Дети Калипсо. В Активном Поиске (Legacy of Calypso. Status "Actively Searching")

Рисуй... И снова - и снова Твои мечты В огне... Amatory - Теряешь Меня Праздники удались на славу. Тем более, что новый год с первой же минуты начался так, как не начинался ещё ни один год в жизни Андрея. Они с Оксаной проторчали в сети до самого утра, мечтая о том, что будут делать, если встретятся. Мигом был выдуман целый план о том, как Андрею добраться до Якутии, но Оксана лихо запротестовала и заявила, что тоже хочет поприключаться по стране. Так они и выбирали почти всю ночь себе нейтральный город для первого реального свидания. Но как не ищи, как ни выбирай, а среди сотен крупнейших городов Союза и сотен тысяч его маленьких поселений внимание обоих мечтателей приковал всего один неприметный городок. Иркутск. Он был на равном расстоянии между Якутией и Саратовом, а ещё рядом с этим городом было сердце северных гор - озеро Байкал. Андрей никогда вживую не видел Байкал, но очень бы хотел там побывать. Когда Оксана узнала подробнее о размерах, размахах, глубинах этого местечка на карте Союза, то была искренне в шоке... Оксана тем первым новогодним январским утром так и не узнала, какими последними словами проклинал сам себя Андрей за то, что так и не признался. А сам он так и не узнал, что Оксана проплакала весь остаток новогодней ночи, проклиная себя за то же самое. Праздники выдались волшебные, несмотря на горький осадок, но первый же экзамен, выпавший на восьмое января, моментально возвратил Андрея с небес на землю. Основы глобальной климатологии. Три вопроса в билетах... Он больше часа выдумывал стройные теории о том, как зарождаются ураганы в Тихом океане, как это связано с природой остальной Земли и как на механизм образования ураганов влияло глобальное потепление. А затем, после тяжёлой часовой "артподготовки" началась основная битва с преподом. Андрей отвечал на поставленные вопросы ещё битый час, привлекая для ответа даже библиотеки собственных накопленных данных. Ему хотелось показать, что он не по наслышке знает материал, владеет открытыми источниками. Наконец, его подстёгивал внутренний голос Оксаны, который теперь навечно поселился в нём. Но у преподавателя было своё видение на качество ответа Андрея. По общему подсчёту всех несостыковок вышло, что он едви ли дотягивал "на троечку". Учителям высоких наук не достаточно было абстрактных названий и непонятных формулировок, за которыми Андрей пытался прятаться, будто за укрытиями в ратном поле... Уже потом они встретились с тем же преподавателем в курилке и разговорились. Беседа вышла такая обстоятельная, что Андрей не заметил даже, как пролетела вся большая перемена... - Понимаешь, Андрей, ты идеалист. И притом, что ты видишь всё идеально и схематично, идея с управляемостью бурь выглядит как фантазия. Да, можно в принципе попробовать управлять погодой во благо страждущих людей в пустынях, доставлять в города и поселения воду небесным путём. Но развернуть направление атлантического урагана вспять... Это принесёт человечеству больше вреда, чем пользы. Тем более, что механизмы образования ураганов давно известны и нам не подвластны. Человек никогда не сможет полностью управлять погодой на своей собственной территории. И это несмотря на то, что мы живём уже не только на планетах нашей системы. Ты должен быть в курсе этого? - Ну да... Вроде как, на Марсе город есть? Я слышал, в дальнем космосе несколько станций сейчас работают... Но это всё мелочи, по сравнению с Землёй. Да и одно дело "там", а другое "здесь". Сколько там, наверху? Пол миллиона? Миллион? - Вообще, последние лет десять - уже "полтора". - Ну вот! А тут - шестнадцать! Миллиардов... - Система намного больше чем ты представляешь. Это центр всей вселенной. А вселенная бесконечно значительнее. По времени и пространству, масса и энергиям. Не правильно думать, что это всё далеко от наших пределов. Энергия пронизывает нас полностью. - Ну... я понимаю, но не совсем. Вот скажите, как одно с другим связано? - Если в далёких безднах вспыхнет сиянием квазара целая галактика, всего одна частичка от этой силы, дошедшая до Земли через миллиарды лет породит целую бурю. А бури на Земле случаются постоянно. Вернее даже сказать, что если бы не было вокруг Земли остальной вселенной... Это основы электродинамики и энергетики атмосферы. Так что те древние, кто приписывал силы стихий божествам и потусторонней природе - были не далеки от истины. Только истина в нюансах. Почему-то Андрею тогда запомнилась именно эта фраза. "Истина в нюансах..." - ...Всего какая-то маленькая случайность в масштабах вселенной - в размерах Земли уже целое событие. А в рамках жизни человека это судьба. Так что взаимосвязано в этом мире абсолютно всё. И климат Земли вместе со всем, что Землю населяет связан с поведением Вселенной буквально и напрямую. Ты, кстати, с этими силами тоже связан. - Интересно знать, как. - Ну вот, смотри. Человек же это живая природа? "Живое" в этом мире не может существовать без "неживого". Даже те же абстрактные понятия, что "любовь", "добро" и "зло", "мир" и "война" - это состояния самоорганизации "живого". Они универсальные. Одно действует на другое... И вот как именно действует - в этом то и суть всей нашей профессии. Я приведу пример из истории. Был такой народ. Римляне. Они в своём государстве считали важнейшим - всё. Любая упущенная мелочь могла бы быть крахом величия Рима. Даже плебс, считавшийся в общей иерархии не такой значимой частью населения... Это граждане Рима. Если для тебя "плебей" слово ругательское, то ты точно получишь "гладиусом" по "микрокосму". Это оскорбление... А ведь это сначала была чуть ли не маленькая деревушка... Да люди сами по себе изначально чем были? Чем стали? Почему мы до сих пор не считаем за оскорбление себя самих всякое... а в прочем, тут не стоит подробностей. Запомни только, что в мире не может быть чего-то незначимого. Кстати, человеческие мысли и знания, это тоже часть мира. - Занятно... Мне надо об этом подумать... На следующий день ребята собрались там же, в курилке. Обсуждали кто как сдавался накануне, релаксировали после общей головомойки на прошедшей консультации к предстоящему экзамену. Этот спокойный полдень оборвался в одночасье, когда Юкле кто-то позвонил. Серёга даже не обратил сначала внимание. Юкля отошла от общей компании и завела разговор по телефону. Ребята обратили внимание на то, что что-то неладное происходит после того, как Юкля внезапно сорвалась в истерику, а её волосы от пришедшей новости стали сиренево-свинцовыми, а затем и вовсе - почернели... Белые коридоры, намытый блестящий кафель. Ощущение, как от чистилища. За окнами ночь, но рассеянный свет распространяется от ламп освещения. Второй этаж районной заводской больницы. Андрей был там. Почти к десяти часам вечера они с ребятами разыскали эту треклятую больницу. Всё это время Андрей находился в состоянии между жизнью и смертью. Не потому, что ему было так плохо, но потому, что он находился в неведении. После того, как они слышали звонок Юкле от её знакомых, после того как прозвучало слово «АВАРИЯ»… С самого утра 8 января ребята не знали о ситуации ничего. Только поверхностные рассказы. Более менее подробно ребята знали лишь детали самой катастрофы. Машина на 110 километре трассы Е 380 вылетела за бардюр на резком повороте у оврага. Спасатели обнаружили машину в раскорёженном состоянии, лежавшую на крыше. Сорвавшись с трассы, автомобиль воткнулся левой стороной вротивоположный овражистый склон. Лобовое столкновение на дикой скорости. Один погибший. Один пострадавший. Она была в настолько тяжёлом состоянии, что в реанимацию никого не пускали. Андрей даже не надеялся таким глубоким вечером вообще проникнуть в больницу, но рядом были друзья. Первая преграда в лице работников регистратуры была взята штурмом, несмотря ни на какие формальности или возражения. А возражения были и в определённый момент пришлось прошибать формализм и матами взывать к совести и сочувствию людей. На второй этаж в отделение реаниматологии ребят не пустили, пробиться смог только сам Андрей. У реанимации его ждала свита из незнакомых людей. В центре сумбурного и тревожного разговора — Он. Андрей даже не знал его имени, но у него в момент заныло уже давно затянувшееся рассечение на брови. Только завидел он грузную и крепкую фигуру высокорослого молодого человека, в которой было нечто давнее, в которой воспоминания искали нечто угрожающее. Лица Андрей не видел ни тогда, ни сейчас. Но слова, произносимые тихо беспокойным худощавым стариком, что был рядом с ним, доносились весьма отчётливо: — Мать бы пожалел. Вторую ночь не спит. Ступай домой… Он остановился посреди коридора, метрах в десяти от беспокойно разговаривавших мужчин. Что-то дрогнуло в памяти, и это было настолько пронзительно, что Андрей лишился дара речи. Он не знал, верно ли… Да и что делать — тоже не знал. «Ступай домой… мать…» Андрей узнал старика. Ошибки быть не могло, потому что в его морщинах и сводах худощавых скул он увидел… Лину. — Бать, не спорь. Я виноват, мне тут и дежурить. Это был точно тот самый голос. Собеседники обернулись в сторону, откуда раздавался шум шагов в их сторону. Андрей робко подошёл ближе, не зная притом, как поступать. И должен ли он как-то поступать, да и вообще быть здесь. Ясный и яркий взгляд молодого парня богатырской натуры недоверчиво смерил Андрея ещё раз. Левая бровь заныла ещё сильнее, потому что Андрей, наконец, оказался лицом к лицу со своим давним обидчиком. Обидчиком? Его? Или её защитником? — И ты здесь… — хмуро пробасил великан. Они молча пожали руки. — Толян. — Андрей. Это был её старший брат. — Как это было? Они остались одни, когда отец Лины, скрепя сердце, ушёл из отделения. Андрей никогда ещё не слышал такой тяжёлой тишины. Вопрос будто закристаллизовался в непробиваемой мути, которая его окутывала. Он почти не слышал ничего, потому что уши звенели белым шумом. Почти контузия… — Гололёд с вечера. Шумная вечеринка в пригороде. Я собирался приехать за ней сам. Ей богу, хотел пришибить того придурка, который её… Толик умолк, потому что тронул что-то, о чём Андрей не знал. Он так и не договорил того, о чём начал. Лишь взодхнул вместо этого... — Сорвалась машина. Не успел я. Они провели у дверей реанимации всю ночь. Только постепенно оба смогли разговориться. Толик, как оказалось, приехал в Саратов в начале октября и застал младшую сестру за бесшабашной беспутностью первачки. — Парни, девишники, гулянки. Негодница… — Я думал, ты один из её… — Стебёшься, что ли? Всё стало проясняться только теперь… Толик и сам пожалел, что тогда влез в отношения её и Андрея. Но ревнивый старший брат в очередной раз не распознал хорошего человека рядом со своей сестрой. Долго не размусоливал. Принимал решения, не давая себе времени на раздумия. — Всегда так и делал. Довыёживался… Как рассказал Толик, именно после того вечера Алина попыталась остепениться, но ей мешало «детство», в которое она до сих пор играла. Уже после начались проблемы с курсовым и уже после пришла неожиданная слава. — Я про вас, кстати узнал тоже с запозданием. Было слегка стыдно. Он извинился за удар только сейчас. Другой возможности реальность ему не представила. Из больницы Андрей уходил под утро. Медсёстрам всё же удалось уговорить его на разумное решение. Толик остался. Всё теперь вставало на свои места, хотя Андрей поначалу всё ещё думал, что этот парень его «разводит». Он любил девушку половину своей жизни и не знал, как выглядел её брат. Он не знал большей части жизни своей любимой, но всё равно слепо её любил. Андрей любил не саму Алину, а её отражение в зеркале собственного сознания. Реальный человек же был настолько другим, что осознание этого разорвало окончательно все связи с прошлым. Да и любил ли он её вообще? Вернее, способен ли он любить? Зеркало, наконец, разбилось. Больше оставаться в больнице ему было незачем. Он здесь был попросту ненужен, потому что его помощь никому не нужна, а присутствие уже ничто не изменит. У них были равные шансы на счастье рядом друг с другом. Они не воспользовались ни одним из них. Так что... Свободен. Оставшиеся экзамены зимней сессии давались Андрею адским трудом. Он добросовестно пытался погрузиться в работу, зубрил материалы для подготовки в таком беспощадном темпе, что сам себя лишал и общения с друзьями и разговоров с Оксаной. Прошлое будто упорно не хотело его отпускать. Поначалу он какое-то время бывал в "глаголе", но страница Алины... Она покинула её после аварии и больше не появлялась в сети. Андрею же было по чёрному больно при мыслях, что это уже навсегда. Удалить её из личных друзей и снести переписку - тоже рука не поднялась. Похожая ситуация была и в "виртусе". В перерывах на отдых, казалось, во всём, чего бы ни касался парень, была частичка воспоминаний. В чём-то счастливых, в чём-то печальных. В чём-то даже они вызывали стыд или раскаяние. Но... Какие бы они ни были, сейчас тревожить их было больно. Ночами его тоже постоянно преследовали кошмары. Всё разом перевернулось, когда в тот злополучный день Юкля вся почернела от шока. Этот чёрный цвет теперь постоянно мерещился перед глазами. Ведь это он виноват. Начни они встречаться заново, проведи бы он с ней себя по-иному, Алина бы осталась цела. А ведь не так уж и много было нужно для этого. Всего лишь простить друг друга за нелепые обиды. Всего лишь уметь договориться... Когда он признавался Оксане - о чём он думал? Изменил себе? А когда узнал, кто была на самом деле Алина? Кому изменил на этот раз? Разговаривать с Оксаной на тему произошедшего не было никаких сил, да она и не спрашивала. Она резко изменилась, будто почувствовала, что произошло что-то страшное, будто чувствовала, что его не стоит сейчас тревожить. Но сколько бы могло продолжаться это молчание? Неделю? Месяц? Только через какое-то время Андрей ей кратко рассказал о случившемся. "Андрюш, да не виноват ты!" - писала Оксана. - "Не все по вине человека происходит, есть и случайности! Представь, мы могли родиться в одном городе. Или вообще в другом времени!" - Всё произошло, потому что я сделал свой выбор, - однозначно отвечал Андрей в голосовом, - Да и ты, наверняка, родилась там, где это случилось, потому что твои родители тоже сделали этот выбор... "Андрей... Мне больно такое слышать. Ты не виноват... Не вини себя, прошу. Ты же не можешь отвечать за всех своих друзей сразу... Только представь, что бы было, если нам с тобой выпало совсем другое... Мы бы могли встретиться просто на улице. А узнали бы мы друг друга так же, как сейчас?" - Это не мы бы были, - сказал сам себе Андрей, читая письмо Оксаны. Тот странный разговор с Оксаной он запомнил надолго. Даже финальный экзамен со всеми его сложностями не смог вытравить из Андрея щемящее чувство, что он что-то сделал... Не простительно и глупое. И в то же время, эту их перепалку с Оксаной даже ссорой назвать было сложно. Просто тяжелый разговор. Наверное, первый со дня знакомства... И как бы то ни было, но он снова остался один и какое-то время не разговаривал практически ни с кем. Друзья пытались до него достучаться, Оксана вечно спрашивала о самочувствии. Всё продолжалось больше недели. И только в середине января Серёга с Ильёй поняли, что нужно действовать и как-то спасать ситуацию. Но в тот день не только чувство дружеского долга заставило обоих придти к нему в гости. Парни завалились к нему в комнату в мрачном виде. Серёга молча подвинул крохотный столик для цветов и неожиданно достал из-за пазухи "неприкосновенный запас" в виде маленького флакончика. Андрей будто понял, что опять произошло что-то серьёзное, потому как такое настроение у вечно позитивных ребят бывало последний раз... Он даже не помнил, когда оно таким бывало. Разве только... - Новости есть. Андрей молчал, давая возможность Серёге сказать всё самому. Но тот, разливая "на троих", почему-то молчал. По его жесту они так и выпили. Даже забыли чокнуться. - Про Лину? - спёрто выдыхая, спрашивал Андрей. Илья молча кивнул. А Серёга добавил к его жесту: - Всё. Это "всё" прозвучало, как церковный набат. Андрей вдруг на миг осознал самое страшное. И липкое оцепенение, какое бывает в те минуты, когда человек сталкивается с призраками смерти, вдруг пробежалось ему по спине... - Уехала. Увезли, точнее. Я вчера виделся с Толиком. Ну ты его знаешь... Андрей молча кивнул. Он ещё даже не выплыл обратно из страшного ступора, и только с опозданием ошарашенно посмотрел на друзей. - Куда? Когда? - Я же говорю, вчера. Её повезли в центр нейрохирургии. Ленинград. Толик сказал, у него там есть старый друг по школе. Врачом работает... Андрей даже не стал дослушивать, потому что почувствовал, что проваливается в какую-то неведомую бездну. "Увезли... Ленинград... Навсегда... Нет, не увезли - уехала. ЖИВАЯ". Около недели Андрей был в очень плохом состоянии. Он был свободен теперь от всего, что захламляло голову, потому, что время сессии закончилось. Но вот случившаяся трагедия выбила его из мыслей и выкинула в опустевшую реальность. Ощущение реальности было пустотелым и омерзительным. Тот день, когда он почти весь день бродил один по городу, выпал на четверг. Андрей всецело отдался реальности и в пешей прогулке наблюдал за Саратовом. Его весь день носило январскими ветрами по заснеженным улицам города, а в "эдельвейсе" весь день играл по кругу немногочисленный плейлист. Впервые парень столкнулся с таким страшным и странным состоянием. Он будто отсутствовал в своей собственной голове. Там вообще больше ничего, кроме реальности и затёртой до дыр музыки не было. Он вернулся домой только под вечер. И тут случилось необъяснимое. Андрей полагал, что его с порога ждут объяснения с родителями за собственное безответственное поведение, ведь он перестал говорить им - что делает, куда ходит, зачем ему это всё. Да он и сам даже не знал, зачем он всё это делает. Но отец встретил его с порога... С конвертом в руках. Андрей не сразу понял, что письмо пришло от Оксаны, потому что на нём не было как обратного адреса, так и имени отправителя. Внутри конверта было рукописное письмо, оформленное под новогоднюю тематику от руки, с красочными полями и узорами снежинок. Он впервые видел её почерк. Для Оксаны бы был характерен буйный почерк, какой обычно бывает у мальчишек, потому что именно такой - мальчишеский, буйный, искрящийся характер - был у неё. Но письмо его встретило калиграфическим почерком, какой Андрей запомнил по заметкам одной из своих первых учительниц. "Милый Андрюшка, здравствуй! Пишу тебе первое настоящее письмо. Знаешь, раньше было такое давнее время, когда люди писали друг-другу настоящие письма... А я решила, может быть, стоит тебе написать? Я очень рада, что познакомилась с таким замечательным человеком, как ты. Представляю твои вопросы... Я ведь помню твой обратный адрес в Саратове, наверное, поэтому письмо пришло. Я очень надеюсь, что оно пришло... Я обещала тебе прислать пару подарков. Они внутри конверта. Уходит 2084 год и мне захотелось поздравить тебя со скорыми праздниками. Мои руки художницы захотели поздравить тебя сами. Хочется, чтобы в новом году всё плохое прошло мимо тебя, а всё, что задумалось - сбудется! Улыбайся чаще, у тебя очень красивая улыбка! С наступающим Новым 2085 годом! Написала ещё 13 ноября 2084 года. Письмо наверняка будет идти целый месяц..." Письмо действительно шло очень долго. Если она написала так давно... Но откуда оно так долго шло? Андрей мгновенно вспомнил её мимолётную фразу с сожалением о том, что она хотела ему что-то подарить, но потеряла... Эта пропажа и была вот этим посланием! Ещё внутри оказалось два рисунка, как и было обещано. Один из них был невероятным. Невозможным. На скетче, который был обрезан в маленький листочек, аккурат в размеры конверта, Андрей узнал себя, причём штрихи его лица выглядели как-то более женственно, чем были на самом деле. Рядом на рисунке была Оксана. Совместный портрет карандашом. Взгляды обоих смотрели на самого Андрея. Это было невероятно. Она тоже попыталась. Как смогла - попыталась преодолеть разницу в расстояниях... Второе творение юной художницы поразило Андрея ещё больше. Рисунок был неожиданным, забавным, трогательным… Это была её ладошка. На отдельном листе, который пережил дорогу к Андрею, сложенный вчетверо, была отпечатана её ладошка. Притом это был не просто отпечаток, а именно рисунок. С яркими переливами цветов, которыми была расскрашена ладонь, с брызгами белой краски, которые были очень похожи на звёзды. Очертания этой ладошки окаймляли яркие, но плавно проведённые сиреневые обводы. Он не верил, что держит в руках такую небылицу. Это действительно была картина. Написанная шероховатыми красками, её можно было пощупать. Ладошка будто приглашала коснуться себя… «Я ростом совсем маленькая. Я такая — вся маленькая. Не представляю даже, как ты меня за руку будешь держать, я ж в твоих ладонях потону…» Он примерил свою пятерню к опечатку её руки. У неё была маленькая ладонь, меньше, чем у Андрея. Его рука с лёгкостью обняла весь отпечаток, потому что пальчики Оксаны были короче почти на фалангу. И вслед за ней он тоже широко расправил свои пальцы. Будто лучи Солнца… Будто крылья… Андрей никогда в своей жизни не получал писем. Тем более рисунков в письмах… Тем более, таких. Он себя почувствовал сейчас, будто та девушка, что часто получала от него записки в рукава. Вот только эта девушка уже ушла… Безвозвратно. Письмо Оксаны действительно опоздало к праздникам. Поздравления её уже немножко устарели и в Новом году не обошлось без неприятностей, переживаний, горестей. Но похоже, что оно пришло как раз вовремя...