Кристаллы из чувств

      Мирло’раи последний месяц стоял весь на ушах. Владыка Велфрим объявил дату свадьбы. Для простых людей это было радостное событие — их правитель наконец-то приведёт во дворец того, кто подарит городу наследника, а для купцов это был повод пополнить запасы: на бракосочетание такого важного дракона точно должны были прибыть в город самые разные люди со всех возможных Драконьих островов и не только.              Для Луннари данное событие было не столько радостным, сколько тревожным. С детства он думал, каким будет этот день, думал, какие серьги подарит ему высокий и благородный эльф и какие обязанности тот возложит на него. Но ни одна из этих мечт не могла быть исполнена. Луннари рано понял, что он жил не в сказке, но он не знал, что ему ожидать от свадьбы с драконом, а неизвестность больше всего и пугала. К нему приглашали портных и ювелиров, показывали варианты букетов и то, как будет оформлен храм для их бракосочетания, но никто так и не смог объяснить от начала до конца план происходящего. В библиотеках дворца почти не было книг с подробно описанной церемонией, а всё, что нашёл Луннари в детских книжках своих маленьких подопечных, — легенды, которые мало что объясняли, а расспрашивая Имира, он только путался.              — Уже завтра вы станете мужем Владыки и Генерала драконов, — проворковал Имир, расправляя складки на свадебном одеянии Луннари. Вокруг было ещё несколько слуг, а портной критично осматривал работу.              На Луннари был красный фрак, но сшитый на манер культуры драконов. Обычно такие он носил дома, только из более плотной ткани и не на праздники, а этот был сшит из легкого шёлка, к фраку полагались узкие лёгкие штаны и расписные сапоги. Аксельбант и эполеты добавляли торжества наряду и выглядели изящно: с тонкими цепочками и мелкими драгоценными камнями — но, как оказалось, они были достаточно тяжёлыми, периодически напоминая о правильной осанке. Луннари оценил смешение двух культур, но сам не мог себя понять — не вписывался он в эти красные одежды и золотые нашивки, хоть они были и на одеждах исконно эльфийских. Слишком он был бледным, худым и зажатым, по сравнению даже с тем же Имиром, который постоянно маячил рядом. Он был уверен, что не такого жениха драконы желали своему Владыке. Луннари уже понял, что он, даже с королевскими кровями, не был ровнёй Велфриму: достаточно было пару раз услышать перешёптывание слуг и увидеть их взгляды. Они заставляли его выпрямить спину, но от этого он не становился достойным или привлекательным в глазах драконов.              — Волноваться перед таким важным событием — нормально, — улыбнулся Имир, но у Луннари было не просто волнение, его раздирала на маленькие кусочки одна только мысль, что он так и не станет в итоге подходящей партией, что даже наследника-полукровку не смогут принять, что он превратится в одного из тех супругов, которые целыми днями скрываются от посторонних глаз. Луннари тревожился о многих вещах.              — Вы успели слегка набрать с последних мерок, — с досадой проворчал портной, на что получил недовольный взгляд Имира и абсолютное непонимание от Луннари. Он сам заметил некоторую тяжесть, но она же была не настолько бросающейся в глаза?              — Пара сантиметров не проблема для хорошего наряда, разве я не прав? — по тону Имира было понятно, что он готов был ругаться с портным.              — Не проблема, но для этого надо перешивать наряд, а событие уже завтра, — портной даже не смотрел на Имира, как и на самого Луннари, он будто отделял костюм от того, на кого он был надет.              — Ну так поторопитесь! До церемонии всё должно быть готово! — ещё более раздражённо сказал, даже прошипел Имир. Луннари впервые видел его таким, но удивление прошло как-то мимо, Луннари был поглощён ещё одной навязчивой мыслью, которая присоединилась к тревожным пыткам. Он набирал вес, это было очень нехорошо. Если он перестанет быть привлекательным, то все возможные «спасительные» варианты для его будущего перечёркивались. Даже в легендах, которые успел прочитать Луннари, драконы предпочитали красивых и стройных, что уж говорить про такого, как Велфрим. Луннари прекрасно осознавал, что тот выбрал его не за ум или талант, — тогда бы больше подошёл кто-нибудь из его братьев.              Луннари помогли снять наряд, сменив его на повседневный. Портной, откланявшись, ушёл вместе с другими слугами, но по его походке и резким движениям было видно, что он недоволен. В покоях остались лишь Луннари и Имир.              — Не берите в голову, господин, — улыбнулся Имир, начиная вытаскивать из пробной причёски Луннари заколки, усадив того в кресло. — Немного веса вам пошло на пользу. А то таким худеньким приехали к нам, кожа да кости.              Луннари передёрнул плечами. Легко бы было просто «не брать в голову», но он был утомлён всей этой подготовкой, тяжёлыми взглядами и уже несколькими ночами без сна — не помогали заснуть уже даже молитвы и мантры.              Он так привык к вниманию дома, но здесь оно тяготило: ему тяжело давалось держать спину, когда чужие глаза с вертикальными зрачками-чёрточками прожигали в его спине дыры. Он был уверен: драконы могли бы сжечь его целиком, только дайте им на это разрешение.       — Я просто устал, — выдохнул Луннари, наклоняя голову, чтобы потереть глаза пальцами. Под веками расплылись красные круги. Это было немного эгоистично, ведь Имир и другие слуги трудились гораздо больше, но Луннари и правда чувствовал себя изнемождённым, он не помнил вообще, чтобы такие неприятные ощущения у него возникали когда-либо.              — Я вас оставлю, если хотите, — сказал Имир, убирая шкатулку с рукоделием и украшениями.              Но Луннари не нужно было быть одному. Одиночество тоже тяготило, а Имир хоть немного отвлекал, тот не был враждебен и в принципе с ним разговаривать было проще, чем с кем-либо.              — Нет, — помотал Луннари головой. — Можешь остаться.              — Я рад, — в уголках глаз Имира от улыбки появились морщинки.              Тогда Имир присел на кресло рядом с Луннари — вольность для слуги, и Луннари удивлённо на него взглянул.              — Может, расскажете, что именно вас беспокоит? Я же здесь как раз, чтобы вам стало проще почувствовать себя как дома.              Луннари передёрнул плечами. Как дома он себя здесь почувствует не скоро: слишком жарко, слишком много запахов, слишком много икон и статуэток, посвящённых только Эфу, и слишком много драконов вокруг. Проще было бы, если бы слугой был эльф, с ним бы Луннари и правда мог поделиться чем-то эльфийским. Глупо было рассуждать с драконом об одиночестве Оры, которое, было чувство, поселилось в груди у Луннари, о страхе первой ночи и проколотых ушей, а ещё о желании снова почувствовать на нежном лице жёсткие ветра, которые окружали замок.              — Я просто всё ещё не могу привыкнуть. Эльфы и драконы слишком разные, — Луннари обнял себя руками и отвернулся к окну.              Действительно, они были разные, но драконов здесь было больше, а Луннари был один. Окажись здесь Низша на месте Луннари, тому было бы намного проще. Он и с гномами мог сладить, а дай время — и с драконами. Его общительность и лёгкость приравнивалась всеми уже к таланту, а Луннари оставалось только завидовать издалека.              — Вам не стоит сейчас отделять себя от драконов. По крайней мере, точно не в Мирло’раи, — в голосе Имира слышалась теплота, но Луннари пока не мог понять, что тот имел в виду. — Здесь люди более терпимые, и всё это внимание — не злое, вы нравитесь драконам, как минимум потому, что именно вас привёл в свой шикарный дворец Велфрим.              — Слабо верится, — фыркнул Луннари.              — Подумайте сами, люди Мирло’раи сами практически не участвовали в войне, им незачем ненавидеть эльфа, да и потом, вы не выказываете и не проявляете каких-либо негативных черт, чтобы люди за вашей спиной и за пределами дворца пускали о вас плохие слухи.              Звучало как натуральная лесть, но это работало. Луннари наконец-то прислушался к чужим словам.              — Вам стоит себя проявить более лояльным и чудесным мужем — и вы станете любимцем народа. Драконы не станут требовать от вас слишком многого.       Луннари не высказался, но подумал, что требовать от себя много будет он сам. Не так легко было отделаться от мысли, что он не самый прекрасный, не самый подходящий, не самый достойный.       

✧✧✧

      Золото было повсюду. Казалось, даже воздух слегка золотился. От этого становилось даже как-то душно.              Хотя, может, это просто Луннари не мог держаться на ногах от волнения и усталости. С самого его пробуждения — правильнее, подъёма, потому что поспать ему особо-то и не удалось, — вокруг слышались поздравления, восторженные вздохи.              Какофония из шелеста одежд, праздничного шума с улиц города, объявления прибывающих гостей и музыка со всех этажей. Луннари был близок к тому, чтобы закрыть просто уши руками и спрятаться в самый дальний уголок дворца, где его бы не нашёл даже Велфрим, точно знающий свой дом лучше кого-либо другого. Но Луннари держался прекрасно, даже сам был горд за себя: его осанка была пряма, а взгляд твёрд, не выдавая и грамма того волнения, которое он испытывал.              — Пора, — кивнул ему Имир.              Луннари последний раз взглянул на себя в зеркало, на последнее его отражение с непроколотыми ушами, юного и холостого. Он входил в новую жизнь и не хотел чувствовать себя в ней каким-то изгоем.              Имир приободряюще улыбнулся ему через зеркало, а после жестом пригласил на выход. Одежда больше не сковывала движения, как то было вчера на примерке, и за это стоило отдельно ещё раз поблагодарить портного. Сам Луннари благоухал — на него, складывалось такое впечатление, вылили несколько флаконов духов, это не говоря уже о ванне с ароматными лосьонами. Луннари даже хотел пошутить, что его готовят к съедению со всеми этими ароматами.              Он вышел в коридор, который чуть ли не весь был в букетах, а слуги стояли по стенкам, провожая Луннари в новую жизнь, будто своего принца, а не чужестранца. А верь тот чуть больше в заинтересованность в своих созданиях Эфа, то он мог бы громко сказать, что даже тот благословил этот день своим светом, и никто бы не смог с этим поспорить.              У врат во дворец была приготовлена карета, хотя более открытая, чем та, в которой Велфрим увозил Луннари из родительского замка. В ней не было стенок, только опоры, к которым были повязаны широкие, струившиеся на ветру ленты. Они, пусть и скрывали Луннари немного, но оставляли его заметным. Ещё более, чем он был в разномастной толпе драконов.              Путь от дворца до храма, в котором должно было произойти всё, ему нужно было проделать одному. Как понял сам Луннари, это не было частью какой-либо традиции — скорее педантичности самого Велфрима. Страх разъедал, а ещё где-то у задних стенок сознания появилась назойливая мысль, что, может, всё-таки, наплевав на все запреты и трудность пути, кто-нибудь из братьев, мама или же отец будут на свадьбе. Мысль глупая и наивная, и Луннари понимал, что он сам же пожалеет, что вообще допустил её, но капелька эликсира радости и предвкушения успела упасть на уставшее сердце.              Карета остановилась у подножия длинной лестницы, ведущей к храму, которого Луннари и не мог себе представить. Тот находился достаточно далеко от дворца, но он был виден из некоторых окон. Только вблизи всё его величие и великолепие раскрывались. Золотые колонны и статуэтки, вычищенные ступеньки и перестукивающиеся на ветру деревянные таблички с желаниями и молитвами. Вокруг пышные букеты и восторженная толпа уже не просто обычных горожан, а, судя по одежде, драконов более богатых и благородных. Вид торжественный, и Луннари стушевался на секунду, но смог вернуть самообладание, когда Велфрим, его будущий муж, протянул ему руку. Его одежда была такой же красной и расшитой, хотя в ней и сохранились драконьи традиции. Ещё Луннари успел заметить, что на Велфриме не было серёжек, да и свои массивные кольца тот снял, из украшений осталась только его заколка с кристалликом-пламенем.              — Самое время бежать, — на самое ухо, когда Луннари ступил на землю, сказал Велфрим. Такое неожиданное предложение заставило даже его поднять взгляд от собственных ботинок. В чужих янтарных глазах была смешинка, но губы были как-то неестественно натянуты улыбкой. Это была уловка от хитрого дракона, и она действительно сработала.              Луннари бы, может, и сбежал, но бежать некуда было. Только подниматься к своему браку по длинной лестнице.              На самом верху ждала ещё более разодетая, более золотая, чем у подножия, толпа, а в центре — тот, кто больше всего из всей этой аристократичной публики отличался (помимо самого Луннари, конечно).              — Молодожёны, как всегда, опаздывают, как им и положено, — сказала фигура в центре, и все будто замерли, чтобы прислушаться к её словам. То была высокая, смуглая женщина в красных одеждах, но чуть ли не с ног до головы покрытая золотом: казалось, даже её макияж был с отблеском этого драгоценного металла.              Глазеть было неприлично, но за своё пребывание во дворце Луннари видел только слуг и самого Велфрима, они стали даже привычными, а вокруг было столько разных людей, их лица смотрели на него и Велфрима с улыбками, которые могли означать как радость, так и насмешку.              — Мы ещё не знакомы, принц Луннари, — фигура обратилась снова к ним. Почему-то перед ней хотелось дрожать, и вокруг было слишком жарко, чтобы можно было это списать на холодок. — Меня зовут Диара, Великий Шу и Великая жрица храма Эфа. И сегодня я буду вашей жрицей на церемонии заключения брака.              Люди вокруг зашумели, и Луннари едва смог разобрать в этом шуме восхваление Эфа, Великого Шу и, уже тише, их с Велфримом.              Сама Диара повернулась и, раскрыв руки, повела их внутрь храма. Луннари только и успевал пробегать глазами по резьбе, украшениям и более незаметным, но явно важным людям — другим монахам в храме.              Длинный путь из колонн вёл в круглый центр, где у самой дальней от входа в зал стены стоял деревянный алтарь. Сама его конструкция была достаточно простой, больше даже походило на обычный низкий столик, которых было полно во дворце Велфрима, но уголки ножек и «столешницы» были украшены золотом, и в углубления, ещё не понятно, сделанных вручную или природой, были вставлены драгоценные камни. Диара заняла места у самого алтаря, а Велфрим остановился в паре метрах.              Церемония не начиналась, пока гости не заняли свои места вокруг. Луннари весь трепетал и даже слишком сильно хватался за руку Велфрима. Но, когда крупная и горячая ладонь накрыла дрожащую ладонь Луннари, тот успокоился.              — В этот день, благословлённый самим Эфом, мы здесь собрались, чтобы стать свидетелями нового мира и сотрудничества драконов и эльфов, — Диара мелодичным тоном начала церемонию. — Несколько веков мы вели кровопролитную войну. Но именно сегодня я имею гордость объявить, что все мы стали победителями.              Луннари весь похолодел внутри. Уж чего-чего, а столкновения с воспоминаниями об этих трагических событиях на собственной свадьбе он не ожидал. Где угодно, он был готов в любой момент принять указание на место проигравшей стороны, но только не сейчас. Драконы, наоборот, будто упивались фактом, что эльфу указали на его место. Если бы не строгое воспитание, Луннари вряд ли смог бы держать лицо.              — Брак принца Луннари и Генерала Велфрима засвидетельствует это перемирие. И для меня честь вести их церемонию, — Луннари подумал, что не такая уж это честь для кого-то столь величественного, как Великий Шу, проводить церемонию смешения кровей. Было, видимо, ещё что-то, что скрывалось от его глаз. И Луннари ждал озарения.               — Согласно легенде, два дракона Мира и Акай закрепили свою преданность друг другу ожогами на руках как свидетельство того, что других касаться они не посмеют. С этих времён мы, демонстрируя свою веру перед Эфом, демонстрируя своё доверие друг другу, надеваем браслеты и повинуемся их не снимать.              Диара подняла с алтаря небольшую шкатулку. Открыв её, Луннари увидел две пары тонких золотых и серебряных браслетов, с одинаковым узором и отделкой камнями. Велфрим взял серебряные и протянул одну руку в сторону Луннари. Тот покорно протянул свободные запястья. Металл тихо захлопнулся, плотно прилегая к коже, но, пока что, не доставляя серьёзных неудобств. Следом Луннари взял золотую пару и проделал всё то же самое с запястьями Велфрима, только когда он поднимал рукава его накидки, заметил, что у его почти-мужа запястья уже были в ожогах.              — В то же время, эльфы, показывая свою верность той, кто привёл их в этот мир, отдавая дань одиночеству, которое оставляют своей богине, прокалывают себе уши и берут в свой брак «слезу богини», — Диара взяла вторую шкатулку, уже поменьше, в руки. Внутри Луннари всё затрепетало. Если браслеты были не частью его культуры, то серьги — то, что он видел на протяжении всей своей жизни, то, чего он как принц желал, и то, что значило много для него как для мужа.              Велфрим взял иглу. Его руки не дрожали, в отличие от Луннари. Тому, чтобы немного справиться и не потерять лицо перед всеми этими аристократами, затаившими дыхание, пришлось прикрыть глаза. Луннари поморщился, когда игла проколола одно и затем второе ухо, а после появилась до этого момента незнакомая тяжесть. Металл оттягивал кожу, а свежие раны болели, но этого почти не чувствовалось.              — Мы свидетели этого союза, и мы теперь ответственны за истину в нём.              Луннари не хотел открывать глаза, но ему пришлось. Было приятно увидеть лицо Велфрима настолько близко, что можно было заметить на коже того мелкие веснушки (только с такой близости их и можно было увидеть), а также тёплые янтарные глаза. Луннари сглотнул, ожидая, что дальше преподнесёт ему эта церемония.              — Прошу, скрепите же свой союз поцелуем, — Диара радостно всплеснула руками, а Велфрим после этого наклонился ещё ниже к Луннари, накрывая его губы своими.              Поцелуй был неторопливым, почти медленным и оттого успокаивающим. Во всех этих криках поздравлений, рукоплескании это было единственным, на что мог ориентироваться Луннари. Тёплая ладонь Велфрима ощущалась приятной тяжестью через ткань на пояснице, пока вторая переплетала их пальцы. Для Луннари поцелуй был первым, и он сохранился в его памяти как приятное послевкусие летнего дня.             

✧✧✧

      После церемонии в храме все гости плавно перешли во дворец Велфрима. Для молодожёнов это был очередной путь приветствий и возгласов восторженной толпы: люди кидали им цветы и золотые монеты, рис и пшено, и все выглядели слишком счастливыми, будто свадьба была их собственная или их кровных родственников. Луннари было приятно, но, в то же время, он этого не мог понять.              В этот раз Луннари ехал в карете вместе с Велфримом, но, несмотря на браслеты и серьги, они не проронили ни слова. Луннари наблюдал за процессией, Велфрим о чём-то сердито думал: между его бровями пролегла морщинка. Чем чаще Луннари начинал пересекаться с Велфримом, тем лучше понимал — хмуриться у того было привычкой.              — Вы хорошо справились, — вдруг сказал Велфрим, но по его тону невозможно было понять, он это говорил искренне или чтобы только приободрить Луннари. Господин Велфрим не выглядел человеком, который говорит просто ради чувств людей, пусть в этом комплименте Луннари и не мог согласиться с его теперь мужем.              — Благодарю, — только и ответил он, опуская глаза на свои руки. Оставалась самая сложная часть. Праздник бракосочетания должен был продлиться до самой ночи, а завтра — до тех пор, пока последний гость не поднимется в небо, чтобы покинуть их. Сейчас Луннари это время казалось бесконечным. Столько людей, столько глаз. Это утомляло, пусть ему и было не привыкать ко вниманию.              С момента отбытия Луннари из дворца прошло всего несколько часов, но парадные ворота и внутренний двор стали чуть ли не воплощением цветочного леса. Цветы были буквально везде, некоторые букеты даже подвесили на специальные колонны. Не верилось, что столько всего успели установить слуги за такой короткий промежуток времени. Взгляд не мог зацепиться за что-то одно, он тонул в красном, зелёном и синем цветочном море. Как успел заметить сам Луннари, были даже цветы не из драконьих земель, но сохранившие свежесть, будто их сорвали сегодня утром.              Первыми заходили во дворец новобрачные, Велфрим держал Луннари за руку, приподняв её параллельно земле. Их брачные накидки из красного шёлка тянулись за ними, будто прокладывая дорожки для прибывающих гостей. И Луннари не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что гостей оказалось больше, чем он способен был себе представить. Он только и мог вытянуться по струнке и спокойно идти, надеясь нигде не споткнуться.              Главные коридоры дворца были также украшены. Перед отбытием в них уже было множество букетов и украшений, но теперь практически не было видно уже привычных для Луннари гобеленов на стенах, а кое-где их даже заменили на более радостные: вместо дракона, свергаемого с небес, повесили парящую пару, вместо оружия поставили вазы с цветами или изысканные украшения из хрусталя, формой напоминавшие то сами огоньки, то чудаковатых животных. Даже у Луннари захватывало от такой роскоши дух, а на лице Велфрима проступила довольная улыбка.              — Мне казалось, что все эти приготовления вам в тягость, — тихо сказал Луннари, наклонив голову. Он понимал, что свадьба будет роскошной, но не мог представить, что настолько.              — Они и без того потешались над этим событием, пусть теперь в их памяти оно будет примером, который они никогда не смогут повторить, — хмыкнул в ответ Велфрим, в отличие от Луннари только задрав подбородок повыше.              Иногда он совершенно не понимал поведение Велфрима. Тот казался всегда чуть ли не жадным, драконом, который не тратил бы лишних денег на такой праздник, но все эти цветы, все эти украшения… Они действительно были излишними, но от их красоты сердце Луннари замирало. До этого дня он представлял свою свадьбу совершенно по-разному: тихое бракосочетание в храме без свидетелей, спокойным приём с чаем, цветочная дорожка, но то, что происходило в реальности, было намного лучше и прекраснее.              Через главный коридор Велфрим вывел Луннари и гостей в парк, в котором они по вечерам иногда сталкивались и гуляли (редко — говорили). При свете дня в разгар цветения он был почти ослепительным. Но, кроме имевшихся статуй, которые, по всей видимости, ещё и почистили, слуги развесили ленты по всему парку, и, кажется, Луннари видел, некоторые были украшены драгоценными камнями, от чего начинали блистать на солнце. По всей главной аллее были установлены столики с красными скатертями, на них уже были расставлены приборы. В конце же был установлен стол для новобрачных, отличавшийся тем, что на нём, помимо основных приборов, стояла ещё широкая золотая чаша с резными ножками и инсталлированными изумрудами. Её предназначения Луннари не знал, но понимал, что стояла она на их столе совершенно не просто так.              Велфрим подвёл их к столу, но пока не садился. Им пришлось дождаться, пока все дорогие и высокопочтенные гости займут свои места. Ближе всех к ним находились столики Великого Шу и генералов, остальные уже убывали по степени их важности. Эльфов, конечно же, среди всех этих разных лиц не наблюдалось. Ни королевской четы, ни аристократов. Луннари не стоило об этом вообще думать.              Ожидание билось венкой на шее, быстрыми толчками сердца в груди. Луннари чувствовал, что ещё немного — и он не выдержит, он сбежит. Его ладонь начала дрожать, а в ушах стоял шум, не дававший осознать что-либо вокруг. Но из этого омута тревоги его выдернула чужая рука на его ладони. Луннари поднял взгляд и увидел спокойное лицо Велфрима. Тот смотрел на него и будто бы одними глазами говорил: «Всё в порядке». Луннари прерывисто вздохнул, попытался унять страх, но полностью избавиться от него не смог.              Когда все заняли свои места, в аллею вышли слуги с кувшинами вина. Быстро, будто здесь не стояло более пятидесяти столов, они поставили по одному на каждый и даже наполнили кубки. Велфрим и Луннари подняли свои, и из-за дрожи Луннари чуть не расплескал всё.              — Дорогие гости, — голос Велфрима прозвучал уверенно и громко, даже непривычно, ведь тот всегда говорил спокойно, почти тихо, чтобы люди прислушивались к тому, что именно он говорил. — Я рад видеть вас на этом радостном для меня и моего мужа событии. В этот день я также рад объявить, что, приняв нашу культуру, принц Луннари избрал себе новое имя. Орион.              Гости разразились радостными криками. Даже Великий Шу воодушевлённо захлопала в ладоши. Луннари всё ещё остался верен Оре, только теперь принял драконов как свой народ, как тех, кто теперь всегда будет окружать его.              За это драконы подняли свои кубки, Луннари тоже. Он отпил, не чувствуя ни вкуса вина, ни собственных губ, коснувшихся его. Теперь у него было новое имя, новая жизнь, и это было страшно осознавать, пусть это был и его собственный выбор. Он надеялся научиться жить вместе с драконами, не являясь одним из них.             

✧✧✧

      Гости пили, ели, а в центре площадки перед столами выступал разный сброд: танцовщицы в причудливых нарядах, музыканты с инструментами, которых Орион никогда не видел. Все обладали невероятным талантом и тут же привлекали внимание как гостей, так и самого Ориона.       День плавно превратился в вечер, слуги позажигали свечи, расставленные на столбах с флажками, на тропинках и даже подвешенные на специальных цепочках на деревьях. Парк озарился мягким светом. А ещё Орион успел заметить несколько слуг с кувшинами, но поодаль от столов. Он догадался, что они следят, чтобы никто не вывернул свечи и не начался пожар. Действительно будет трагедией, если столь великолепный парк погрузится в хаос огня.       С первого тоста Орион не прикасался к своему кубку с вином, и, как он успел заметить, Велфрим тоже. К ним постоянно подходили гости, чтобы поговорить и выразить свои поздравления с радостным событием.       — Ах, как чудесно, что Луннари — извиняюсь — Орион принял нашу культуру.       — Какая чудесная свадьба, господин Велфрим. Другого от богатейшего и ожидать не стоило.       — Пусть ваша жизнь будет усыпана золотом!       И множество других вздохов и охов. Всех этих людей Орион не знал, но, скорее всего, ему бы стоило с ними познакомиться. Стоило, но он не мог заставить себя подняться с места и пойти поговорить с гостями самостоятельно. Он чувствовал вину, ведь рядом с ним приходилось сидеть и Велфриму.       — Может, вам стоит пойти поговорить с гостями? — слегка наклонившись к Велфриму, спросил Орион. — Необязательно же сидеть постоянно со мной.       — Нет нужды, — махнув головой, ответил Велфрим. — Важные вещи сейчас никто обсуждать не будет, а пустая болтовня меня не интересует.       Губы Ориона приоткрылись в немом «о», и он снова повернулся лицом к гостям, которые уже не то чтобы сильно замечали молодожёнов. Вино лилось рекой, запах еды не рассеивался, ведь слуги продолжали приносить свежие закуски. Орион отметил, что нужно будет как-нибудь отблагодарить работников кухни: столько приготовить на такой вечер — они, должно быть, уже валятся с ног.       — Вы бы что-нибудь поели, — раздался голос Велфрима над ухом Ориона так близко, что тот даже дёрнулся. Он совсем с головой ушёл в свои мысли. Он вспомнил, что действительно почти не ел, хотя от нервов он и не чувствовал голода.       — Благодарю, но я пока воздержусь, — кивнув, ответил Орион. — Вы и сами ничего почти не ели.       Велфрим пожал неопределённо плечами. Видимо, не только Ориона не привлекала вся эта еда и вино, хотя и было всё приготовлено по высшему классу, как и должно было быть на свадьбе одного из генералов.       — Прошу внимания! — как только представление очередных артистов закончилось, и они, звеня украшениями на своих воздушных нарядах, отошли, в центр вышла Диара. — Эф ушёл в свои владения, мои дорогие братья и сёстры, а Ора заменила своего брата на небосводе. В этот час, мы должны отпустить новобрачных, чтобы они закрепили свои узы брака всем нам известным способом.       По коже Ориона пробежали мурашки. Он не совсем понимал, что имела в виду Диара. Её речь от количества вина стала более развязной, и стал более слышен специфический акцент — у Велфрима такого Орион не слышал.       Из-под тонких бровей он взглянул на Велфрима: тот сидел неожиданно твёрдо, а взгляд его будто потемнел. Орион прищурился даже, чтобы лучше рассмотреть мужа, но тот всё ещё был для него нечитаем. Был ли рассержен он или печален? Орион не мог этого понять.       По бокам от стола новобрачных появились слуги, у каждого в руках был золотой поднос с разными травами, назначение которых Орион не мог знать, но догадывался, что они были внесены не просто так.       Диара влила в золотую чашу, про которую уже успели все позабыть, тёплое вино, раскрошила травы. Напиток получился ароматным. У многих драконов будто загорелись глаза от этого запаха и действия. Орион понимал, что перед ним проводят какой-то обряд, но он не мог понять, какой. Чувствовал он из-за этого себя совершенно глупо. Никто его так и не посвятил в традиции драконов.       Ладонь Велфрима почти обожгла колено Ориона. Тот даже слегка пискнул, когда его коснулись. Не была она настолько горячей, просто само прикосновение оказалось неожиданным, а Велфрим в принципе был жарче, чем сам Орион, привыкший к прохладе севера.       Чашу Диара протянула им. Первый взял её сам Орион, понимая, что нужно отпить. Он чувствовал, как взгляды прожигают в нём дыры, а от Велфрима чувствовалась какая-то тяжесть. Орион сделал первый глоток и поморщился — напиток оказался слишком пряным, почти острым, но одного было драконам мало, Орион почти слышал, как они все повторяют: «Пей». Но он не мог понять, это ему кажется или это действительно так. Стук сердца заглушил все звуки. Орион отпил ещё, осушил полчаши, несколько струек стекли по его подбородку, а после поставил перед собой на стол.       Вокруг драконы одобрительно закричали, а Диара ему довольно кивнула, хотя её лицо уже расплылось перед глазами Ориона. Чашу взял в руки Велфрим и допил оставшуюся часть.       Пустая чаша стала на стол с глухим стуком. После этого Велфрим поднялся со своего места, а Орион только удивлённо на него взглянул. Он на автомате принял чужую руку, чтобы подняться самому.       Встав на ноги, он почувствовал, как те ослабели, и Орион не мог понять: это из-за долгой неподвижности или из-за только что выпитого вина. Хорошо, Велфрим был так рядом, чтобы поддержать его за талию.       — Благодарю вас всех, — сказал Велфрим, слегка поклонившись. Ориону оставалось только за ним повторять. Далее Велфрим вывел их из-за стола и повёл ко дворцу. Драконы перед ними расходились, что-то кричали. Орион только с замиранием сердца ждал, когда ему всё же объяснят, что всё это значит.       Не успели закрыться за ними дворцовые двери, как он почувствовал жар, идущий от ног к животу. У него закружилась голова, и ему пришлось сильнее ухватиться за Велфрима.       — Что было в той чаше? — с нотками паники спросил Орион, не понимая, что с ним происходит. В горле как-то пересохло, а запах Велфрима, запах альфы, резко стал сильнее.       — Любовное зелье, — совсем тихо ответил тот, отводя взгляд, будто стыдился. Орион же сперва подумал, что ему послышалось. До него стало доходить, что означало то «закрепление уз», которое прозвучало в речи Диары.       Он шумно сглотнул, опуская взгляд в пол, на котором всё ещё были раскиданы лепестки и целые цветы. Это было ожидаемо. Орион знал, что это произойдёт. Не стыдно было признаться, что он думал о том, как это должно было произойти. Низша пусть и смущал своими рассказами, но сумел до младшего брата донести мысль, как вообще это всё происходило. Правда, о каких-либо зельях Орион точно не слышал.       Велфрим крепче прижал к себе Ориона и повёл его дальше. Медленно, не то чтобы тот смог отдышаться, не то чтобы отдохнуть самому. Орион был удивлён, что путь их был не через уже знакомую ему часть дворца. Он догадался, что Велфрим вёл его в свои покои. Волна жара снова опалила тело Ориона. Ведь об этом мечтали все омеги? Оказаться в руках своих мужей-альф, потерять девственность с ними и принести здоровое потомство? Но почему-то лёгкий страх пробрался под саму кожу, заставил Ориона остановиться посреди коридора. Велфрим удивлённо взглянул на него, но скоро его взгляд смягчился.       — Я не причиню вам вреда, — сказал он. — Но Диара вряд ли хорошо воспримет, если мы не дойдём до покоев и не исполним обряд хотя бы условно.       Орион это понимал. Не мог собрать все детали воедино, но было очевидно — Великий Шу явно стояла на стороне соблюдения всех традиций, в том числе первой брачной ночи под действием того странного вина.       Орион взял Велфрима за руку твёрже, и они продолжили путь. Если бы не действие зелья, в голове Ориона была бы неразбериха, подобная рою пчёл. Сейчас он тоже не мог сосредоточиться ни на одной мысли, но больше это походило на сам мёд: вязкое мышление одновременно со сгорающим от чего-то неизвестного телом.       В следующий раз они остановились возле огромной двери с вырезанными на ней украшениями, которые, к тому же, были покрыты золотом. Может, будь Орион в более обычном состоянии, он бы полюбовался работой мастера, а может, и не одного, но сейчас было просто не до этого. Он только обратил внимание, что Велфрим как-то странно постучал по одному из выступов на двери пальцем с острым кольцом в виде когтя и лишь затем повернул изогнутую ручку.       Стоило только Ориону шагнуть в покои, как его ноги тут же подкосились, и, если бы не крепкие руки Велфрима, он бы точно упал. Вокруг было слишком много запаха альфы, а с учётом выпитого напитка ощущалось это странно. Почему-то Ориону стало казаться, что у Велфрима запах напоминает чернила и старый папирус. Но, конечно же, это только воспалённое воображение связало любимую работу Велфрима с его природным запахом.       — Можете лечь, — сказал он, усаживая Ориона на свою постель. Держался Велфрим невероятно твёрдо, хотя, может, это поплывший взгляд Ориона просто не мог уловить изменения в его муже.       Взгляд Ориона скользил по покоям, но никак не мог зацепиться за что-то определённое, то и дело возвращался к Велфриму, оставшемуся почему-то в стороне.       — Господин?.. — Орион хотел произнести чужое имя тоже, но в горле будто ком встал, и он запнулся. Велфрим на него взглянул, а в его взгляде будто мелькнула неловкость. Ориону даже показалось, что ему показалось.       — Я не хотел, чтобы это произошло так, — тихо сказал он, устало потирая лицо. Орион слегка наклонил голову, ему давно было интересно взглянуть на мужчину, когда он не носил бы эту личину высокопоставленного чиновника.       — Это ведь ваша традиция…       — Она глупая и нерациональная. Нет ничего достойного в том, чтобы ложиться с омегой, чей разум одурманен напитком.       — Но в первую брачную ночь и так и так придётся разделить ложе, возможно, так даже лучше, — Орион не знал, почему был настолько уверен в собственных словах, но всё же пусть он будет желать близости из-за вина, чем трястись и дрожать в руках мужа, причиняя и себе, и ему дискомфорт.       — Нам ведь необязательно это делать…       — Но вы тогда оскорбите меня ещё больше, чем вся эта свадьба. Настолько я вам противен, что вы откажетесь исполнять свой супружеский долг? — хоть Орион и дышал прерывисто и плотно сжимал бёдра, потому что действие зелья добралось до низа живота, но смотрел он серьёзно. Обида кольнула в самое больное место.       — Дело не в этом, — уже и сам Велфрим слегка оскалился. — Вы мне не противны. Действие зелья — ложь.       Орион хотел опять начать спорить, но становилось всё сложнее связывать мысли в единое целое. Если всё это ложь, почему его тело так изнывало, почему он так хотел, чтобы альфа притянул его к себе? Инстинкты были всегда, просто скрывались за разумом, но Орион уже о них знал. Он был половозрелым, у него уже была не одна течка. Он знал этот жар и это вожделение. Он знал, что его мог утолить альфа. И разве муж не подходил на эту роль? С зельем было даже проще. Страх первой брачной ночи отошёл.       — Если я вам не противен, а брачный долг за вами всё равно остаётся, почему не сделать это? — переведя дыхание, ответил Орион. Не они первые, кто женился не по любви, — такая роскошь не для аристократов, — Велфрим был точно глупцом, если действительно не хотел ложиться в постель только из-за отсутствия чувств. Не в их положении нужно было торговаться.       — Поклянитесь, что потом не будете жалеть о своих словах, — подходя совсем вплотную, потребовал Велфрим. Его пальцы приподняли лицо Ориона за подбородок, чтобы их глаза встретились. Тот сделал глубокий вдох, а после, зачарованный, посмотрел в чужие глаза напрямую, но так и завис. Тёплые, они согревали и завораживали, как настоящий огонь. Орион не мог сейчас понять: это отблески пламени от свечей или в глазах Велфрима действительно был огонь — в последнее Орион легко мог поверить, драконы для него всё ещё оставались непостижимой загадкой.       — Клянусь, — ответил с задержкой Орион.       Он взял ладонь Велфрима и позволил пальцам коснуться не только подбородка. Горячая кожа обжигала. А ладонь двигалась дальше, прямо за ухо, лаская нежную кожу. Такие действия заставили Ориона вздрогнуть и охнуть, и, вторя ему, Велфрим шумно выдохнул.       Орион отклонился, утягивая за собой на кровать своего мужа. Спина отдала лёгкой болью из-за всего того напряжения, которое сегодня преследовало Ориона, но это не было уже так важно. Велфрим навис над ним. Их одежды превратились в красное зарево на лазурном шёлковом покрывале. Шёлк по шёлку скользил, и Орион, честно говоря, уже хотел бы избавиться от него. Было жарко, а когда Велфрим был так близко, то Орион, казалось, начинал плавиться, ещё и чужие пальцы продолжали дразнить за ухом.              Пришлось всё взять в свои руки. Благо одежды драконов были лёгкими, им не нужно было прятаться от холодного ветра, а потому достаточно было просто потянуть за несколько поясов, чтобы концы одежд разошлись в стороны. Велфрим прищурился, ожидая дальнейших действий, а Орион и не ждал приглашения. Он провёл ладонями по голой шее, по торсу, пытаясь запомнить ощущение мышц под пальцами, то, как бьётся кровь под кожей. Велфрим не был воином, и это было заметно — он был худой, без ярких мышц, которые так любят пририсовывать художники на картинах аристократов. Орион даже немного успокоился, чувство вины за набранные килограммы отошло в сторону. Орион хотел бы уже и потянуть за ленты штанов Велфрима, но сам стушевался на полпути.       Горячая ладонь наконец-то легла на бедро Ориона, сжав его. Он выгнулся в ответ, пытаясь найти больше контакта с чужой кожей. Велфрим расшнуровал фрак. От потока воздуха, коснувшегося голой кожи, Орион вдохнул рвано, поёрзав на месте.       — Прошу, — всхлипнул он, потому что казалось, что время тянулось бесконечно, а желанное не происходило. Он чувствовал, как штаны начали намокать из-за смазки.       Чужие ногти впились в его нежную кожу. Орион приподнялся, давая больше возможности Велфриму, лишь бы он сделал то, что должен был как муж и как альфа. Ориону это нужно было.       Велфрим продолжил. Он стянул с Ориона сапоги, после взялся за штаны. Орион был весь на нервах, но с замиранием сердца ждал продолжения. Он поднёс руки в молитвенном жесте, просто по привычке, но, оставив Ориона в одной лишь раскрытой рубашке, Велфрим нахмурился на это.       — Не будем вмешивать богов, — тихо сказал он, отнимая руки от лица Ориона. Он только и успел открыть губы в тихом «а», как их коснулись горячие губы Велфрима. Сердца Ориона так громко застучало, что готово было пробить грудную клетку. Возможно, это было только влияние зелья, но Орион не возражал. Он прикрыл глаза, зарываясь руками в чужие волосы, портя причёску, ещё и заколку отбросив куда-то в сторону.       Чужие ладони продолжали скользить по его телу, но слишком часто возвращаясь к ушам. То были даже слишком невинные ласки, однако они заставляли Ориона краснеть всё больше. У него горело не только лицо, но и всё те же уши, и краснота даже перешла на грудь.       Велфрим от обычного поцелуя перешёл к поцелуям щёк, подбородка, кадыка и венки на шее, приближаясь к заветному изгибу. В мыслях Ориона только и было: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Метка. Он хотел получить метку от своего альфы. Это даже было важнее поцелуя при свидетелях их брака и проколов в ушах. Влажный язык прошёлся по коже, а руки Ориона крепко вцепились в спину Велфрима. «Давай». Острые зубы проткнули кожу, Орион, кажется, даже услышал тихий рык, но тот потонул в собственном вскрике.       — Продолжай, пожалуйста, — снова попросил Орион. Он закрыл губы ладонями, но глаза неотрывно следили за Велфримом.       И тот развёл ноги Ориона. Это было смущающе и желанно. Между его ягодиц уже блестела смазка, а запах смешивался с запахом Велфрима. О возбуждённом члене и вообще не стоило говорить: даже со штанами на Орионе было понятно, что он был крайне возбуждён. Пальцами Велфрим только собрал немного смазки, растёр её на подушечках.       Орион наблюдал за этими простыми действиями и не мог оторваться. Он ловил каждую деталь: каждый вздох Велфрима — грудная клетка того активно вздымалась, — как при виде смазки взгляд Велфрима потемнел, как напряглись его руки, когда сжали мягкие бёдра Ориона.       Пальцы сделали дорожку от колена до ложбинки между ягодицами, после чего развели их и проникли внутрь. Это были новые ощущения для Ориона, он даже слегка приподнялся. Он не мог назвать их неприятными, скорее необычными. Тело отдавало жаром, и, на самом деле, он хотел бы наконец-то дойти до главного. Велфрим тянул, только заставляя Ориона временами скулить.       Один палец, два, три. Выдержке Велфрима можно было только позавидовать. Он растягивал, давил на стенки и на чувствительную точку внутри Ориона, отчего тот заходился всхлипами. Только этого было достаточно, чтобы заставить его бёдра дрожать. И Велфрим при этом ничего не делал, чтобы помочь себе (Ориону его действия тоже не особо помогали, но они имели смысл хотя бы для продолжения). От ласк Орион стал ещё больше выделять смазки, та непривычно хлюпала от движений Велфрима — ещё неприличнее было желать большего.       — Господин… — задохнувшись очередной мольбой, Орион вложил в свой взгляд всё своё прошение. И действительно, после этого пальцы выскользнули, оставив неприятную пустоту.       Велфрим стянул одну из подушек у изголовья, подложил её под поясницу Ориона, а колени, которые успели снова свестись, развёл в стороны даже шире, чем те были раньше. После колен руки оказались на ягодицах. Велфрим подтянул немного Ориона к себе ближе. Его член слегка мазнул по влажному от смазки бедру, а Орион сглотнул. Вот оно.       Первый толчок, и Орион перестал дышать, прислушиваясь к собственным ощущениям, и будто для этого само время решило остановиться. Колечко мышц плотно сжимало плоть, но позволило толкнуться глубоко почти сразу. Второй толчок снова вернул возможность Ориону дышать, а ещё — немного скулить.       Велфрим оказался нежным любовником, его толчки были глубокими, чувственными, пробивающими на дрожь. Ориону было стыдно, что ему так это нравилось. Он хотел поцеловать, укусить, поцарапать Велфрима, но тот больше к нему не наклонялся, Ориону оставалось только сжимать покрывало и закусывать губы, заглушая собственные стоны. Только он поздновато заметил, что на эти неудачные попытки заглушить себя Велфрим двигался сильнее.       Жар их тел будто распространился на всю комнату. Орион не мог даже сделать полноценный вдох, чтобы его нос и рот не забивались их запахом. Ему хотелось попробовать слизать ту капельку пота, которая скатывалась по груди Велфрима к самому пупку и даже ниже. На вкус он такой же, как и его запах, терпкий и строгий?       Но скоро Орион начал чувствовать, как жар в его теле нарастал. Он начинал сводить с ума. Каждый толчок приближал к чему-то, но всё равно оставлял на десять, пять, три, один метр до «этого», он сократил расстояние до одного сантиметра, но в итоге всё равно не доставал. Орион начал метаться, начал хватать ртом воздух, пытаясь совладать с собственным телом. Он попытался перевернуться на живот: а вдруг уменьшит напряжение — но стало только хуже. Толчки стали только глубже, а Велфрим наклонился, заполняя всё вокруг собой.       Орион прятал лицо в покрывале, у него больше не получалось сдерживать стоны, а горячая грудь, пусть и едва лишь касалась его самого, будто пригвоздила к постели. Ещё и драконий язык, горячий, будто лава, начал терзать чувствительные уши.       — Господин Велфрим!.. — заходился Орион, заводя руки за спину, пытаясь ухватиться хотя бы за чужую руку. Но та надавила на животик Ориона, который он получил на еде драконов. Давление было не таким сильным, но его хватило, чтобы острее ощутить движения внутри, хватило, чтобы Орион начал бить ногами по воздуху, лишь бы «это», ему пока неизвестное, произошло.       Язык скользнул по ушной раковине Ориона, а он всхлипнул. Ладонь с живота пропала, но скоро он ощутил её на члене. Похвастаться размером Орион не мог, Велфриму достаточно оказалось обернуть его ладонью, чтобы полностью накрыть, а этот жар изводил Ориона.       От собственных ощущений его только отвлекло нарастающее давление. Член Велфрима начал увеличиваться, давить на стенки, заполняя и не оставляя ни малейшего шанса на бегство, — будто Орион сейчас мог об этом помыслить. У Ориона уже была метка, теперь оставался узел. Всё было таким верным и таким порочным. На шёлке ноги Ориона ещё сильнее разъехались, давая возможность Велфриму до конца войти, оставляя узел внутри полностью. Орион не справлялся с таким, он едва дышал, а горячее дыхание Велфрима на шее только распаляло желание. Орион попытался сжаться сам и услышал у самого уха рык.       Кажется, потом за окном стали пускать фейерверки, хотя Орион не был уверен, не была ли это его фантазия. Перед глазами всё поплыло, чтобы потом взорваться яркими красками. Он чувствовал, как горячее семя Велфрима разлилось внутри него и как осталось там, ведь узел не спадал, как чужой руке хватило всего нескольких движений, чтобы тело Ориона содрогнулось и излилось в чужую ладонь.       Велфрим вылизывал его плечи, кусал даже, пока Орион пытался отдышаться и вернуть себе зрение. Его пальцы начали болеть от того, как сильно он сжал покрывало. А под ним было мокро от пота и смазки.       Когда почти болезненные спазмы закончились, узел господина Велфрима спал и он вышел, а Ориону удалось выровнять дыхание, он всё же с мимолётным удовольствием смог отметить, как легко ему было, как приятно было ощущать небольшую боль на шее и как успокаивал жар тела и запах альфы.