В каждой разлуке — новая встреча

      Парадные двери ещё не успели распахнуться от расторопных действий вычурно одетых привратников, а Этель уже чувствовала, как запах крепких кубинских сигар и стойкое амбре разномастного парфюма, сбавленные ноткой терпких благовоний, окутывает её подобно шелку атласных простыней, заставляя возбуждение лёгкой дрожью отозваться в низу живота. После интимного сумрака тесной кареты, отделанный мрамором холл, полный света и воздуха, заставил Этель на один короткий миг прикрыть тёмные глаза, чтобы не ослепнуть от пышущего пижонством яркого великолепия этого дома. Позволив услужливому лакею забрать пальто, она расстегнула единственную пуговицу пиджака и, небрежно засунув руки в карманы брюк, прошла прямо в большую залу полную живой музыки, азартных игр и пьяно смеющихся людей, которые представляли собой высший свет Франции. — Мадам… — официант, застыв в почтительном полупоклоне, протянул ей бокал шампанского. Узнавание, что отразилось на его лице, тут же сменилось приличествующей его положению маской подобострастия.       Обернувшись, Этель легким движением руки приняла его, краем глаза выхватывая скрытый тенью одной из величественных колонн, которые стояли по бокам от входа, силуэт. Она не видела лица этого человека, но чувствовала, как его тяжелый взгляд скользит по её телу, останавливаясь на широких бедрах, небольшой груди, почти незаметной под строгим пиджаком, и полных губах — во время этого чувственного молчаливого осмотра Этель ощутила, как её нижнее белье начало промокать.       Осушив шампанское и взяв новый бокал уже у другого официанта, она направилась к дальней от неё колонне. — Здравствуй, — глаза Этель выхватывали в полумраке тонкие хрупкие лодыжки, длинные, лежащие широкими волнами на соблазнительно открытых плечах, тёмные волосы и серые глаза стоящей перед ней девушки. Её губы, сверкающие перламутром в рассеянном свете, который попадал в этот закуток, своим цветом чайной розы заставляли снова и снова возвращаться к ним жадным взглядом. — Неужели не нашлось более достойного вашего внимания человека кроме меня? — легкая улыбка, подаренная ей Анной, не коснулась её глаз. — Я думаю, ты меня в этом убедишь, — Этель осторожно обхватила свободной рукой её талию и, притянув к себе, медленно наклонила голову, чтобы захватить своим ртом нижнюю губу Анны и начать её слабо посасывать.       Та приоткрыла рот в придушенном стоне — хватило и этого, чтобы язык Этель успел проскользнуть во внутрь и коснуться влажного тёплого языка любовницы, чья рука уже опустилась вниз и ритмично поглаживала её между ног через мягкую ткань брюк. — Если ты не уберешь руку, я кончу прямо здесь, моя дорогая, — прошептала она, с трудом удерживая бокал, не давая тому пролиться на них. — Я действительно по тебе скучала. — Как бы я не хотела это увидеть, однако для этого есть более подходящее место, — Анна в последний раз коснулась ладонью внутренней части бедра Этель и, выхватив шампанское из её рук, сделала глоток. — Пойдём. — Ах да, — еле касаясь её кожи, она провела влажными от алкоголя губами по шее, начиная от воротничка белоснежной рубашки до самого уха, которого короткая стрижка почти не скрывала, и небрежно обронила. — Я тоже соскучилась.       Выйдя снова на свет, девушки обогнули часть залы и поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Проворно петляя среди других гостей, Анна, сжав на мгновение руку, потянула Этель за неприметную промеж череды огромных картин дверцу. Коридор, который скрывался за ней, представлял пугающий антипод чрезмерному богатству снаружи — он был совершенно пуст. И лишь двери с вырезанными на них Амурами выглядели дорого.       Толкнув ближнюю к ним, они оказались в небольшой комнатке с удобной кушеткой в углу, столиком с разнообразным алкоголем и граммофоном. — Это место менее публичное, чтобы я могла заставить тебя стонать в голос без стеснения, — закрыв комнату на ключ, заметила Анна. — Что насчет музыки? — На ваш вкус, мадемуазель, — усмехнулась Этель, подходя к склонившейся над граммофоном Анне и начав поглаживать её напряженные ягодицы. — На ваш вкус…       В комнате уже прозвучали первые ноты поставленной пластинки, а Анна продолжала стоять облокотившись о столик. Этель, не переставая массировать попку, опустилась на колени и через вечернее платье начала страстно целовать её бедра, постепенно приближаясь к скрытой под тонкой тканью промежности, которую Анна с каждым новым поцелуем поднимала всё выше, прогнувшись в соблазнительном изгибе. — Любовь моя, — раздался её стон. — Я не могу так. Я хочу чувствовать твои губы. Я хочу чувствовать тебя.       Встав с колен, Этель замерла в благоговении, когда увидела лицо Анны — румянец, который делал её несравненно краше, охватил не только скулы девушки, но и перешёл на шею, затрагивая зону декольте. Серую радужку обычно насмешливых, но сейчас — затуманенных, глаз было почти не видно из-за расширенных зрачков, а её припухшие губы были призывно распахнуты.       Глубокий поцелуй не заставил себя ждать. Улыбаясь, Этель, на мгновение прикусив губу Анны, скользнула языком по её зубам, коснулась его кончиком теплого нёба и наконец встретилась с язычком, который точно также проталкивался вперёд. Мокрые, горячие — эти губы были невыразимо сладкие, даже имеющие привкус алкоголя.       Они не могли оторваться друг от друга, с каждой секундой делая поцелуй всё агрессивнее и напористее.       Оттолкнув Этель от себя, Анна резко сдернула пиджак вниз. — Как я ненавижу твои костюмы, — пытаясь расстегнуть мелкие пуговицы на рубашке, возмущалась она. — А мне твои платья наоборот — очень нравятся, — шепнула Этель, отведя её руки от себя. Наклонившись, она подхватила край платья Анны и, постепенно поднимаясь, сняла его через вверх. — Боги…       Под платьем было абсолютно ничего. Анна стояла перед ней в одних туфлях, а по её бедру стекала влажная капля. Груди от возбуждения были полные, с твёрдыми горошинками сосков, окруженными тёмными ореолами. — Ты восхитительна, — смотря на девственно чистый лобок, сказала Этель.       Проходя мимо неё, Анна развернулась и легла на кушетку, закинув одну ногу на спинку. — Так докажи это, — раздался ответ.       Расстегнув ещё пару пуговиц, Этель сняла рубашку и скинула её на пол к пиджаку и платью, не сводя взгляда с влажно блестящих складок, среди которых медленно двигался палец её любовницы.       Невесомо опустившись на тело Анны, она спрятала лицо меж грудей, нежно сжимая их ладонями и ощущая лишь бархатную мягкость под ними. Наконец, повернув голову в сторону, губами вбрала в себя левый сосок и начала посасывать его, в это же время покачивая своими бедрами, прикасаясь холодной пряжкой ремня широко раскрытой промежности Анны.       Поцеловав другую грудь, Этель отодвинулась настолько, чтобы её лицо оказалось рядом с коленом закинутой на спинку кушетки ноги, и, сцеловывая каждый сантиметр пылающей кожи, приближалась всё ближе к истекающей соками щелочке.       Как только она коснулась её языком, Анна громко застонала и вскинула бёдра вверх. Этель, без спешки расстегнув ремень и брюки, просунула руку в штаны и начала ласкать себя через мокрое бельё, размеренно толкаясь языком взад-вперёд внутри влагалища Анны, которое с каждым новым движением выдавало свежую порцию солоноватой смазки. Начав двигаться ещё и губами, она теперь не просто вталкивала язык во внутрь, а упоительно целовалась, заставляя Анну бессильно выкрикивать имя Господа.       Подняв голову, ненароком давая любовнице короткую передышку, Этель, широко распластав язык, начала споро вылизывать складки красноватой вульвы. После, схватив губами клитор, она со стоном его посасывала, иногда касаясь возбуждённого бугорка языком.       Анна тихо вскрикивала от наслаждения, прижимая одной рукой светлую голову Этель к себе, а другой — поочередно сжимая свои соски. Ещё пару секунд — и она закричала имя Этель в оргазме. Та, чувствуя как рядом начали сокращаться стенки влагалища, тотчас отстранилась и ввела туда два пальца. Анна резко вскинулась, а лицо и грудь Этель стали в миг мокрыми из-за окропившей их струи.       Парой быстрых движений Этель довела себя до разрядки и, вынув руку, поочередно облизала свои пальцы. Стоя на коленях перед распластанной в неге любовницей, она позволила себе победно ухмыльнуться. — И кто кого заставил стонать? — скинув влажную от пота ногу вниз, заметила Этель, опускаясь на подушки и расслабленно откидываясь на мягкую спинку.       Анна только промолчала, садясь на колени любимой и целуя её в губы.