Последний

      Стоило только ступить на "опустевшую" землю, как стремительный ветер тут же ударил по моему лицу, передавая мне своё тепло вместе с солнцем, которое не намеревалось уходить, но время ему приказывало. Небо осталось таким же, каким я его помню, если так можно сказать. Такое же голубое, светлое, с частичками облаков. Даже этот город, Жизнехран, не казался таким страшным издалека, пусть и представлял я его вид по-другому. Лишь малое количество растений заставило меня удивиться, но это прошло мимолётно, так как мой нос не мог перестать внюхиваться в божественный запах благоухающих цветов. Воздух вокруг настолько чист, что его только и может заполнять это благовоние.       Двери бункера сразу же закрылись, говоря о том, что пока мы не выполним данное нам задание, назад нас не впустят. Оставалось только следовать за Антоном к нашей первой цели. Шли все молча, думая о чём-то своём. Сержанту пришлось разорвать эту всех удовлетворяющую тишину, подойдя ко мне.       - Ну, как тебе вид? - спросил он.       - Я представлял всё намного хуже. - ответил я.       - Мы все думали, что будет хуже, но оказалось всё наоборот. - говорил Кашин. - Из-за этого толпа людей убежала в Жизнехран, что привело только к большей трагедии.       - М-да, сейчас из-за этого переселения мы страдаем большим количеством ходячих мертвецов. - рассказал Антон.       - Ходячих мертвецов? - удивился я. - Разве такие могут существовать?       - Сказка стала явью. - ответил мне Кашин, подойдя ко мне вплотную. - Ты тоже своего рода сказка для нас. Обычный человек, который почему-то оказался на заброшенной и опасной лаборатории, да ещё и живой.       - Младший сержант, не надейся узнать у него ответы на эти вопросы. - встал между нами Антон. - Если бы он помнил о том, как он там оказался, то аппарат бы показал нам всё. Не дави на него.       - Я и не давлю, товарищ сержант. Я просто не доверяю в последнее время нашему "чудесному" аппарату. У ефрейтора Коровникова тоже ничего не было.       - Ефрейтору диагностировали незначительное повреждение мозга, из-за чего машина ничего не показала.       - То есть машина не действует на повреждённый мозг? - предположил я.       - Вот! Даже новенький подумал о том же, о чём и я. - говорил Кашин. - Машина неполноценна, но наша армия ставит на неё всё.       - Ладно, ладно. - сдался Антон. - Я постараюсь об этом поговорить с полковником, но если на меня потом будет ворчать этот старик, то я дам вам двоим по два наряда.       Кашин сразу понял, что в этом споре он и победил, и проиграл, но он не расстроился, а наоборот, зашагал бодрее обычного. Он не мог спрятать свою радость победы. Однако, мне казалось, что это вовсе не она давала ему сил радоваться.       Наступил поздний вечер. Солнце давно ушло за горизонт, а тьма продолжала нарастать с невообразимой скоростью. Наш отряд остановился в считанных минутах от лагерей, чтобы обсудить план дальнейших действий. Сложного в нём ничего не было. Антон на нашей стоянке с помощью бинокля смог найти брешь в первом ближайшем лагере, через который можно незаметно попасть на территорию красноармейцев. После я, ефрейтор и Антон должны будем убить всех внутри находящихся людей без какого-либо шума, а Кашин отправится к радиоприёмнику, чтобы не дать красноармейцам связаться с их штабом, но уничтожать его нельзя. Конечно, каждый из нас подумал о том, что такое вряд ли получится выполнить, если солдат в лагере будет много. Как говорят, попытка не пытка, однако наша попытка будет последней.       Наше проникновение прошло слишком удачно. Никто не заметил, как в дом пробрались четыре крысы, готовые опустошить это место. Лишь гробовая тишина могла сдать нас с потрохами. Всё шло так, как и должно. Наша троица убивала человека за человеком, перерезая каждому горло и не тратя ни одного патрона. Лишь кровь врагов на наших ножах доказывала, что ими точно пользовались. Несмотря на всю нашу незаметность, красноармейцы не были слепыми и начали замечать, что их ряды беднеют. Одному из солдат, видимо, отдали приказ связаться со штабом или вторым лагерем, после чего тот незамедлительно побежал выполнять указание. Из неоткуда раздался выстрел, ранивший бежавшего бойца. Он оказался слишком неожиданным для всей нашей группы, но я не замешкался. Точнее, моя рука на уровне инстинктов потянулась к револьверу в кобуре, чтобы после навестись на стоявших в недоумении солдат. Достал, прицелился и выстрелил. Моя цель успела лишь повернуть глаза в сторону летящей в него пули, которая стала единственным и последним предметом, приблизившийся к его глазному яблоку. Я ничего не замечал вокруг, кроме врагов, стоявших прямо передо мной. Казалось, ещё чуть-чуть и снова прогремит выстрел моего револьвера, однако яркое сияние со стороны заставило меня отвлечься на долю секунды, но её хватило. Все остальные враги упали, как один. Что это было? Что за дьявольская сила заставило их упасть и "поджариться"? Как бы то ни было, красноармейцев не осталось. Кашин, Коровников и Антон вышли из-за своих укрытий, но сержант не медлил и сразу же начал отчитывать ефрейтора за его проделанную работу.       - Какого хуя, Коровников? - кричал он, стараясь не выходить из себя. - Мы же всё обсуждали перед приходом сюда! Я специально поставил Кашина у радиоприёмника, чтобы всякая шваль не смогла подобраться к нему! Для чего был этот опрометчивый выстрел?!       - Товарищ сержант, - говорил неуверенно и медленно Коровников, - а если бы младшего сержанта там не оказалось?       - Никаких если бы и быть не может! Всё должно идти по плану и ничего вразрез! Либо всё идёт по плану, либо по пизде! Если его там не оказалась бы, и вся операция пошла по пизде, то нам пришлось бы как-то выкручиваться самим, как сейчас! Но даже намёка на провал не было!       - Так, Коровников иди лучше к радио и слушай о чём там бормочут красноармейцы. - ввязался в брань Кашин, после чего повёл Коровникова к радио и вернулся. - А ты Антон посиди и успокойся.       - Да как тут успокоишься?! - ходил кругами Антон. - Второй лагерь точно услышал нас. Я теперь не знаю, что делать: держать здесь оборону или идти к лагерю в надежде на лучший исход?       - Ну не всё так плохо, как может показаться. Например, твой новичок показал себя с лучшей стороны во время боя. - сказал Кашин, посматривая на меня, изучающего тела умерших красноармейцев.       - Это правда. Да и твоя молния тоже сильно помогла. Однако, никому из нас не сравниться с "бедствиями".       - "Бедствиями"? - ненароком услышал и воскликнул я.       - Ай-яй-яй рядовой, нельзя подслушивать разговор старших по званию. - посмеивался Кашин. - Почему у тебя такое серьёзное лицо? Интересно, кто такие "бедствия"?       - Честно говоря, да. - ответил я. - Это кто-то из ходячих мертвецов?       - О нет. - возразил Кашин. - Лучше не бери это в голову. "Бедствия Жизнехрана" - лишь детская страшилка.       - Ну не скажи, младший сержант. - Антон встал с ящика и начал с Кашиным идти ко мне. - В "бедствия" верят даже взрослые из-за всякого рода странностей... - он на миг замолчал, смотря в сторону города, после чего медленно сказал. - Прямо как сейчас.       Я и Кашин тоже посмотрели в ту же сторону, что и Антон и увидели на крыше одного из домов слабый и нечастый блеск, отражавший свет яркой луны. Прошла ровно секунда с начала нашего наблюдения, как вдруг раздался крик со стороны радиоприёмник, где должен быть Коровников. Мы втроём мигом выдвинулись к несчастному существу, издающее этот полный боли ноющий звук. Его источником оказался сам Коровников, который лежал на спине и дёргался от непрекращающихся страданий, прижимая своими руками левую часть шеи, откуда выливалась алая, как распустившаяся роза, кровь. Кашин и Антон сразу же побежали к нему, чтобы оказать всевозможную в их силах помощь, а я продолжал стоять и снова высматривать блеск с крыши здания. Коровников не имел для меня никакого значения, однако в глубине души я хотел помочь, но понимал, что его уже не спасти. Яркость вытекающий крови уже говорило о том, что это артериальное кровотечение, а рана на шее означала лишь одно: ему повредили сонную артерию, у которой невозможно остановить кровопотерю в полевых условиях. Антон и Кашин не сдавались и продолжали помогать раненому товарищу, однако через пару секунд они остановились, понимая, что уже поздно что-либо делать. Блеск пропал из моего виду, а ефрейтор медленно затихал и переставал шевелиться.       - Твою мать! - прикрикнул Антон. - Всем быстро спрятаться! Если этот снайпер снова выстрелил, то его пуля не успеет попасть по нам, пока мы будем стараться укрыться!       - Погоди Антон. - остановил его я. - Блеска больше нет.       Антон с Кашиным мимолётно высовывали головы поочерёдно, боясь попасть под пулю того снайпера, но, поняв, что за ними никто не смотрит, вышли из-за укрытий.       - Ёбаный всё... - сказал Антон, посмотрев на труп Коровникова.       - И это задание не обошлось без смертей. - говорил Кашин, подойдя ко мне. - Не посмей умереть во втором лагере, мужик.       Антон несколько раз ходил взад вперёд, думая о чём-то своём и выставляя своё переживание на показ. Его остановил Кашин, взяв за плечо и смотря ему прямо в глаза. Сержант взглянул на него и на меня, после чего его лицо мгновенно поменяло вид, став серьёзным. Возможно, он не мог принять факт смерти своего товарища, но если вспомнить о том, как его глаза смотрели на Коровникова в бункере... Как бы то ни было, его смерть - это лишь последствие войны, которое невозможно изменить. Рано или поздно кто-то бы да умер, таковы правила военного мира. "Стоп, что я говорю? Какая война?" - призадумался я на секунду. В действительности это войной не назовёшь, скорее военная операция, но если учитывать существование Красной и Синей армии и их противостояние друг другу, то другое слова, кроме как война я не нахожу. Мне стоит уделить время на изучение Жизнехрана и... на нахождение себя.       - Макс! - "разбудил" меня Антон. - Сейчас середина ночи, мы отправляемся в следующий лагерь. За телом Коровникова вернёмся потом с полноценным взводом, а пока оставим его.       Всё-таки Антон довольно мягкий внутри, не то, что снаружи. Ещё в бункере его глаза говорили о каком-то презрении к Коровникову, а на самом деле он готов с целым взводом вернуться за телом павшего бойца. Возможно, это и не мягкость, а нечто большее.       Ночь была всё ещё безмерно тёмной. Во время нашего движения ко второму лагерю я только и мог видеть перед собой силуэты своих товарищей, но не больше. Именно в такой обстановке лучше всего человек может скрыться от ненужных взглядов и убежать куда подальше. Таков и был мой замысел после выхода из бункера, однако не сейчас. Ещё по пути к первому лагерю я размышлял о своих дальнейших действиях после побега, но так ничего и не придумал. Лучший вариант - это остаться в Синей армии хотя бы на месяц или два, чтобы побольше узнать о городе. Виднелся второй лагерь, его фонари так и говорили: "Мы здесь! Здесь!". План остался таким же без изменений, и всё прошло бы также гладко, если бы сам лагерь не оказался пуст. Ни одна душа не наполняла его своим присутствием, кроме нашей группы, она была единственной. Антон и Кашин многозначительно переглядывались между собой, стараясь найти друг у друга ответ на вопрос, который озадачил всех нас: "Где люди?".       - Может мертвецы поблизости, Антон? - предположил Кашин. - Как по мне это единственная причина, по которой они могли уйти отсюда.       - Возможно, ты и прав. - призадумался Антон. - Стоит обосноваться здесь до рассвета. Если красноармейцы и ушли, не собрав лагерь, то они обязательно вернуться. Однако, с первым лучом солнца мы начнём возвращаться. Кашин и Макс, внимательно всё осматривайте вокруг. Заметили движение, доложили мне. Я пока проверю наличие радио в этом лагере.       Мы с Кашиным делали всё, как приказал Антон, вплоть до самого утра. Глаза понемногу слипались от бессонной ночи, и лишь лучи вставшего из-за горизонта солнца не давали им закрыться. Убедившись, что никто сюда не вернётся, мы всей группой принялись возвращаться обратно в бункер. Можно ли это назвать успешной операцией или нет, узнается только у полковника. Антон и Кашин выглядели достаточно побитыми и задумчивыми, и их можно понять. Целый отряд солдат будто испарился, испарился в никуда. Я и Кашин всю ночь смотрели в пустую даль в надежде заметить хоть какое-то движение, но так ничего и не увидели. Даже ветер стал для нас заметнее, чем красноармейцы.       Я не отводил взгляд от лиц своих старших товарищей, старался придумать как бы их успокоить, но вдруг их выражения лиц в мгновении ока изменились из задумчивых в удивлённые, и оба, как будто не в себе, ринулись вперёд со всех ног. Лишь после этого я заметил, что двери бункера синеармейцев были взломаны, и тоже принялся бежать. Мы побросали всё тяжёлое снаряжение, которое только могли, чтобы ничего не мешало нам добежать до бункера быстрее всего, однако у входа сразу стало понятно, что мы давным-давно опоздали. Лужи, нет, фонтаны крови заливали коридоры бункера с потолка до пола, не давая ни одному из нас пройти по нему чистым. Все тела синеармейцев оказались бездыханными, ни один из них не выжил после случившегося. Их трупы были изуродованы, оторванная нога или рука валялась недалеко от остальных частей тела, головы некоторых из них были пробиты насквозь или, даже, раздроблены. Мы все были в шоке от увиденного, но больше всех переживал именно Кашин. Его глаза дёргались с невероятной частотой, после чего он резко и быстро побежал по коридорам, крича во весь голос чьи-то имена. Я и Антон сразу же бросились за ним. Пробежав несколько поворотов, мы нашли Кашина в месте, где находились женщины и дети. Его руки прижимали к телу мёртвую мать с ребёнком, тем самым ребёнком, которому я отдал свою картошку. Наш товарищ был весь в слезах и не переставал реветь, всё сильнее прижимая к себе безжизненные тела.       - Петь... - Антон смог сказать лишь его имя, стараясь подойти ближе к нему.       - Нет, Антон! - крикнул Кашин, после чего сержант отошёл от него и решил выйти из комнаты, забрав меня с собой.       Зрелище оказалось для Кашина слишком ужасным и никакая поддержка ему не поможет. Единственный выбор - это оставить его одного наедине с самим собой. Антон повёл меня в кабинет полковника для поиска документов, которых там не осталось. Красноармейцы, по нашему мнению, всё забрали, не оставив и следа. Продолжать поиски всё равно, что искать хамелеона среди густого леса. Мы решили попробовать осмотреть ещё и оружейную, но результат оказался безуспешным. Антон снова был сам не свой. Он точно также, как и после смерти Коровникова, ходил кругами о чём-то размышляя и волнуясь. Неразбериха, творившаяся в его голове, мне становилась понятна. Вскрытие их убежища, убийство его товарищей, с которыми он пробыл неизвестное количество времени, ни одного трупа красноармейца - всё это давило на него и заставляло задаваться вопросами. Устроить такой переполох могла только Красная армия, в этом нет сомнения, но чтобы Синяя армия не забрала ни одного с собой в преисподнюю... Такого просто быть не может. Пришлось оставить Антона со своими мыслями наедине. Я думал осмотреть тела погибших и их оружия в надежде найти хотя бы намёк на сопротивление. К сожалению, у большинства мёртвых солдат забирали всё вооружения, но находились и те, кто остался нетронутым. Затвор его автомата заклинило, что может значить только одно - из него старались стрелять, но безуспешно.       Внезапно по всему бункеру прошло эхо от выстрела со стороны жилого комплекса. Я сразу же выхватил револьвер и направился к источнику звука, которым оказался Кашин. Точнее, им был Кашин. Антон пришёл туда раньше меня. Ему пришлось лицезреть эту сводящую его с ума картину, как вся семья лежит рядом друг с другом без намёка на жизнь. Антон от сломившей его слабости упал на колени и начал бить кулаком о пол, крича и рыдая одновременно. Единственный, кто в таких ситуациях мог его успокоить - был Кашин, и тот не смог выдержать окружающего напряжения. Я стоял, как вкопанный, не зная, что ему сказать. Антон продолжал бить окровавленными руками, но внезапно остановился. Вместо этого он посмотрел на меня зарёванными глазами, встал и пошёл к выходу из бункера. Я медленно шёл за ним, стараясь не издавать лишнего шума. Выйдя наружу, он пошёл дальше вперёд, не задумываясь о направлении. Мне ничего не оставалось, кроме как идти за ним, но Антон внезапно остановился.       - Чего ты плетёшься за мной? - говорил он безжизненным голосом. - Не надейся, что я тебе хоть как-то помогу выжить в этом городе.       - Но куда мне идти? - спросил его я.       - А мне есть дело? Просто уходи и всё.       - Но Антон... - он в мгновении ока достал свой пистолет и направил на меня, смотря злобным и одновременно диким взглядом в мои глаза.       - Уходи! Я даже понятия не имею, кто мог нас предать! Это мог быть ты или ещё кто-либо из нашей армии! Прав был Кашин, мозгочитательная машина бесполезна! - он продолжал целиться в меня ещё несколько секунд, но всё же убрал оружие обратно в кобуру. - Уходи... Просто уходи и не следуй за мной.       Слов мне было не подобрать для описания своих эмоций во время этого разговора. Несколько минут я смотрел, как Антон уходит далеко в даль. Он и не думал оборачиваться, лишь продолжал идти и идти. Я же не собирался продолжать стоять на месте и смотреть за его спиной. Мне тоже нужно идти, но куда - это лишь вопрос времени. Одно я знаю точно, Жизнехран - моя конечная остановка.

***

За несколько часов до штурма бункера Синей армии на крыше многоэтажного дома Жизнехрана

      - Мастер, я его устранил. - сказал неизвестный человек в металлической маске, смотря через снайперский прицел на свою цель.       - Я надеюсь, что ты сделал всё вовремя. - говорил мужской голос в наушнике.       - Утверждать не буду. Я долго старался прицелиться в него. День, когда они собрались выйти просто ужасный. Сами лагеря далеко находятся, так мне ещё и пришлось целиться, учитывая эти злостные порывы ветра.       - Будет плохо, если мы не успели, однако, в случае успеха, наше действие лишь отсрочит их судный день.       - Синяя армия находится на грани, для них давным-давно всё кончено.       - Ладно, будь что будет. Тишина уходи оттуда, да поскорее. За остальным проследит Ветер.       - Как скажешь, Мастер.