Паутина

«Мой дорогой друг и президент! Поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза, я снова решил прийти к тебе на помощь. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе от лица трудового коллектива огромное спасибо! В некотором смысле ты даже герой, потому что спать с такой женщиной, как Пушкарёва, нормальный мужчина может только под наркозом…» — сколько это можно перечитывать? Сколько. Можно. Это. Перечитывать? Наверное, бесконечно. Только почему он так воодушевился, когда понял, что не летит в Прагу? Из двух зол выбрал меньшее? А, может… может, инструкция правдой остается только для Малиновского? Может… Не смеши саму себя, Пушкарева. Загляни в зеркало и посмотри на себя. Кому нужна «мисс Железные Зубы Вселенной?». Нет, это смешно, все-таки… Твоему шефу и всего-то нужно, что выпить побольше, а там темнота — друг молодежи, в темноте не видно рожи, не бывает некрасивых женщин, бывает мало выпивки. Но до чего же он хорош в постели, черт бы его подрал. Кто знает, кто знает, когда еще на тебя обратят внимание, Катенька, так что пользуйся моментом, пока тебя не послали куда подальше. Плевать на «Зималетто», плевать на «Никамоду», на все плевать. Раз Андрей исполняет инструкцию своего закадычного дружка, то просто им подыграешь. Все равно противиться не сможешь его обаянию и сдашься, как только он коснется тебя. Дура. Влюбленная страшная дура. Могла бы и сама догадаться, без чтения чужих писем. Одно радует, от этой сумасшедшей, срывающей крышу, любви к Андрею Жданову она вылечилась, кажется. Наверное, раз и навсегда. Так что наслаждайтесь, Екатерина Валерьевна, опытным любовником в постели, можете даже подыграть ему в любовных сценах. Секс для здоровья ведь тоже нужен? Пусть думает, что все идет по его плану! Неужели он настолько плохо тебя знает, что решил, что тебе нужна его компания и деньги? На вечеринку к Волочковой? Да пожалуйста, сходим, конечно. Никто же в здравом уме не заподозрит, что Жданов трахает такое пугало. И почему он не отходит от тебя, интересно, весь вечер? Никто же не позарится… Впрочем, этот факт не помешает игнорировать пылкие ждановские взгляды, которые скоро прожгут дыру в тебе. Пусть думает, что хочет. Ужасно хотелось напиться, но как тогда домой отцу показываться?

***

Что-то с Катей творится не то. Не та добрая и нежная девушка, которая так нравилась Андрею. Вроде, и не отталкивала, но и закончились восторги по поводу открыток, и искренняя радость от подаренных игрушек. Улыбалась вежливо и выпроваживала его из каморки. Разлюбила и не знает, как отвязаться от него? Полюбила кого-то еще? Обиделась на что-то? Но на что? Он вел с ней себя безупречно! Внимание, ну насколько удавалось заглушать свою совесть, он ей уделял. Но ее равнодушие его убивало. Редко-редко она позволяла себя коснуться. Еще реже — поцеловать. Совсем редко — довезти до дома и по каким-то невероятным счастливым случайностям — позволяла себя любить. Гораздо реже, чем этого хотелось Андрею. В эти моменты, когда она тонким слоем размазывалась под ним, с горящими нежностью глазами, с лёгкой улыбкой, казалось, что не всё потеряно, но на следующее утро всё возвращалось к привычному уже игнору, будто не она накануне вечером с охотой принимала его ласки. Словно не она дрожащими пальчиками путалась в волосах и притягивала его к себе. От ее поцелуев сбивалось дыхание и хотелось еще и еще. Мобильник он теперь отключал, когда был с ней. Иначе она начинала нервничать и пытаться уйти. А он попросту не мог ее отпустить. И то и дело он ловил себя на мысли, что план Малиновского по удержанию компании тут ни при чем. Уже ни при чем. И где-то тогда же осознал, что его признания в любви уже давным-давно не ложь. И напоминания Романа о том, что в своих играх с Катей не стоит забывать о Кире встречал приступами отчаяния. Так и метался между ними. Скоро совет. Пережить бы его, и на полгода можно будет расслабиться. Они вернут компанию себе за этот срок и... И дальше-то что? А еще свадьба маячит дамокловым мечом на горизонте... Кто бы знал, как же Андрей Жданов устал от всего этого. И бросить, выйти из игры, он не мог. Пока не мог. Чужая Катя, иногда становящаяся своей, своя Кира, иногда становящаяся чужой... Проблемы, ложь, угрызения совести. И если бы не редкое катино «Люблю!», в темноте гостиничных номеров, если бы не надежда, глупая, почти детская, что она все еще его любит, то он, наверное, сломался бы. И все бы ничего, только куда девать дикую неконтролируемую ревность? С недавних пор Сашка повадился навещать помимо конференц-зала и сестры Катину каморку.

***

И бросить бы все прямо сейчас, но сил не хватало. Он смотрит на нее, прожигает взглядом, когда Воропаев заходит к ней. Позубоскалить, посмеяться, унизить. Но она научилась ему отвечать и больше не боялась. Он не скрывал своего отношения к ней, и, пожалуй, был гораздо честнее Андрея. И внезапно она это оценила, несмотря на то, что между ней и Воропаевым была только искренняя, чистая, горячая ненависть. И раз за разом, стоило ему переступить порог ее каморки, она видела в захлопывающуюся дверь, как перекашивало Жданова, его стекленеющие от холодного бешенства глаза, которое он сдерживал с огромным трудом. Ревность? Нет, скорее, страх, что она расскажет его злейшему врагу о том, что происходит в Зималетто. А ей нравилось его бесить. Александр уходил, и появлялся взвинченный Жданов, требующий ответа от нее. Но она молчала или отговаривалась какой-нибудь ерундой. Андрей больше не боролся с отвращением, прежде, чем её поцеловать. Он загонял её в угол и отрезал пути отступления. И приходилось терпеть его объятия и поцелуи. А так хотелось бы, чтобы он признался, наконец, зачем он это делает, чтобы он прекратил этот спектакль. Но даже на прямую просьбу оставить её в покое, он отвечал: «Не могу!». Конечно, ведь в её руках Зималетто. Он оставит её в покое, когда она на блюдечке принесёт ему обратно бешеную кучу денег. А после вышвырнет за борт за ненадобностью. И сказать, что видела эту поганую инструкцию Малиновского она ему не могла. Но и сил продолжать спектакль в роли глупой влюблённой дурнушки у неё больше не было. Она устала убеждать себя, что все её признания в любви ложь. Потому что она все-таки его любила. Несмотря ни на что. Первая обида уже схлынула, а его поцелуи, его ласки остались и сбивали с толку. Они казались искренними, казалось, что он жаждет их не меньше, чем она. Сбежать бы отсюда, сбежать бы подальше от Воропаевых, от Жданова, от Зималетто... Сбежать, пока есть силы и возможность это сделать. Хорошо, что Юлиана предложила поработать с ней...