Отверженные

      Он безмолвно стоял на руинах Цитадели, держа в правой руке голову Эрагона за волосы, которые обвивали его пальцы, словно серебряные змеи, а в левой — заветный ключ от врат Шепфа. Мальбонте улыбался. Мучительно устало, словно победа не принесла ему счастья, но все же самонадеянно. Вокруг умирали ангелы, стонали от ранений демоны. Пылали дома, и рушились древние замки. Город горел, рассыпаясь пеплом и обугленным камнем на головы своих жителей. Ад и страдания царили отныне на месте некогда процветающей Столицы Небес. Отныне здесь останется лишь пустошь… горькое напоминание грядущим поколениям об ещё одной великой войне. Я вспомнила заброшенный город ангелов, павший от натиска демонов, где я пощадила Змея… теперь небеса обрели ещё один шрам на своём прекрасном лице.       Я ощущала Кровь на губах. Ее металлический вкус терзал рецепторы, а гулкая боль разливалась по всему телу. Мои крылья были смяты, к земле меня придавила часть колонны, но я будто и не обращала внимания на своё состояние, как заворожённая, глядя на Мальбонте.        «Если ты не на моей стороне, ты мой враг, а я жесток к своим врагам».       Это правда. Он не щадил никого перед собой, разрывая их тела на части. Он был опасен и смертоносен до конца. Но не безумен, как кричали верховные Серафимы. Мальбонте не безумен, но одержим. Одержим местью за то, что сотворил с ним Шепфа, и эта жажда уничтожала все то светлое, что было в нем… уничтожала Бонта.       «Лишь отыскав его светлую сторону, я смогу его остановить, других шансов нет…».       Мысль и смутная память о словах Создателя придали мне сил, и я, хрипя от боли, выползла из-под завала и поднялась, боясь посмотреть по сторонам. Я боялась, что увижу мертвые тела своих друзей… Люцифера и мамы, которая до последнего отказывалась встать на сторону тирана, даже когда Совет объявил охоту на нас обеих. Она стремилась к власти, а в итоге оказалась изгнанницей, лишенной всех титулов.        Это я не позволила ей убить Йора… умри он тогда в своём доме за своим собственным столом и на наших глазах, может, все было бы иначе. Впрочем, какая разница теперь, когда Мальбонте добился своего? Мама быстро смекнула, что раз Совет объявил ее врагом, то Мальбонте может помочь ей возвыситься. Ребекка Уокер могла поставить на колени весь мир. Мальбонте был нужен ей, как орудие. Как злой пёс, сорвавшийся с цепи. Но она перешла к нему слишком поздно, и он не успел проникнуться к ней достаточным доверием.       «Он мог убить и ее», — страшная мысль посетила меня. — «Мог сделать это в пылу сражения, чтобы убрать ее с дороги». Я заставила себя оглядеться. Боль и смерть были всюду. От увиденных изуродованных тел у меня непроизвольно слезились глаза, и очертания расплывались. Но я не видела никого из знакомых поблизости. Ни живыми, ни мёртвыми.       Меня и маму вынудили присоединиться обстоятельства, но Люцифер, Дино, Энди и Мими не разделяли таких решений.       «Ты спасёшь их, только став им врагом…». Обрывки воспоминаний доносились до меня отдаленно, словно то было не со мной.

***

      Он оценивающе оглядел нас, стоило его прихвостням снять мешки с наших голов. Мама презрительно хмыкнула, осматривая скрытый амулетом Фенцио город, но ей достало хитрости не плюнуть в лицо Мальбонте.        — Я вижу, мои демоны хорошо поработали, раз мне в руки попал такой ценный груз, — Мальбонте, явно, забавлялся, выказывая толику почтения. — Серафим Ребекка. Мама скрипнула зубами. Я понимала, что она чувствует себя униженной, но это было необходимое зло ради того, чтобы спастись от правосудия Эрагона, которого она долго проклинала по пути сюда.       — Так уж сложилось, что сама судьба поставила нас на одну чашу весов, — с достоинством произнесла Ребекка, держась по обыкновению гордо. В ее улыбке сквозила привычная надменность, словно это он пришёл к ней заключить союз, а не наоборот. — Эрагон намерен уничтожить тебя и всех твоих потомков, потому я и моя дочь ещё раз рассмотрели твоё предложение присоединиться. Мы сделаем это, но с одним условием.       — Вы не в праве выдвигать мне условия, — резко оборвал ее Мальбонте, и в темных его глазах полыхнула ярость. Но мама осталась непоколебима:       — Я буду выдвигать те условия, которые сочту нужным. Мои знания о Цитадели и Эрагоне могут быть тебе полезны больше, чем ты думаешь. Он помедлил, будто взвешивая все «за» и «против», и, наконец, бросил:  — Наедине.       Мне отвели скромную комнату среди бараков и халуп. Я уже готовилась ко сну, когда он вошёл без стука, распахнув тяжёлую дверь. Он был хмур и задумчив; темные бездны глаз поглощали меня, лишая возможности двинуться с места. Мальбонте заговорил первым, спустя несколько душных долгих мгновений:        — Рад, что ты приняла верное решение. Не хотелось бы уродовать твоё милое личико и ломать твои кости.        Его улыбка вышла какой-то хищной, и меня бросило в дрожь от его присутствия. Он излучал опасность и угрозу, но меня тянуло к нему, как мотылька, летящего к губительному пламени. Я невольно вспомнила наш поцелуй на крыше… его горячие, но обветренные губы, его запах… Хвоя и река. Реально ли это было или лишь видение? С ним рядом я не принадлежала сама себе       — Не верю, что ты бы смог убить меня… — вырвалось у меня, и Мальбонте вскинул брови в удивлении, которое тут же сменилось мрачной уверенностью.       — Неужели? — спросил он, сделав шаг ко мне, что я лишь усилием воли смогла остаться на месте и не отпрянуть.        — Смог бы, но не без сожаления, — Мой шёпот был едва слышен за частым сбившемся дыханием. Я и не заметила, как он оттеснил меня к стене, и вздрогнула, стоило спине соприкоснуться с холодным камнем. Мальбонте стоял надо мной. Тёмный и неумолимый. Тени его огромных крыльев тянулись по маленькой комнате, а в глазах… бушевала сокрытая под ледяной коркой ненависти страсть, граничащая с жестокостью и нежностью одновременно. Он будто раздевал меня взглядом, проникал в самые потаенные мысли и выведывал тайные желания. Ни один бессмертный не мог прочесть мою душу после укуса Змея, но, наблюдая за Мальбонте, я на миг усомнилась в этом. Хватит ли его силы перешагнуть преграду, подаренную мне Искусителем?       — Ты права. Если мне и придётся убить тебя, я сделаю это не без сожаления в награду за твою заботу о хорошей части меня, — сказал он, проведя грубой ладонью по моей щеке, и я невольно опустила взгляд на его губы. Он был так близко… так волнующе близко.       — Бонт…       Его пальцы грубее надавили на мои щеки, опустились на шею.       — Не зови меня так, — в его голосе появилась хрипотца.       — Мальбонте… — Я сама, привстав на цыпочки, потянулась к его губам.       Он целовал меня. Властно, несдержанно и так самозабвенно, словно его долго мучила жажда, а я была глотком прохладной воды. Его руки блуждали по моему телу, обжигая каждым прикосновением. Я растворялась в нем, не думая больше ни о чем. Время словно остановилось, но всего на миг… на жалкий миг.       Мальбонте вдруг отстранился, прищурившись.       — Вы прибыли вдвоём с матерью. Выходит, остальные твои друзья до сих пор мне враги, а значит и тебе тоже. Ты готова будешь без колебаний поднять на них оружие? Его слова отрезвили меня, хоть и низ живота предательски ныл.        — Это не их война. Они лишь жертвы обстоятельств и предпочтут не поднимать на тебя оружие, если не будет такой необходимости. — Голос звучал надрывно, но я говорила правду. Губы Мальбонте скривила злорадная усмешка, за которой пряталось нечто ещё…       — Да ну? Все и даже Люцифер…? Я готов пощадить ангела, демоницу и даже Непризнанного, но не его. Только не его.       Я почувствовала, как ужас и непонимание сковывают горло. И тогда он вновь коснулся моего лица… нежно очертил скулу, провёл большим пальцем по приоткрытым высохшим губам, наблюдая, как дрожат мои ресницы.       — За то, что он смел касаться тебя. Лишь за это. — С этими словами Мальбонте развернулся и направился к выходу, оставив меня в болезненном отчаянии.

***

***       Война и хаос царили на небесах. Пошатываясь, я направилась к нему, но кто-то схватил меня за ногу. Это был архангел Йор с окровавленной головой.       — Вики… не дай ему убить Шепфа, слышишь? — хрипел он, и кровь пузырилась на разорванных губах. — Ведь тогда… тогда… — Смерть настигла его, погрузив в свои ледяные объятия. А я продолжала глядеть, как зачарованная, пока не услышала знакомый низкий голос:        — Я выиграл войну, вопреки надеждам этих лицемерных серафимов, — Мальбонте кричал, и слова его разносились эхом над пепелищем. — Они недооценили силу моего гнева и поплатились за это. Бойня была жестокой, но всем выжившим в ней я даю ещё один шанс склонить колени.       — Иди к черту, ублюдок! — выкрикнул кто-то, превозмогая страдания. Я повернула голову словно в замедленной съемке и увидела среди тел Энди.       «Нет, Энди, нет», — пронеслось в воспалённом сознании. Мальбонте стиснул челюсти, в зловещем молчании бросив на землю голову Эрагона, что с тошнотворным звуком покатилась по обломкам.       «Плюх».       — Я, кажется, обещал посадить тебя на кол? — произнёс он почти добродушно, и в следующий миг…       — Нееет! — вырвалось у меня, и тошнота вместе с криком ужаса подкатила к горлу. Я согнулась пополам, зажмурившись и отвернувшись. Энди больше не кричал и не сыпал на Мальбонте проклятия… он затих… навеки. Все произошло в долю секунды.       — Не стоит горевать о недостойных, Вики! — произнёс он у меня в сознании. Мои отношения с Энди не были достаточно близки, но все же… все же…       — Ты… — выплюнула я с ненавистью, но Мальбонте лишь улыбнулся, как ни в чем не бывало. — Я не отказался от своих слов. Я пощадил Дино и Мими… и этого бы пощадил, научись он следить за языком. — Он брезгливо вытер ладонь о своё одеяние, словно Энди был прокажённым, и развернулся ко мне всем телом. — Ты можешь ненавидеть меня за это… ненависть бывает даже сильнее любви.       «Сильнее любви… любовь слишком непредсказуема и непостижима, чтобы выразить ее одним лишь примитивным словом. Иногда это понятие включает в себя и ненависть». Я до боли стиснула зубы, вдруг заметив неподалёку Дино. Он был ранен и сжимал в объятиях обездвиженную Мими, закрывая ее своим телом. Встретившись со мной глазами, он кивнул в знак того, что она в порядке, просто без сознания. Я не успела испустить вздох облегчения, как мои мысли вновь наполнились тревогой.       — Люцифер…       Отчаянный взгляд вернулся к лицу Мальбонте, и он встретил его победной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. Он знал, о ком я волнуюсь. Знал без слов, какой вопрос горит в моих глазах. Он указал куда-то в сторону, за завесу не пойми откуда взявшегося тумана, и я, проследив за его жестом, ахнула.       — Нет…       Люцифер висел в воздухе с раскрытыми красными крыльями, каждое перо которых трепетало на ветру. Его лицо выражало нестерпимую муку. Он не мог пошевелиться. Я бросилась к нему, раскрыв собственные крылья, превозмогая боль. С губ демона капала алая кровь.       — Люцифер…? — прошептала я, лихорадочно касаясь ладонями его напряженного лица. Он медленно открыл глаза, посмотрев на меня с невиданной доселе теплотой.       — А, Непризнанная, — прежняя высокомерная усмешка, что мне так полюбилась, скривила его рот.        — Я освобожу тебя! — выдохнула я, чувствуя в себе нарастающую решимость. Я оглядела Люцифера, в спешке ища то, на чем он был подвешен, но никаких нитей, никаких креплений, ничего!       — Он не даст мне уйти, — прохрипел демон. — Он так сказал. За то, что я…       — Он отпустит тебя! Иначе ему придётся сделать то же самое со мной! — Люцифер едва заметно качнул головой, и вдруг шорох чьих-то крыльев за спиной заставил меня обернуться. Мальбонте мягко приземлился позади меня, осматривая своё творение без доли довольства или улыбки, словно казнь Люцифера для него было вынужденной мерой и ничем иным.       — Я говорил тебе не влюбляться в меня, — слабо усмехнулся Люцифер, — Из-за этого ты будешь страдать.       — Заткнись! — отрезала я, обернувшись к Мальбонте. Чего он ждёт? Мольбы? Того, что я упаду на колени? Или просто наблюдает? Оценивает то, насколько мне важен Люцифер… выуживает мои чувства, словно рыбку из пруда?       — Зачем ты это делаешь? — вопросила я, готовая ни то разрыдаться, ни то кинуться на Мальбонте в порыве бешенства и бить его, бить, пока силы не покинут меня. На мой отчаянный вопрос он лишь повёл бровью.       — Я хочу знать, насколько он дорог тебе. Пришло время решать, Вики. Кого ты выберешь меня или его?       Я застыла с широко раскрытыми глазами. А Люцифер надрывно и болезненно расхохотался.        — Я… — сорвалось с моих губ. Я оказалась перед выбором, решающим выбором, и сердце в груди сжалось от боли и сожаления. Мне было хорошо с Люцифером… меня всегда тянуло к нему, но… Мои чувства к Мальбонте были в разы сильнее. Ненависть, борющаяся с любовью. Нас связывала вечность. Родство. Сила. И жертва, на которую пошли мы оба. Это не просто влечение к мужчине, это отделенная часть собственной личности, сосредоточенная в другом человеке. Он часть меня, а я — часть его. И лишь в его объятиях я ощущала себя целой…       — Мальбонте… — с горечью выдохнула я, опустив глаза. — Ты ведь все равно убьешь его, какой бы выбор я ни сделала. Так зачем нужна эта комедия?       — Я не услышал ответа на свой вопрос. — Спокойно произнес он, чем вызвал во мне новую волну ярости.       — Ты знаешь ответ! — выпалила я, ощущая, как сила бурлит в моих венах, угрожая выплеснуться наружу. Его сила. Сила Мальбонте.       — Я хочу услышать его от тебя. И хочу, чтобы и он слышал.       — Сперва дай слово, что не тронешь его! — от моего крика Мальбонте пошатнулся, и его удивление за мгновенье сменилось подобием мрачного восторга. Он поднял руку и сжал пальцами воздух. Люцифер за моей спиной снова скорчился в мучении, и я поддалась на провокацию. Беснующаяся энергия прошла сквозь меня, вырываясь наружу, и поток ее отшвырнул Мальбонте, опрокинув его на спину. Но он тут же поднялся, рассекая пыльный воздух огромными крыльями, и я, одержимая яростью, взлетела следом. Он уклонялся от моих ударов с невероятной быстротой и улыбался. Улыбался… улыбался. На какое-то мгновенье мне удалось задеть его, одно крыло мужчины накренилось, и он скрылся в тяжелых черных тучах. Я замешкалась, пытаясь отдышаться, и испугалась, не убила ли я его. Как вдруг чьи-то сильные руки целиком обхватили меня, и я начала падать.       — Ты не сможешь ранить меня, — раздался шепот прямо над моим ухом. — В тебе моя сила… она не причинит мне зла.       Мы опустились в гущу прошедшего боя, и я обмякла в его руках, чувствуя себя опустошенной. Новая попытка сопротивляться только его позабавит, и он все равно не отступится от своего решения. Мне оставалось лишь смириться со своей участью и участью Люцифера.       — Я никогда не прощу тебя…       Мальбонте изменился в лице, бросив на Люцифера последний испепеляющий взгляд и жестом руки оборвал невидимые крепления, отчего демон рухнул на землю с протяжным стоном.       — Мне и так нет прощения.       Глаза Мальбонте сделались мягкими, стоило ему обратить взор ко мне, и наполнились невыразимой печалью.       — Если бы ты выбрала его, я бы принял это достойно и все равно сохранил ему жизнь. Твоё счастье многое для меня значит.       Он все еще держал меня, когда за его спиной мелькнула бело-золотая молния.       — Мама! Нет! — мой крик, словно мне и не принадлежал. Ребекка нанесла удар, и из груди Мальбонте выросло окровавленное лезвие меча. Он раскрыл глаза, будто не понимая, что произошло, осел на колени, выдернув из себя меч, медленно повернувшись к убийце. Ребекка отступила на шаг, и лицо ее выражало победную гордость за себя. Кровь из его раны закапала на мои ладони.       — Все кончено, Чудовище, — надменно сказала мама. Вдали послышался шум нового сражения; очевидно, подоспело подкрепление. Сторонников Мальбонте осталось не так много, да и те были измождены.       — Мальбонте… — я изо всех сил пыталась зажать его рану руками, заткнуть куском своего порванного платья, но крови было слишком много. Он судорожно втянул спертый пыльный воздух, и лицо его исказилось от неистовой ярости и нестерпимой боли. Я физически ощутила исходящую из него энергию… смертоносную мощь, которая жила теперь собственной жизнью. Он направил эту силу на маму.       «Бах», — ее отшвырнуло, словно тряпичную куклу. Я глухо вскрикнула, охваченная паникой и страхом. Я смогла выбрать между Люцифером и Мальбонте. Но выбирать между ним и мамой выше моих сил. К нам летели ангелы Шепфа, держа в руках золотые нити.       — Хватайте монстра!       Но ненависть Мальбонте оглушила их. Он терял силы, я ощущала это, пытаясь хоть как-то подпитать его своей собственной энергией.       — Вики, что ты делаешь? Убей его! — донёсся до меня слабый голос мамы, который звучал на удивление эмоционально, и в нем слышалось негодование и беспокойство.       — Нет! — я встала перед ним, закрывая мужчину собой. — Если вы убьете его, то и меня тоже.       В этом была доля правды. Мы были связаны, словно одно целое. Случись что со мной, это отразится на нем… его же смерть может целиком уничтожить меня. Мальбонте, ничего не говоря, обнял меня за талию и взлетел со мной на руках. Я вцепилась ему в шею в попытках удержаться. Силы все покидали его… Взгляд устремился вперед, а с губ тонкой струйкой потекла кровь. Мы быстро уносились от Цитадели, пока не упали, оказавшись в темной и холодной пещере среди скал. Я не знала, как далеко мы успели уйти, но то, что нас будут искать — было очевидно. Мальбонте совсем ослаб, ничком повалившись на шершавые камни, и я подползла к нему, осторожно перевернув его.       — Нет, нет. Держись! Ты не можешь умереть! — рыдания душили, хоть слезы не текли из глаз. Я прижимала его голову к своей груди, целуя вспотевший лоб. — Прошу тебя! Только не бросай меня!       Мальбонте усмехнулся, стиснув мою ладонь в своих грубых горячих пальцах.       — Я проиграл битву задолго до сегодняшнего дня. В тот самый миг, когда полюбил тебя, — грудной сухой кашель вырвался из его рта, но глаза сияли непонятным смирением. — Так Шепфа решил наказать меня, и ему удалось. Он знал, что я полон ненависти и решил уравновесить ее…       — Шепфа здесь ни при чём! — выкрикнула я. — Ты сам. Ты — не то чудовище, которым все тебя считают. Хотя бы потому, что способен на любовь.       Уголки рта Мальбонте поползли вверх.       — Я был ребёнком, когда у меня отняли всех, кого я любил. Я думал, что забыл это чувство… — Он снова закашлялся, сплевывая кровь. — Твоя мать опасная женщина. Она теперь станет верховным Серафимом вместо Эрагона. Шепфа наградит ее. А Люцифер станет править адом. Равновесие… не пострадало. Ты можешь вернуться к ним и сказать, что я воздействовал на тебя обманным путём. Они простят тебя… только… не говори им, где моя могила.       — Что ты такое несёшь? — всхлипнула я, прижавшись к нему всем телом и закрыв глаза. — Я не оставлю тебя.       Нас искали. Дюжина ангелов и десяток демонов проносились над нами, перекрикиваясь между собой. Шелест их перьев наполнил небеса. Но скалы скрывали энергию, надежно храня любые тайны. Скалы и амулет, что все еще был у Мальбонте. Я притаилась у камня, боясь даже дышать. Все это до жути напоминало тот день, когда я, Мими, Энди, Люцифер, Дино и Фыр прятались от прислужников самого Мальбонте. Но тогда обнаружение вряд ли грозило нам смертью. Сейчас же все было куда серьезнее, и погоня не отступит, пока не настигнет цель. Они станут проверять каждую трещину, если это потребуется, и рано или поздно все же найдут нас. А пока… Стоило гончим отдалиться, я выдохнула, оглядевшись по сторонам. Мальбонте лежал на спине с закрытыми глазами, и его била мелкая дрожь. Пещера была небольшой и узкой, но в ее глубине я обнаружила родник со свежей ключевой водой. Но во что ее набрать? Я оторвала от подола своего платья еще один кусок, обильно вымочив его, и вернулась к раненому. Сперва смочила его сухие потрескавшиеся губы, затем бережным движением стерла кровь с лица и шеи. Основная рана распласталась на его груди, вымочив мантию и легкий кожаный нагрудник. Я принялась неспешно расшнуровывать его, бросая осторожные взгляды на лицо Мальбонте, но он был во власти лихорадки. Пальцы дрожали и не слушались. Я боялась сделать ему больно, но мне было необходимо осмотреть рану. Его одежда пропиталась кровью и прилипла к коже, но стоило мне снять промокшую ткань с раны, как руки мужчины резко схватили меня за запястья, едва не ломая кости.       — Отпусти! — всхлипнула я, но он продолжал держать. Настойчиво и враждебно, словно угадал в моих действиях злой умысел.       — Я не причиню тебе зла. — Мой голос, кажется, успокоил его, и хватка ослабла. Отдышавшись от испуга, я полностью расстегнула его нагрудник, оголяя крепкий мужской торс. Меч прошел сквозь него совсем близко к сердцу. Мама промахнулась на какие-то пару сантиметров, и это, наверняка, спасло ему жизнь. Рана еще не затягивалась, но уже и не кровоточила. Мне пришлось снова сходить за водой, вновь пожертвовав платьем, чтобы промыть ее.       А дальше оставалось только ждать… Но чего?       Горечь и тоска обрушились на меня, лишая возможности двинуться. Я сидела, обняв руками свои колени, и покачивалась из стороны в сторону, словно успокаивая себя. Что, если Мальбонте умрет…? А я останусь, но снова стану пустым сосудом… сжираемая вечной пустотой. Мне было все равно, что сделают со мной ангелы за мой мятеж и связь с их врагом. Я любила этого мужчину, хоть он и ни разу не касался меня. Я успела полюбить его душу, такую глубокую, одинаково сочетавшую в себе тьму и свет. Его душа была так похожа на мою собственную. С самого начала я не могла определиться со стороной, потому что ощущала в себе борьбу ангела и демона. Все предначертано судьбой, и моя земная смерть в том числе.       Но даже если он выживет… нам придется скрываться вечно, пока нас не найдут и не вырвут крылья или же Мальбонте опять не наберется сил настолько, чтобы пойти новой войной на серафимов и Шепфа, и тогда мне все же придется выбрать между ним и мамой…       Я потеряла счет времени. Ночь сменила день, потом небо снова потемнело, и опять наступило утро. Когда лучи нового рассвета окрасили полосками камни пещеры, Мальбонте открыл глаза. Его рана почти затянулась, но остался заметный рубец. Он приподнялся на локтях, тут же заметив меня, и в глазах его мелькнула настороженность, которая сменилась чем-то похожим на недоверие. Будто в моем нахождении с ним он искал какой-то подвох.       — Ты до сих пор здесь? — спросил мужчина строгим хриплым голосом, в котором слышалось раздражение. Я опешила, и дрема, в которой я пребывала, мигом рассеялась.       — Неужели ты думаешь, что я бы бросила тебя?       Он хмыкнул, оглядев свою рану, и стиснул зубы, едва пошевелившись.       — Это было бы умнее. У тебя был шанс сразу вернуться к матери и оправдаться, а теперь она тебе не поверит.       Мальбонте попытался подняться, но боль сделала движение медленным и тяжелым. Я вскочила следом, опираясь о стену. Ноги стали ватными и затекли. От голода, отсутствия сна и нервов я чувствовала себя выжатой настолько, что могла отключиться в любой миг, но его пренебрежение быстро привело меня в чувства. Ярость и обида лучшие мотиваторы.       — Не смей так со мной говорить! После всего, на что я пошла ради тебя. Казалось, мой гнев его только позабавил. Он смерил меня оценивающим презрительным взглядом, и слова его кололи смертоноснее отравленных стрел:       — Ты глупая, Вики. Я не просил об этом и не знаю, зачем ты так поступила. Я бы понял твои мотивы, если бы выиграл эту битву. Тогда у меня была бы непомерная власть. А сейчас… — Мальбонте сглотнул, отведя полный злости и скорби взгляд куда-то в сторону, — …сейчас у меня ничего нет, и весь этот чертов мир снова желает моей смерти!       Мощный удар кулаком о камни сотряс своды пещеры. По стенам поползли глубокие трещины, камни над нашей головой пришли в угрожающее движение, но на пол упало лишь несколько горстей мелких осколков.       — Я чудовище в их глазах и доказал это сполна! — Не отнимая разбитый кулак от стены, он прислонился к ней лбом, укрыв от меня свое лицо бордовыми крыльями.       Глядя на него, я на миг увидела того маленького испуганного мальчика, потерявшего родителей, который остался один против враждебного к нему мира. И даже сейчас, спустя столько столетий, тот мальчик до сих пор жив внутри него. Только он настолько привык к своему одиночеству… к своей отверженности, что не мог… просто не мог принять того факта, что я осталась с ним. Не предала, не оставила ослабшего на растерзание врагам. Осталась. По собственной воле. И это ранило его больнее меча Ребекки.       — Это ты глуп, Мальбонте, — выдохнула я, подойдя к нему, и легко сдвинула пурпурные перья в сторону. Его щеки увлажнились, черные глаза нездорово блестели. Он был весь напряжен настолько, что его тело вибрировало. От моего прикосновения к его лицу Мальбонте дернулся, как от удара. Но я настойчиво повторила попытку, касаясь его щеки и вынуждая взглянуть на меня.       — Ты не один. Больше нет. Ведь там, на руинах Цитадели, я выбрала тебя, встав против тех, кто стал мне дорог. И я не откажусь от своих слов.       Мальбонте еще несколько мгновений смотрел на меня полными боли глазами, а после властно прижал к себе, впившись в мои губы отчаянным горячим поцелуем. Его руки заскользили по моему измученному телу, исследуя его, лаская исцарапанную кожу… Нежно. До дрожи. До мурашек и тяжелых отрывистых вздохов. Его язык проник в мой рот, углубляя поцелуй, превращая его из невинного в требовательный, полный сокрытого желания и огня. Я чувствовала бешеный ритм его сердца, понимала, что он не собирается отпускать меня, да и это бы разбило мне сердце. Я нуждалась в нем… в его поцелуях, в его ласке… Пальцами он осторожно спустил с плеч мое изорванное платье, и я предстала перед ним обнаженная и возбужденная.       — Я помню твою красоту, — улыбнулся он, оглядев меня прежде, чем вновь вцепиться в мои губы. Этот долгий и волнующий танец страсти навеки скрепил наши души воедино. Когда он вошел в меня, весь остальной мир попросту перестал существовать, и теперь в нем были только я и он, и так будет всегда, сколько бы ни длилась наша жизнь.