Правила

У Фары сотни правил, расписанных в голове: как надо управлять школой, какие заклинания использовать в том или ином случае, что говорить и чувствовать по отношению к студентам. Блум не вписывается. Блум врывается подобно огню в ее размеренную спокойную жизнь с выбелившими остатками войны, напоминанием о которых служат только поседевшие пряди волос. Фея не контролирует себя, забывает о субординации и дисциплине, когда кричит на директрису. Фаре бы ее наказать, ведь так сказано в правилах, написанных в кодексе школы, но она только беспомощно любуется огнем в голубых глазах Блум. От феи пахнет алкоголем и безумием, но Фара предпочитает покачать головой и уйти. Не ей бороться с бушующей огненной стихией, пусть ее так и хочется укротить до дрожащих кончиков пальцев и сгибающихся от волнения коленей. В комнате Фара долго успокаивает бешено бьющееся сердце, убеждая себя, что во всем виноват бурлящий в крови алкоголь да сбежавшие Сожженные. Блум напоминает ей чем-то Розалинду и себя в молодости. Вот только подкидышу досталась участь посложнее, и Фара мысленно обещает, что будет вечно сопровождать ее в этом пути, пока будет необходима. Блум тянется ее обнять. Фара замирает, почувствовав запах беззаботной юности — сладость духов и ароматного ромашкового чая. Она вдыхает глубже, чем стоит, обнимает крепче, чем надо, зарывается носом в копну рыжих волос и позволяет себе на секунду отойти от вечных правил. Только на секунду. Им не стоит играть в роли «учительница-ученица» или чего похуже в «дочки-матери» — кончится все плохо. Но Блум решает за нее: самостоятельно подцепляет комплекс Лолиты, смотрит на нее так, как не смотрел никто — ни безнадежно влюбленный Сол, ни любящий Кодаторта. В глазах огненной феи плещется лава безумия вперемешку с отчаянием и отвагой. «Ну, давай же, — шепчет ее взгляд, — дай мне ответы на вопросы». В уголках таится просьба: Полюби меня. Но Фара не может, Фара рассыпается листьями по полю, Фара отказывается понимать и принимать — это не по правилам, это против всего, чему ее учили. «Нельзя впускать огонь в свою жизнь», — наставительно говорила ей Розалинда. «Глупая, глупая Фара», — шепчет она самой себе. Нельзя позволять огню зайти в свою жизнь и окружить сердце, но Блум стучится в дверь и смотрит взглядом потерянного и побитого жизнью щенка. Фара тяжело вздыхает, проклинает мысленно себя и все правила, отпечатанные в голове, а затем Впускает.