Зазольность

Наруто еще один раз оглянулся, не веря не то, что своим глазам, сколько своей вменяемости. Прошедший мимо Учиха подозрительно взглянул на застывшего посреди спешащих людей паренька. И как до этого дошло? Ему бы самому не помешало бы этого узнать. Понять, почему он вдруг оказался в примыкающем к Конохе лесу, а из последних воспоминаний у него только встреча с Цунаде-ба-чан. И почему, черт возьми, он больше не чувствует Кураму. Но все это, к его огромному сожалению, остается лишь желаниями, не имеющими никакой связи с реальностью. Гендзюцу, которое не развеялось даже после двадцати «кай»? Очередные происки Акацуки? Или же он просто сошел с ума. Столько вопросов и никаких ответов. Да чего уж там, даже никакого ехидного голоса в голове. Он в месте, где его может вообще не существовать, если верить той заунылой мути про межпространственные теории, которые его в наказание заставлял читать Ирука-сэнсэй. Удивительно, как что-то настолько скучное он вообще запомнил. Или это из-за того, что прочитал он этот пятисот станичный талмуд раз этак пятьдесят? Взмахом головы откинув ненужные мысли, Узумаки побрел дальше, неотрывно смотря куда-то в сторону скал. Четыре головы хокаге давали только больше вопросов. Либо старик третий еще правит или… Наруто тут же задавил эту маленькую надежду на корню. Как будто ему и так проблем мало, честное слово. Было у него такое ощущение, что он вновь вернулся в детство, где никто его не знает, а ему все также кажется, что взгляды абсолютно всех людей направлены прямо на него. Удушливые взгляды преследовали его, где бы он ни был. Джинчурики пошел чуть быстрее, пытаясь не всматриваться в лица проходящих мимо людей. Одно он знает точно — известных случаев «возвращения» не было. Или никто не сообщал. В любом случае, просто щелчком пальцев это исправить не удаться. Но когда это Узумаки Наруто сдавался? Ведь где-то там у него были — были? — те, кто волнуются за него и он волнуется за них. Каждый из них его друг и увидеть их здесь, возможно даже абсолютно другими, будет для него невыносимой пыткой. Эта Коноха для него чужая. Ему кажется, что даже воздух здесь другой. Иногда по пути он не находит знакомых ему магазинчиков и забегаловок. Даже люди вокруг кажутся какими-то... другими. Ну, вы знаете это чувство — ты как-будто встречаешь старого знакомого, который слишком уж изменился. Но, конечно, он просто все это придумывает. Или просто сходит с ума.

***

«Итак, — Наруто огляделся. — Я, наконец, здесь». Просто поразительно, что даже в такой момент он все еще приходит сюда. Узумаки погладил каменную прядь четвертого, садясь рядом с ней. С тех пор, как он… оказался здесь, прошло полдня. Полдня, которые самим своим существованием вызывали только глухую тоску. Наруто со смешанными чувствами потер пустующую печать, боясь даже думать о том, где и как сейчас Курама. Хоть он и не терял надежды понять, что произошло, воспоминания были все так же туманны, не прибавив и капельку ясности. Так что он просто уставился на предзакатную Коноху. Она была такая же, как и всегда. Прекрасная. Существует ли он здесь? Таким вопросом он задался, в который раз пытаясь уместиться на камне поудобнее. Было даже интересно, какой он. В смысле, Узумаки потрепал свои черные от хенге волосы, каким он мог бы быть, если… если бы что-то изменилось. Правда, что именно он пока не знал. — Между прочим, это неположенное место, — Наруто вздрогнул всем телом. Расслабился, черт возьми. — Шиноби? Оглянувшись, он увидел среднего возраста Учиху, который чуть насмешливо улыбался. Его кольнула легкая обида за то, что так глупо прокололся. Гражданские просто не могут, или же боятся, сюда забраться. — Проездом. — А, — Учиха, что все еще непривычно, постучал пальцем по лбу. — Деревня? — Странствующий, — Наруто смущенно улыбнулся. О таких он слышал только краем уха и, как правило, те были нукенинами. — Учиха Обито, — представился тот, садясь рядом. В памяти Наруто что-то заскребло, но тот решил не обращать на это внимания. — Наруто... — Узумаки выпалил это прежде, чем успел одуматься. — Тенко *. Ладно, просто… просто у него всегда была плохая фантазия на имена, хорошо? И ему очень не хочется думать, как бы на это отреагировал Курама. Если бы отреагировал. — Забавное имя, — Обито улыбнулся такой заразительной улыбкой, что Наруто и сам не заметил, как начал улыбаться в ответ. — А как, ну, типа, — Учиха по ребячески бурно начал жестикулировать. — Без деревни? Мне, если честно, представить сложно. Вот чего уж точно не ожидаешь от Учихи, так это такого поведения. Сам-то Узумаки всегда думал, что они поголовно, как Саске — безэмоциональные. Хотя, быть может, это только он такой фрукт? Наруто вспомнил то время, когда путешествовал с Эро-саннином, с его вечной нехваткой денег, необходимостью браться за каждый заказ и спать на дешевых койках (потому что кто-то тратил все их средства на выпивку) с теплой ностальгией. — Ну, ты сам выбираешь себе заказы, без чужой указки и просто выполняешь их, — четно, Узумаки просто не мог объяснить это. Ведь то чувство, когда ты в любой момент можешь отправиться куда угодно невозможно описать. — И вечно отбиваешься от разбойников, почему-то думающими, что могут справиться с шиноби. Учиха слушал его с неподдельным интересом. Приглядевшись, Наруто заметил, что ему примерно столько же, сколько и Какаши-сэнсэю. Ему просто было необходимо отвлечься. Тем временем, сам Учиха пустился в размытые монологи о своих миссиях, пытаясь рассказывать интересно, но не выдавать никакой конкретики. А Наруто и не был против. Сам этот Обито одним своим растрепанным видом вызывал приязнь (не то, что некоторые). — И тут! — Учиха начал махать кунаем во все стороны. — Шиноби Кири из засады! Сэнсэй как рубанет по ним хирайшином! У них там даже кишки перегорели, честно, я проверял. — Обито, — раздается наполненный холодной яростью голос из-за спины. Очень знакомый голос. За знакомым голосом Сэнсэя хочется следовать так же, как и рассказать про все свои грехи. Наруто еле успевает себя остановить. — О, — Обито разворачивается с лицом застуканного за чтением камасутры школьника. — Какаши… Хатаке выглядит сердитым и внезапно помолодевшим — почему-то создается именно такое впечатление. Без вечной повязки на глазу, но со все той же маской. Узумаки смотрит на него, как кролик на удава, не зная что и делать. — Моя смена закончилась, так что… Джинчурики не успевает дослушать, что там говорил его приятель, так как резво спрыгнул на какой-то дом. Поменять внешность, затеряться, повторить, проговаривает Наруто про себя. Наставления Ируки помогают ему, как никогда. Возможно, дело в нем, возможно, в Какаши — Узумаки так и не понял полностью. Ему просто хотелось сбежать от этого человека, скрывающегося под такой знакомой внешностью. Никакого шрама, шарингана и глубоких морщин возле глаз — Хатаке казался помолодевшим лет на десять. Честно, Наруто просто желал думать, что попал в прошлое, но те детские фотки сэнсэя с Четвертым и, как ему сказали, Рин перечеркивали всю его надежду — даже в пятнадцатилетнем возрасте тот уже упрямо закрывал свой левый глаз. Идя по темной улице, Узумаки попытался понять, почему. Пытался ухватится за ту тоненькую ниточку, которая нервно теребила его сознание. Но, внезапно, его осенило — Обито. Одного возраста с Какаши-сэнсеем, тот был неплохо с ним знаком и, что главное, был Учихой. Никто бы так просто глаз не отдал бы, понимал Наруто. Вспомнилась именно та единственная фотография, которую удалось найти Узумаки и на которой был изображен Хатаке в молодости. И там было только три человека, вместо четырех. * По некоторым источникам тенко — лиса, достигшая тысячи или восьмисот лет.