, мутные от поднятого со дна песка, бились об каменные скалы. Несколько оставленных отдыхать от долгих путешествий кораблей колыхалось на воде. Казалось, что они вот-вот перевернуться, но спасибо корабельным инженерам: они устроили суда так, чтобы никакой шторм не смог унести их в бескрайнее море. Беда тем, кто находится в пучине в такую погоду. Принцесса неожиданно для себя вспомнила песню мореплавателей, которую слышала несколько раз от отца. Он рассказал, что её пели всякий раз, когда за бортом бушевал настолько сильный шторм, что эльфам на палубе приходилось привязывать себя верёвками к мачте, чтобы вода не смыла их в пучину морскую. Считается, что эта мелодия и эти слова способны заставить богов смилостивиться над всеми, кто находится на судне.       Лафтрия шла, напевая себе под нос строчки, которые помнила:       — Дом там, где кончаются горы, и в мир открывается путь. — Она замолчала, пытаясь вспомнить продолжение.       — Над гаванью шествует город, чью волю ничем не согнуть! — Мягкий голос раздался справа от неё.       Эльфийка повернулась, услышав неожиданно прозвучавший за спиной голос своего брата. Нимлот шёл, держа руки на груди и едва заметно улыбался. Лафтрия улыбнулась в ответ. Они продолжили распевать вместе:       Где берег звенит наковальней, а море бушует всегда. Поможет нам Илуватор, и мы вернёмся туда, — одновременно запевали брат и сестра. Закончив, они посмотрели друг на друга и рассмеялись.       — Я вспоминала, как отец брал нас крохами в порт на корабль и плыл в гавани возле побережья, — сказала Лафтрия, сложив тонкие руки на уровне живота.       «А ещё я поняла, куда ты направляешься — в темницу к эльфийке».       Она смотрела на ливень. Холодный ветер колыхал её вьющиеся тёмные волосы.       — Да… Мне больно осознавать, что тебя здесь не будет. Не будет твоих шуток, не будет честных сражений, не будет твоего смеха… — Его голос звучал болезненно, хотя он был здоров.       Брат смотрел на сестру, оперевшись о каменную перегородку руками. Её глаза краснели, взгляд становился стеклянным. Она пыталась сдержать слёзы, но они предательски стекали по холодным щекам. Нимлот подошёл к ней, прижал её голову к своей груди и погладил её хрупкие дрожащие плечи. Руки эльфийки вцепились в его камзол, будто она пыталась удержаться рядом с ним, а слёзы сделали его мокрым.       — Я пыталась… пыталась, — дрожащим голосом сказала принцесса.       «Пыталась не сорваться, держаться с гордо поднятой головой. А сейчас дрожу в объятиях Нимлота и гневаюсь на себя, только на себя одну… Самый страшный гнев — гнев бессилия. Я беспомощна в этой ситуации — в этом виновата только я сама», — ненавистно подумала Лафтрия.       — Знаю. И я горжусь тобой: ты сильна как сталь, но хрупкая, словно стекло. Не дай разбить себя. — Он поднял её заплаканное лицо, положил руки на щёки, слегка надавив, и поцеловал носик, вызвав слабую, едва заметную улыбку на лице сестры.

***

      Прохладный ночной ветер колыхал прозрачную ткань, морской бриз смешивался с благоуханием цветущей на колоннах розы. Нотки тонких ароматов распространялись до большой белой мягкой кровати, он очаровывал и уносил на своих крыльях в нежные приятные мысли. А свет луны ласково касался лица лежащей без сна принцессы.       Лафтрия лениво поднялась с кровати и побрела к резному столу в надежде найти там наполненный бокал. Выпив прохладную воду, она собралась идти обратно в постель, как взор её медовых глаз привлекла старая увесистая книга в серебряном переплёте. Немного подумав, эллет взяла её и удивилась, прочитав название. На обложке было написано, что это сборник легенд Средиземья. Именно эти рассказы в детстве читала ей мама. Она вернулась в кровать с книгой в руках. Лунный свет светил достаточно ярко даже для человека, не говоря уже об эльфах, чувства которых лучше в несколько раз. Принцесса прошлась по первым попавшимся строчкам, написанным кем-то от руки замысловатым почерком.

Filigod (Маленькая птица) — легенда о птице, что поет лишь один раз в своей жизни, но прекраснее всех на свете. Однажды она покинула свое гнездо и полетела искать куст терновника и не смогла обрести покой, пока не отыскала его. Среди колючих ветвей принималась она петь горькую песню и бросалась грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет она, умирая. Этой ликующей песне завидовали и жаворонок, и соловей. Есть единственная несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Весь мир замирает, прислушиваясь. И сам Илуватар печально улыбается. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания…

      «По крайней мере так говорит легенда… Хах, наверное, сейчас я похожа на эту маленькую птичку. Страдаю сейчас я, и только Илуватар знает, принесёт ли мне это что-то хорошее, или же я умру подобно той птице в терновых шипах», — терзалась в сомнениях и догадках Лафтрия.       Девушка отложила книгу в сторону и прикрыла руками лицо. Полежав ещё немного, она не заметила, как под звук морских волн уснула сном без сновидений.

***

      Был полдень. Солнце ярко освещало королевский сад. Королева остановилась посмотреть на пышный бутон белой розы. Она протянула тоненькую руку к ней, а вслед за ней потянулась лёгкая белая ткань платья. Анариэль выглядела со стороны как фея из волшебных сказок. Белые дорогие ткани качал тёплый ветер.       — Как ты ещё не виделась с Трандуилом? — недовольно спросила Анариэль у дочери.       Лафтрия слабо улыбнулась и ответила:       — Удивляюсь вам, матушка. Вы настолько добры, что даже не можете дать наказание преступнице, которая пыталась вас убить? — таким же тоном перевела тему эльфийка.       Она всмотрелась в лицо матери. Глаза, обычно имевшие цвет горящей смолы, сегодня утратили былую насыщенность. Ныне красные губы потускнели. А румяное лицо стало бледным.       «Ей тяжело… Да, она не показывает своих истинных чувств, и в этом её сила. Но на эльфов усталость не влияет. Такой эффект приносит только…» — Принцесса не успела закончить мысль.       Анариэль неуверенно сделала шаг вперёд и медленно осела на зелёную траву рядом с белыми розами.       — Матушка?       Ответа не последовало.       Эльфийка подбежала к матери. Лафтрия упала на колени рядом с Анариэль и положила руки ей на плечи, слегка сжимая. Королева легла на прохладную землю, держа дочь за руку. Солнце скрылось за тёмными облаками не желая смотреть. Ветер поднялся и срывал лепестки белых роз и деревьев.       Дочь смотрела в лицо матери. Глаза потускнели на виду. Анариэль тяжело дышала, сжимая руку своей единственной дочери. Её кровь и плоть. Её душа и тело. Она медленно закрыла глаза…       Мир остановился. Пение птиц прекратилось. Казалось, даже воздух исчез, заставляя задыхаться.       Крик. Тяжёлый, рвущий душу на мелкие кусочки. Горячие слёзы текут, не останавливаясь.       Принцесса в ужасе принялась трясти мать за плечи, как маленькая девочка, и стала взывать к ней:       — Матушка!.. Мама! Нет! Нет, нет… Не забирай её. Не сегодня! — Она подняла заплаканные глаза к небу, моля Илуватара о пощаде.       Незнакомый эльф, проходивший мимо, подбежал и отстранил принцессу от матери. Он достал небольшой стеклянный флакон с прозрачной фиолетовой жидкостью. И вылил её в тусклые губы Анариэль.       — Ну же, — шептал он, надавливая на горло чтобы жидкость растеклась.       Он наклонился к её груди. Благодаря манипуляциям незнакомца и целебному отвару, через несколько секунд королева сделала слабый, но все же вдох. Все находящиеся в саду эльфы одновременно вздыхают полной грудью.       — Стража! — позвала принцесса хриплым голосом эльфов в доспехах.       Они осмотрелись. Заметив свою королеву, один поднял её и унес во дворец. Второй остался с принцессой.       — Ваше Величество, вам нужна помощь? — вежливо спросил страж.       На его вопрос она покачала головой и указала пальцем в сторону дворца. Стражник поклонился и ушёл.       Теперь она перевела взгляд на сидящего напротив незнакомца. Его внешность показалась невероятно знакомой. Ещё секунда, и её глаза расширились, а его губы дрогнули в ухмылке.       «Светлые волосы, голубые, словно утреннее небо, глаза, холодный тон и резкие черты лица… Трандуил! Мой будущий муж!»       — Должен сказать, что не так представлял нашу первую встречу, принцесса, — с издевкой в голосе заявил принц, осматривая невесту.       Хрупкая девушка с тёмными волнистыми волосами и высохшими слезами на щеках смотрела на место, где недавно лежала её мать.       Эльф поднялся и протянул сильную руку ещё не отошедшей от шока Лафтрии. Она медленно вложила свою хрупкую дрожащую ладонь в его. Он неожиданно резко притянул её к себе, и они оказались в непростительной близости друг к другу, которой Трандуил наслаждался. Но принцесса быстро отпрянула от него. Лафтрия прошлась руками по платью смахивая лепестки белых роз.       «С сегодняшнего дня белые розы — самые ненавистные для меня цветы. Как иронично, что они совпадают с цветом волос Трандуила», — принцесса хотела бы улыбнуться своим мыслям о женихе, но не в его присутствии.       Вместо этого она посмотрела на него спокойным взором. Его тёмный камзол идеально сидел на стройном теле, золотые волосы идеально лежат за спиной, их придерживала корона из тёмного серебра.       — Вынуждена вас огорчить, — ответила с ухмылкой на губах она, не глядя на него.       — Я не огорчён обстоятельствами нашей встретились. Но меня расстраивает вот что: когда меня решат отравить, надёжного спасителя рядом с вами уже не будет, — едко с долей иронии заявил Трандуил.       Лафтрия сдержанно улыбнулась, отвернулась от него и изящной походкой пошла ко дворцу, бросив напоследок:       — У вас была прекрасная прогулка по саду, соизвольте её продолжить, принц. — таким же тоном молвила принцесса на неприятное заявление.       «У тебя высокая самооценка Трандуил, раз думаешь, что я вообще стану тебя спасать. Да я, наверное, самолично добавлю тебе капельку яда в вино».       Трандуил лишь хмыкнул на слова невесты. Бросаться словами в спины задевших его эльфов он не считал соответствующим своей персоне. Всё, что ему сейчас оставалось: наблюдать за тем, как эта хрупкая фигура гордой походкой идёт ко дворцу.       «Насыщенная супружеская жизнь будет… Глупая девица. Мы с ней не уживемся», — подытожил в думах эльф.       Пока что будущие супруги воспринимали друг друга как глупую шутку судьбы, которая вот-вот исчезнет из их жизни. Но что будет, когда они перейдут черту глупых язвительных укоров?

***

      Сейчас Лафтрия встревоженно шагала по своей комнате, сложив руки в районе пояса.       Главный целитель стоял перед ней, наблюдающей и ожидающей ответа на свой вопрос.       — Ты уверен, что я не умру после его первого применения? — Принцесса встала напротив целителя, с тревогой осмотрев его.       Эльф с бирюзовыми глазами, тёмными волосами и свойственной для всех эльфов красотой лица и тела.       — Митридатизм — это употребление небольшого количества ядов на протяжении большого отрезка времени с целью выработать к ним иммунитет, — повторил эльф, чтобы эллет ещё раз обдумала всё. После продолжил: — И если рядом с вами будет целитель или же целительница — вы будете под присмотром, тогда с вами ничего не случится. Не стоит пренебрегать этим, миледи. — Он осмотрел эльфийку, которая уже приняла решение и уверенно смотрела на него.       — Уверена, что ты знаешь о моём отъезде. Мой отец доверяет тебе — доверяю и я. У тебя есть приближенный, который сможет отправиться со мной и будет исполнять твои обязанности вместо тебя? — Она приподняла изящную бровь, вопросительно взирая на целителя.       Эльф задумался, затем слегка нахмурился, припоминая тех, кому бы он доверил дочь Новэ. Спустя несколько долгих секунд он кивнул и произнёс:       — Да, есть один эльф. Он мой единственный подопечный, который должен когда-то занять моё место. Думаю, никого лучше я предложить не смогу.       Эльф тяжело выдохнул, понимая, что подопечный вырос на его глазах. Он приходился ему приёмным сыном.       — Хорошо. Отправь его в мои покои сегодня. А пока скажи, каких ядов мне стоит опасаться? — Эллет присела на кресло и указала на место напротив.       Целитель сел и открыл книгу, которую держал в руках. Когда нашёл нужную страницу, он показал пальцем на засушенное растение, приклеенное к пергаменту. Оно было с зелёными корнями, прекрасными пышными бутонами тёмно-красного цвета и напоминало больше прекрасный цветок нежели ядовитое растение.       — Seregon (серегон) — им отравили вашу матушку. Спасибо, Эру Илуватар, что оставил её в живых.       Лафтрия вздрогнула от одного только взгляда на смертоносный дивный цветок, по вине которого Анариэль едва не умерла на её глазах. Эльфы одновременно склонили головы, а после лекарь продолжил:        — Оно считается крайне редким на северо-востоке, но на северо-западе это растение благополучно растёт, покрывая холмы и скалы Амон Руда. По другому его называют «кровавый камень». Его опасность в том, что это единственное растение, которое способно убить нас, эльфов, за несколько часов, в отличие от остальных. — Целитель посмотрел на уставшую эльфийку, которая пустыми глазами изучала страницу с серегоном. — Думаю, я оставлю книгу вам, а своему подопечному дам список и дозировки ядов. Вам стоит отдохнуть, иначе скончаетесь не от яда, а от усталости, — настойчиво произнёс эльф и поднялся с кресла, слегка поклонился и вышел из покоев принцессы.       «Я согласилась на это из-за очевидных опасений. Ведь если матушку в родном королевстве предали, то что же ждёт меня в чужом краю? Держать это в тайне будет сложно поначалу, но, думаю, когда эффекты станут менее заметными, всё будет очень легко, — молвила в думах эльфийка, осматривая другие растения в книге. — Я очень рискую. В особенности если меня раскроют в Лихолесье. Они точно подумают, что я собиралась отравить королевскую семью». — Эллет хмыкнула на свои мысли и продолжила чтение.       Спустя несколько часов, когда время близилось к закату, в дверь из тёмного дуба размеренно постучали. Следом прозвучал нежный голос:       — Войдите.       Рыжеволосый эльф с яркими, как плющ, зелёными глазами и привлекательными чертами лица зашёл в комнату и низко поклонился.       Лафтрия оторвалась от чтения книги, отложив её в сторону. Она встала и изящной, свойственной эльфам походкой подошла к нему, а потом положила руку на его предплечье.       — Ты — подопечный? Как твоё имя?       Принцесса отпустила его, когда он выпрямился и посмотрел ей в глаза.       — Тарвиэль, ваше Величество, — спокойно ответил молодой эльф.       — Тарвиэль, называй меня по имени.       Принцесса вернулась в кресло и, закинув ногу на ногу, указала на место рядом с собой.       — Хорошо, Лафтрия, — ответил эльф, садясь напротив.       Сколько же слухов слышал эльф про принцессу своего королевства. Говорили, она высокомерна, горда и безразлична. Но в действительности такой не являлась вовсе. Так подумал Тарвиэль, когда она позволила называть её по имени.

Продолжение следует…