Солнце, которое сияет не для меня

Крупные капли дождя барабанили по промерзшему стеклу, будто отбивая ускоренный стук сердца, скованного тупой болью, бьющегося с огромной скорость в груди, заставляя дыхание сбиться от колкой боли острых осколков, что проявляется сильнее с каждой моей попыткой проглотить подступающий к горлу ком или сделать хоть единый вздох. Губы растягиваются в слабой улыбке, едва ли сдерживающей измученный стон, я закрываю тяжелыми веками томные глаза, сконцентрировшись, не давая кончикам губ дернуться. -хен!!! Каждый раз, когда Феликс называл меня так, волна необъяснимого тепла разливалось по телу, мои плечи слабели и становилось как-то спокойнее. Ликс сиял от счастья и мне хотелось от этого сиять тоже. Так было всегда. Этот парень казался источником света, который проник в мою тусклую жизнь. Я не готов потерять его. Я не могу. -случилось что-то хорошее? Мне не стоило это спрашивать. -о господи, да!! Нет нет нет... --Бан Чан... Пожалуйста -он предложил мне... Прошу... -встречаться! <Стекло хрупкого сердца разбивается на мелкие осколки, отдаваясь острой болью в каждой клеточке моего тела. Это больно... Очень больно

Феликс не знает, что через 3 дня Хенджин задохнется от осколков -рад за тебя, солнце

-------------------------------------—

Мелкие осколки поблескивают в каплях алой крови на свету ярких ламп. Слишком ярко... мучительно ярко для моих нывших, покрасневших глаз. Вся раковина была покрыта брызгами крови, которая откашливалась при каждом неаккуратном вдохе израненной изнутри груди. К вечеру у меня появится сильная сонливость, меня бросит в холодный пот. Ночью откроется внутреннее кровотечение к кашлю кровью добавится пена, осколков станет больше, они будут раздирать мне горло дню ко 2, я буду задыхаться и в 3 день мои органы откажут, я захлебнусь своей же кровью или умру от болевого шока. В своей собственной крови. В своей квартире. В полном одиночестве. В голове навязчиво крутится “я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя”. Мое сердце обливается кровью, а я лишь скривиляю искусанные губы с выступающими каплями алой жидкости в издевской улыбке, перед собственным ужасным отражением и снова скрючиваюсь от режущей боли. Мелодия телефонного звонка, чье стекло сильно треснуло после удара об стену, сразу после прошлого завершившегося звонка, разрезал давящую тишину холодной квартиры. Я проигнорировал звонок и телефон стих. Медленно погружаясь на кафельный пол, кривясь от боли, я медленно представляю, как рука чана прикасается к его светлым волосам, как его милые глаза блестят счастьем, распространяя его на всех, кто находится рядом. Он перебирает его немного вьющиеся пряди, смотрит его в глаза, жаждущие ласки, а я сижу в своей чертовой ванной и дохну от стекла, которое режет меня изнутри. Глаза затуманены, меня выворачивает, а телефон разрывается от сообщений. Силы покинули меня, мое тело меня подводит. Но я не чувствую ничего, кроме вселенской усталости. Интересно, чем он сейчас занят? Имеет ли это смысл вообще? Ведь... Я умру здесь Я больше никогда не увижу его улыбки Я больше никогда не услышу его “Джинни~” Теперь это солнце сияет не для меня. Нет, он никогда не сиял для меня. Он никогда не был моим, как бы я не желал этого. Как бы я не желал коснуться его, он всегда был недосягаем. Так близко и так невыносимо далеко одновременно. Его движения мягкие и размеренные, его шелковый взгляд всегда был таким завораживающе сосредоточенным. Его великолепное тело никогда не было моим Он никогда не услышит того, что я хочу ему сказать Он не узнает моей боли Прощай навсегда, милое солнце Что сияет не для меня.