Кривое зеркало

«Люди ищут в других то, чего не находят в себе», — говорили они, а затем влюблялись — по-настоящему — лишь в тех, кто становился кривым зеркалом для их душ.

      Первый разговор с ней трещит, разваливаясь по кусочкам — в интонациях сквозит, точно ледяной ветер в пустоши, сарказм — но стоит другой улыбке на губах девушки возникнуть — пусть и совсем по-очевидному натянутой — и Скай не может оторвать глаз.       Необычная. Хоть и гордая — потерялась, но от помощи — пусть и не предложенной — упрямо отказывается. А Скай всё равно говорит.       Тогда Ривен язвительно шутит, а он молча списывает всё на свою вежливость в убийственном комбо с природной проницательностью и врождённым желанием влезать в авантюры — хотя Скай воспитан таким образом, чтобы эту жажду гасить.       Он тоже упрямый. Иначе. Но тоже упрямый.       Следующие несколько разговоров с Блум берут состоятельность Ская на мушку. Её чистые голубые глаза пленят взгляд, если честно, а улыбка — теперь парень понимает, что она неловкая — в тандеме с этими ямочками на щеках очаровывает.       Блум — девушка с тайнами, которые оставляют ей проблемы и убегают вперёд, но она всё ещё слишком гордая, чтобы открыться ему. Да и Скай не лучше — толкаемый на это неизвестно чем, он не может сопротивляться и продолжает крутиться рядом.       Возможно, она магнит. Возможно, для неприятностей. Но Скай, собирая её образ по кусочкам, знает, что тоже должен быть там — для Блум, пусть она всё так же не просит.       Он чувствует в ней что-то очень хорошо знакомое и ему.       Потерянные. Возможно, сломлены — так, или иначе — и все вокруг — или, как минимум, каждый второй — но мало кто способен был в действительности не только оказаться таким же разрушенным, но и отнять от него это ощущение — хотя бы ненадолго.       Скай доверяет Блум. Он знает, что это, быть может, глупо, но доверяет. Иначе просто уже никак. Всё в нём доверяет, а голова и не против, несмотря на голос Сильвы, кричащий ему о необходимости помнить обязанности.       Скай доверяет Блум.       Скай просто надеется, что Блум ему — тоже.       Первый поцелуй вначале кажется чем-то очень верным. А затем, позже, Скай злится на себя за это. Ну разве не глупо было довериться той, кто использовал на нём зелье — чтобы усыпить?       Второй поцелуй расставляет все точки над «i», и теперь всё снова правильно. Даже в боевой готовности, даже в окружении сожжённых.       Ведь Блум другая. Скай верит ей, с ней всё — что бы то ни было — ощущается правильно, по-настоящему.       Блум — его зеркало, играющее такую же упрямо-независимую роль, зеркало, которое хотелось уберечь и которому было можно открыться; она — зеркало, но, видимо, кривое какое-то, ведь остаётся другой.