Extraordinaire

Осенние листья хаотично кружились в причудливом танце, создавая разноцветный летящий хоровод. Аккуратно приземляясь на влажную по-осеннему землю, они образовывали пеструю дорожку перед смежным пансионом Когнитон. Грузное здание пансиона насчитывало вот уже пять столетий и, хоть и перестраивалось неоднократно, сохранило величественно-средневековый стиль. Слегка заостренные шпили башенок устремлялись вверх, являя глазу завораживающий, а на взгляд Марты довольно забавный вид. Учащаяся класса С-10 расположилась на задней лужайке пансиона прямо по центру, лениво откинувшись на портфель и плащ-накидку: побороть брезгливость девушка не могла, как ни силилась в противовес многим своим сверстникам. Темные, чуть рыжеватые ресницы девушки были плотно сомкнуты, скрывая серо-голубые глаза. Обычно Марта Фрайерс-Гладстоун беспокоилась о появлении веснушек на чувствительной коже, но послеветренное солнце далеко не гарантировало их появление. Разбросанные вокруг учебники и школьные принадлежности привносили в картину какую-то умилительную ноту. На животе девушки покоился словарь по латыни так и оставшийся раскрытым на шестесят третьей странице-первые двадцать глаголов, которые учащиеся должны были повторить. Но к собственной досаде Марта была слишком не собранна и не выспавшаяся дабы зайти в работе дальше чем первые пять глаголов. Внезапно ветер оторвал итак еле держащийся на ветке по-летнему зеленый листок и, предварительно покружив его в воздухе, приземлил ровно на лицо дремающей школьницы. - Апчхи! - Марта в полудреме чихнула, как раз в тот момент когда чья-то рука достаточно бережно смахнула с нее листок. - Поздравляю, ты только что обслюнявила мне всю руку. - семнадцатилетний Гэбриэл Шейтон примостился рядом с подругой, облокотившись на свой портфель и также предварительно постелив себе плащ. Одной из вещей обьединявших закадычных друзей Шейстоун, как их прозвали одноклассники, была странная для их возраста брезгливость и щепетильность в вопросах личного пространства. - Теперь точно заразишься оспой. - пробормотала Марта не совсем проснувшимся голосом. Девушка неловко уселась и спросонья подтянулась. Со сна ее движения были отнюдь не образцом грации и утонченности, но их неловкость позабавила парня. Гэбриэл даже выдавил легкую полуулыбку, быстро стерев ее с лица стоило собеседнице обратить внимание на него. - Скорей уж чумой. Белой. - пресерьезно отпарировал подросток, пристально глядя на сокурсницу. - Белая чума, серьезно? - Марта рассмеялась отчасти с наигранным удивлением. Его мог различить в ее смехе лишь человек достаточно хорошо знающий ее. Гэбриэл считал что отчасти может похвастать этой привилегией. Да, Фрайерс-Гладстоун любила нагнать вокруг себя драматизма и загадочности, об этой ее слабости, как и о многих других чертах характера знали немногие. Он в том числе. Все-таки дружбу длиной в семь лет не пропустишь через канаву, как по-простецки любила выражаться Марта. - Белый - цвет мышей. - преспокойно пояснил Гэбриэл. Как правило, когда парень использовал этот тон в препирательствах девушка начинала автоматически распаляться, редко они менялись ролями. Но в такие моменты Марта полностью упивалась своим "королевским", как она любила его называть, хладнокровием, с преданностью и порывом старой актрисы исполняя одну из любимых ролей. А вот и вторая схожесть наших товарищей - у обоих была какая-то маниакальная одержимость театром и всевозможными театральными "штучками". На подмостках ребята состовляли воистину то, что называется "театральный дуэт", совершенно преображаясь при взаимодействии друг с другом на одной сцене. После этого открытия мистер Лэйдон принялся ставить этих двоих в совместные сцены практически во все спектакли пансионского театра, благо он предпочитал не утруждать себя строгим соблюдением половой идентичности актёров и персонажей. "В мировом театре до смешного ограниченное среднее количество женских персонажей.-пояснял он.-К счастью исправить это обстоятельство в наших силах так почему бы не дать леди больше возможностей? К тому же все происходящее на сцене приходит в действие отчасти благодаря воображению, думаю его хватит на то чтобы забыть о половых признаках актеров." Такие высказывания полностью совпадавшие с мировоззрением Марты лишь укрепили в ней восхищение и платоническую симпатию к преподователю литературы и по совместительству заведующего пансионским театром. По словам Марты мистер Лэйдон был лучшим преподавателем, который только был у нее с первого класса и Гэбриэл, который и сам испытывал к профессору тёплые чувства, добродушно подкалывал подругу по этому поводу. - Ты намекаешь что я мышь? - в и без того низком голосе подруги послышались угрожающие нотки и довольный собой Гэбриэл по-щегольски откинул со лба светлые волосы. - Заметь не я это сказал. - торжественно произнес подросток, загодя увернувшись от толчка подруги в бок, самое свое чувствительное место. - Намекаю на отсутствие у тебя причинно-следственных связей. Вспомни кто распространил чуму. - с нарочно усталым взглядом так и говорившим "безнадежность" спросил юноша. - Не мыши, а крысы, Геродот. - со столь же наигранной скукой отпарировала Марта. - Сожалеем, воистину вам еще учиться и учиться. Если конечно не хотите кончить как мадам Брауни. Мадам Брауни было прозвищем пожилой уборщицы, работающей в Когнитоне вот уже десять лет. Настоящее имя женщины было миссис Джозеффина Арно, но школьники предпочитали ему прилепившееся прозвище. Женщина заслужила его любовью к одноименному десерту, за поеданием которого ее не раз замечали в столовой, а также шоколадному оттенку кожи. Ребята помладше частенько дразнили бедную женщину, к тому же страдающую помутнением разума. Будучи помладше Марта и Гэбриэл слегка пугались странной женщины, позже их отношение сменилось на нейтральное. Будучи воспитанными в обеспеченных семьях, как и большинство сокурсников они многое воспринимали как должное, в том числе и пренебрежительное отношение к персоналу. - Упаси бог! - Гэбриэл округлил голубые глаза. - Биология никогда не входила в спектр моих интересов. Мыши, крысы…прочие грызуны. Какая разница?-юноша картинно развел руками, но его взгляд остался немного прохладным. Марта отлично знала почему. Семья Гэбриэла являлась известным в Англии и за рубежом врачебным кланом. Отец Гэбриэла в свое время лечил даже деда Марты мистера Виктора Гладстоуна. Родственники Марты и Гэбриэла неплохо общались и девушка знала как Шейтоны ценят свое наследие в том числе и в профессиональном плане. Однако младший отпрыск четы Шейтон Гэбриэл не слишком горел желанием пополнить семейную династию своим именем. -Да, да мы знаем.-девушка энергично закивала головой.-Мистера Шейтона интересует лишь та часть биологии которая затрагивает мистера Дьедона. Выражение лица Гэбриэла мгновенно изменилось: парень поджал ярко-розовые губы и сверкнул светлыми глазами. С Люком Дьедоном его связывала для всех крепкая дружба, а для них самих и Марты-отношения вот уже около полугода. Оба подростка стремились тщательно скрывать этот факт, посему посвящена в него была лишь лучшая подруга Гэбриэла. Надо сказать Марта слегка ревновала друга к его молодому человеку, хоть и старалась скрывать это. Тем не менее это не мешало мисс Гладстоун не без удовольствия играть роль посредника и амурного посланца в жизни этой пары. Она еще не подозревала каким образом ей пригодится это в будущем. -Оставим мистера Дьедона, милочка.-точь-в-точь тоном миссис Флеминг-преподователя философии и по совместительству классного руководителя класса С-10, а также непримиримого врага Марты с седьмого класса.-И приступим к самому важному. Как там с вашей подготовкой по латыни? В ответ подруга скорчила гримасу и показала Гэбриэлу неприличный жест. Тот невольно прыснул в кулак. -Ваша латынь жуткая скука и непотребное занятие. Девушка дерзко вскинула подбородок, и Гэбриэл подумал, что она делай она так поменьше на уроках миссис Флеминг, проблем у Марты было бы куда меньше. Впрочем он не осуждал подругу: во-первых так как сам с трудом сдерживал свой язык от высказывания не самых тактичных мыслей, а во-вторых потому что ему доставляло крайне забавное зрелище перекошенное лицо пожилой учительницы. Марта знала это и частенько препиралась с нелюбимым преподавателем чисто ради своего и друга удовольствия. Таким образом Шейтон и Фрайерс-Гладстоун составляли необыкновенно слаженную по части задумывания и исполнения команду, к которой переодически присоединялся Люк Дьедон. -Сделай милость, скажи ей это на философии. Избавь меня от необходимости отвечать. Зуб даю она будет трещать весь урок… -Ну вот и сам ей скажи.-беспечно отозвалась Марта и зевнула.-А ты что здесь? Тоже прогуливаешь геометрию? -Решил составить тебе компанию.-хмыкнул юноша и лег рядом на плащ. Марта последовала его примеру. После ветра тучи еще толком не рассеялись и небо частично окрасилось в светло-серый, а частично в нежно-голубой оттенки. Воздух стоял необыкновенно свежий и после времяпровождения в душном здании школьникам утренняя прохлада казалась необыкновенным наслаждением. -А ты уже был на паре нового историка?-повернувшись на бок лицом к другу, спросила Марта. -Люк был, я нет.-отозвался Гэбриэл. В отличие от Марты ему не было нужды беспокоиться о сохранности чистоты кожи: белая с аристократической бледнотой, она совершенно не распологала даже к загару, не то что к веснушкам. В тайне Марта часто любовалась и восхищалась этим идеальным, по ее мнению , оттенком, про себя сравнивая его с портретами средневековых аристократов или изображениями ангелов Боттичелли. -Он рассказывал что-нибудь о нем?-лицо Марты загорелось любопытством. История являлась ее любимой дисциплиной и девушка не могла не быть заинтересованной в новом преподавателе. -Не особенно. Когда мы вместе, знаешь ли, нам не до разговоров.-парень кокетливо закатил глаза, на что Марта повторила этот жест с раздражением.-Так что сама разведаешь что да как. Кстати, знаю только что он итальянец.-на этих словах в глазах девушки зажглись огоньки изумления и жадного интереса.-Чезаре Скроваро. -Фамилия не очень. А имя интересное.-Марта деловитым жестом подперла рукой подбородок, как делала всегда когда была вогнана в задумчивость.-Чезаре...Прямо как Чезаре Борджиа. -Так и знал что услышу это.-с мягкой насмешкой отозвался Гэбриэл.-Кстати он еще и довольно молодой. На вид лет двадцать пять, а может меньше. Самый сок, верно? -Аndare all'inferno*.-устало-равнодушно бросила Марта.-А Люк в курсе, что его сместили с пьедестала? Гэбриэл слегка пристукнул подругу ручкой портфеля. Подростки продолжали дурачиться и одновременно нежиться на щадящем осеннем солнышке, наслаждаясь последними каплями теплой погоды перед поздней осенью. Они воспринимали этот момент крайне обыденно, хоть и наслаждались им, а между тем чуть позже им приходилось с тоской и даже грустью вспоминать этот день.

***

Двумя днями позже Чезаре Скроваро сидел в аудитории в полном одиночестве. На часах было только семь утра, большая часть пансиона еще лежала в кроватях, но Чезаре привык к ранним подьемам еще со школьных лет. День быстрее начинался и позже заканчивался, следовательно шансы успеть осуществить все запланированные на день идеи существенно повышались. Молодой человек завершал последние приготовления к предстоящему уроку. В Когнитон его толкнула прежде всего нужда сменить место работы, а также жажда новых перспектив. Ему, выпускнику Кембриджского университета, срочно был необходим наработанный стаж, а престижный пансион, из тех что на слуху у многих в Англии, уж точно способствовал хорошему карьерному росту. Закончив писать план, Чезаре взъерошил вьющиеся каштановые волосы. Он вырос в Англии, хоть и частенько бывал на родине своих предков-Италии. Многие говорили что Чезаре сохранил в своем облике черты типичного итальянца: вышеупомянутые по-южному вьющиеся темные волосы, большие глаза, типичные для жителей Средиземноморья, нос с горбинкой и чуть пухловатые губы. Отличала его от типичных итальянцев разве что светлая кожа и серый оттенок глаз, при определенном освещении меняющийся на синий или голубой. Мать всегда говорила что это в бабку-англичанку. Чезаре предпочитал не спорить. Молодой человек протер рукой глаза и тряхнул головой, сбрасывая последние остатки сна. Затем взглянул на настенные часы. Восемь утра. В девять начинаются занятия. Что же, раз все дела окончены, у него есть время пройтись по заднему двору. Завтрак он предусмотрительно захватил с собой и прикончил во время работы. Утренний воздух уже расставил свои сети и Чезаре с готовностью распахнул для него легкие. Что может быть лучше утренней прогулки? Лишь прогулка после нескольких часов сидения в четырёх стенах. Молодой преподователь не спеша побрел по мягкой еще слегка влажной траве к небольшой лужайке, начинающейся прямо за двумя большими валунами. Ее, по словам коллег и по собственным небольшим наблюдениям, облюбовали многие студенты и в свободное, а частенько и не в свободное, время там можно обнаружить притаившихся влюбленных парочек, прячущихся младшеклассников, прогуливающих старшеклассников, да и просто желающих уединения студентов. Чезаре отлично мог понять причины того обаяния, которым захватывала эта лужайка своих посетителей: должно быть периодически каждому хотелось уединения и умиротворения хотя бы раз в жизни. Только вот его желанию покоя в это утро не суждено было сбыться. Сбоку, за одним из валунов, притаившись так, что преподаватель и не заметил его, сидел один из студентов-старшеклассников. Приглядевшись, главным образом к рыжевато-русым волосам, Чезаре узнал эту фигуру. Люк Дьедон из С-10. Ему еще не доводилось проводить уроки у этого класса, но мальчишка слыл активистом и оправдывал свою славу. В том числе и добровольно оставшись на дежурство после уроков, помогая освоиться новому учителю в кабинете и заодно на новом месте работы. В тот раз им правда не удалось поговорить достаточно, чтобы узнать друг друга, но оба вполне остались довольны новым знакомством и завязавшимся приятельством. -Доброе утро.-поздоровался мальчишка, завидев учителя, с легким прищуром на лице, и по всей видимости ни капли не смущаясь. -Доброе.-слегка сдержанно в ответ кивнул Чезаре. Чем не повод продолжить знакомство? -Надеюсь я не помешал вашему уединению? -Что вы, нет, я собирался уходить…-засуетился Люк, но Чезаре отчетливо понимал, что тот лжет. По расслабленно-задумчивому виду юноши и по множеству раскрытых книг образовывавших полукруг вокруг него становилось понятно, что покидание сего пристанища покоя в планы подростка не входило. Из чего Чезаре сделал вывод что все же помешал своему новому ученику. Уже полуотвернувшись, на ходу продумывая благовидный предлог покинуть лужайку, он расслышал голос Люка. -Простите за то, что злоупотребляю вашими полномочиями…Вы не могли бы проверить у меня урок. Я привык учить все утром, но не уверен в том что запомнил параграф о Столетней войне… Люк старался говорить уверенно, но его голос заметно подводил хозяина. Чезаре списал это на обычную робость ученика перед учителем и отчасти был доволен тем, что сумел вызвать у ученика какое-то подобие уважительного трепета. Вообще-то Чезаре предпочитал вызывать симпатию, а не страх, но на своем опыте убедился-в преподовании, равно как и в политике, страх не меньшая, а то и большая надежность, нежели любовь. Это невольно вызвало аллегорию с Макиавелли и молодой профессор улыбнулся про себя. Все-таки не соглашаться с известным политическим деятелем, и к тому же его соотечественником, было невозможно. -С радостью тебя послушаю.-учитель бодро зашагал к прислонившемуся к дереву, ученику.-Твои порывы касательно учебы похвальны, даже очень. Мне говорили, что ты делаешь большие успехи. И ты избрал хороший метод, в твои годы я тоже предпочитал учить материал с утра пораньше, на свежую голову, так сказать. С этими словами Чезаре широко улыбнулся и, примостившись рядом с учеником с готовностью взял в руки учебник. Рассказывая параграф, Люк иногда посматривал в его сторону, как бы следя за реакцией своего учителя, но в остальном оставался сосредоточен и предельно внимателен как бы не пропустить нить повествования. Чезаре, в свою очередь, слушая преждевременный ответ своего ученика, следил за его повадками, внимательной сосредоточенностью и про себя отмечал, что юноша в самом деле уж очень напоминает его самого в те не такие уж далекие годы. И Чезаре невольно почувствовал симпатию к своему ученику. -Блестящий ответ!-незамедлил похвалить юношу педагог.-Другого я и не ждал.-зачем-то добавил Чезаре, тут же смутившись, ведь у Люка он берет урок впервые. Чтобы скрыть так некстати подвернувшееся смущение, Чезаре завел беседу. -Я слышал в вашем классе у тебя были наивысшие отметки по моему предмету. -Периодически.-акцентировал Люк, явно смущаясь.-Марта…мисс Фрайерс-Гладстоун порой перегоняет меня. Можно сказать, мы делим пьедестал на двоих. -Как интересно…-Чезаре задумчиво провел рукой по подбородку: кожу все еще слегка щипало от утреннего бритья.-Знакомая фамилия, но я еще не достаточно знаком со всеми вами.-с полуулыбкой резюмировал он. Люк отреагировал ответной улыбкой. Мальчишка откинулся на валун и, взьерошив рыжеватые волосы, прикрыл глаза от удовольствия. Чезаре понимал парнишку: утренний свежий воздух. Почему бы не по наслаждаться перед рутиной?

***

Звонок отозвался неприятным до мурашек звоном в ушах. Диана поспешила собрать сумку и, прикрыв глаза, подумала о том, что к счастью это конец. Литература в последнее время стала скучной-таково было мнение Дианы Фрейи Мэйвор. Не то чтобы она раньше была поклонницей литературы, Диана с самого начала школьного процесса зарекомендовала себя как любительница точных наук. Но со сменой преподователя прежде, и без того, не слишком любимый предмет начал скатываться в унылое болото-таков был ее безоговорочный вердикт. А Диану редко кто мог убедить в собственной неправоте. Чем она периодически гордилась. Проходя мимо толкующихся учеников, тут и там сгруппировавшихся в кучки, она начинала подумывать о том, чтобы сбежать со становящегося все более неинтересным изо дня в день урока, но эта мысль тут же была отброшена. Диана слишком ценила собственную репутацию и слишком радела за здравый смысл, чтобы вот так глупо поставить все на кон. Чем усердней ты будешь работать над своей репутацией, тем эффективнее она будет тебе отплачивать. Этот жизненный закон "леди Ди", как ее прозвали одноклассники за холодный нрав и неприветливую манеру поведения, усвоила хорошо с самого детства. Добравшись до кабинета истории, она немного задержалась у дверей в опустевшем коридоре, отчего-то не спеша заходить в аудиторию. Из кабинета доносился гам, крики и приглушенные разговоры, но отчетливее всего Диана расслышала диалог компании девчонок. -Вы видели мистера Скроваро? Господи, наконец-то хоть какой-то интересный преподаватель! -Да-да, мы с ним столкнулись на лестнице, у него такой необычный парфюм! -А я его еще не видела… Неопределенно дернув плечом, Диана молча прошла в кабинет, минуя стайку говорливых девиц, которые вызывали у нее ассоциацию с сороками. Диана не была социофобом, отнюдь. Просто не считала таким уж необходимым сближаться с людьми, которых не считала для себя занятными. Пройдя к своей парте, Диана скинула сумку и принялась за повторение параграфа. Она запомнила его достаточно неплохо, но почему-то вникнуть в тему никак не удавалось, текст отскакивал от зубов, отдавая чистой зубрежкой. Стиснув зубы, Диана продолжила работу, совершенно отрешившись от общего гомона в классе и едва ли заметила приход в аудиторию учителя. -Всем добрый день.-бодрый тон вызвал у Дианы прилив нервных мурашек и поспешно отодвинув в сторону книгу, она поспешила приветствовать уверенным шагом проследовавшего к учительской парте молодого человека. В течении обычного ряда формальностей Диана искоса наблюдала за мистером Чезаре Скроваро, пытаясь на взгляд определить правдивость девчоночьих сплетен. Он в самом деле был молод: ему было около двадцати пяти на первый взгляд, возможно чуть младше; в строгих чертах явно проскальзывало что-то экзотическое, явно отдающее Средиземноморьем, но, положу руку на сердце, Диана действительно не видела в нем чего-то завораживающего. Может потому что обладала излишне завышенными стандартами? Кто его разберет. А может в этом появлялось ее очередное отличие от других: так повелось с раннего детства, что вкусы Ди имели свойство отличаться от вкусов сверстников. И не сказать, чтобы этот факт доставлял ей много привилегий. -...Пожалуй, мы продолжим тему о Столетней войне. Ваш предыдущий преподаватель оставил мне план, согласно которому мы уже должны начать изучать следующую тему, но, по-моему мнению... -Простите... Голосок прозвучал тоненкий, едва различимый, но следом грохнувшая дверь испортила все впечатление. Невольно прикрыв учебником улыбку, Диана, последовав стадному инстинкту, повернулась к двери, возле которой преминаясь с ноги на ногу стояла небезызвестная Марта Фрайерс-Гладстоун. Диана едва слышно вздохнула и невольно закатила глаза. С Мартой они пересекались довольно редко, так как учились в параллельных классах: в основном лишь в коридорах, да на смешанных уроках, подобных этому, но отчего-то Фрайерс-Гладстоун имела отвратительное свойство раздражать ее. Всегда такая непоколебимая в своей странной самоуверенности, упрямая, как баран, и карикатурно острая на язык, Марта вызывала у Дианы только желание, как минимум избегать ее до конца дней, а как максимум заткнуть ей рот тряпкой. Желательно, половой. Ее дружок, Гэбриэл Шейтон не слишком отличался от закадычной подружки, но хотя бы был более терпим. -Опаздание на моем первом уроке?-до этого достаточно мягкий голос учителя напрягся, отчего кое-кто из девчонок ощутимо напрягся, но Диана обратила внимание, что мистер Скроваро столь же ощутимо нервничает. -Не слишком вежливо, мисс... -Фрайерс-Гладстоун. Этого больше не повторится.-уверенным, даже слишком уверенным тоном отчеканила Марта, даже не пытаясь избегать взгляда профессора, вызывая у Марты неприятно щекочущее раздражение. "Черт тебя дери, не можешь хоть раз в жизни оставить понты".-пронеслось в голове у девушки, словно нервирующая муха мимо окна в летний день. -Очень надеюсь, мисс, потому что иначе ваши опоздания быстро дойдут до сведения директора. Не очень хочется портить отношения в первый же день. -Позвольте, сэр.-вставила Марта, слегка краснея и уже выглядя менее уверенной. Диана даже мысленно позлорадствовала, краем глаза отметив, что делает это не только она. -Я была на репетиции. Вернее...помогала мистеру Лэйдону с реквизитом перед вечерней репетицией... -Будьте добры отвечать за свои действия сами, а не приплетать в свои опрадания других, мисс. Тем более профессоров.-мистер Скроваро смочил горло и Диана теперь уже с интересом наблюдала за ним. -Я уточню у него этот инцидент и попрошу больше не задерживать студентов на мои уроки.-голос преподавателя заметно смягчился.-Пройдите на свое место, мисс. Ощутимо выдохнув и стиснув сумку в руке, Марта прошагала к своей парте, а Диана, окончательно утратив свой интерес к происходящему, меланхолично уткнулась в параграф. -Позвольте.-прозвучавший вновь поднадоевший голос заставил Диану оторваться от книги и резко взглянуть в сторону все той же Марты. Та аккуратно, устроившись, словно самая примерная ученица, прилежно тянула руку. Но внутренне у Дианы скреблось недоверие и, какое-то едва уловимое снисхождение к потугам и кривляниям Фрайерс-Гладстоун. Потому что она еще помнила, как в далекие годы детства родители имели отвратную привычку сравнивать ее, Диану, не с кем-нибудь, а именно с вездесущей Мартой Фрайерс-Гладстоун и эти воспоминания, даже ныне оставляли после себя неприятное послевкусие. Меньше всего Диана любила сравнения. Какие бы то ни было. -Мне бы хотелось сгладить этот инцидент.-вкрадчивым голосом начала Марта, слегка пристав со своего места. -Могу я рассказать первой? -Раз уж вы так рветесь.-молодой профессор склонил голову набок и ей показалось, что по его лицу пробежала насмешка. -Но учтите, баллы за инициативу я добавлять вам не стану. За опоздание.-выйдя из-за стола, он облокотился на него небрежным жестом, скрестив руки на груди и Диана скучающим взглядом посмотрела на Марту. Проигнорируя последние слова, та сосредоточилась на параграфе и не зря: текст словно отскакивал у нее от зубов. Диана лишь усерднее стиснула в руках корешок книги. Чезаре Скроваро сложил ладони вместе, но кроме этого ничто не выказывало в нем никаких перемен. -Неплохо. Весьма. У вас хорошая память, мисс. Удивительно, что при ее наличии вы допустили опоздание.-лицо Марты возмущенно скривилось, но на взгляд Дианы это была всего лишь невинная учительская придирка, почти ничего не значащая. Разумеется, неприятно, но не конец света. К чему же делать из невинного случая таковой? К счастью, Фрайерс-Гладстоун хватило ума не перечить и, покраснев по самые уши, она уселась на свое место. Диана мысленно фыркнула, скучающе повертев в руках ручку. Как же ее раздражали эта спесивость и высокомерие.

***

Покинув аудиторию, Марта ощущала удручающую досаду. Всего. Лишь. Одно. Дурацкое опоздание. А говорил он о нем едва ли не четверть урока! Разумеется, Марта преувеличивала, что не отменяло сути: зачем было акцентировать на этом внимание, да еще при всем классе? Теперь этот сноб наверняка посвятит во все миссис Флеминг-классную руководительницу, а через нее и до родителей недалеко. Стиснув зубы, девушка ускорила шаг, на ходу оглядываясь по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе Гэбриэля, где ж его черти носили?! Марта ощущала острую потребность высказаться, а кандидатур на уме у нее было немного. Всего одна, если уточнить. В поисках знакомой светлой макушки Марта потерялась в толпе и, споткнувшись о чью-то ногу и как следует выругавшись, обнаружила Люка, растерянно оглядывающегося на толпу, снующую в стороне от него. Волосы парня были слегка взьерошены, рубашка растегнута на верхнюю пуговицу и Марта уныло закатила глаза. Ну разумеется. Они опять обжимались посреди урока, поэтому Гэбриэл соизволил не прийти на урок. Сволочь. Девушка сжала руку в кулак и, растерянно оглянувшись, вспыхнула. Да пропади все пропадом! Она и одна все перенесет. Проходя мимо Люка, она даже не удостоила его взглядом, впрочем вряд ли того сильно это волновало. Люк крепко сжимал сумку, как-то обеспокоенно озираясь по сторонам и, в свою очередь, даже не попытался окликнуть раздосадованную подругу. Быстро пересеча коридоры, Марта направилась в свою комнату.

***

Вечерело. Время близилось к ужину, но Диана упорно не хотела выходить из спальни. Что-то гложило ее изнутри, что-то червоточило и она бы дорого дала, чтобы точно определить что именно. Голова немного кружилась, а на грудь странно давила какая-то тяжесть. Обычное недомогание, в последние дни. Если бы не упорно гложивший ее изнутри червяк, имени которого она не знала. Склонившись над тетрадью, Диана не выдержала и сжала пальцами виски. Боль начала пульсировать слишком непереносимо и она почти обязана была спуститься за обезболивающим, которого по какой-то несвойственной ей беспечности, не обнаружила рядом. В коридоре боль странным образом усилилась. Диана не выдержала и обессиленно прислонилась лбом к прохладной стене, мысленно проклиная все и желая умереть, как вдруг почувствовала легкое тормошение за плечо. -Извини... Тебе помочь? Сфокусировав взгляд, Диана обнаружила стоящую перед собой невысокую девушку. Первое что бросилось ей в глаза были красивые кудри, темными волнами лежащие на плечах и большие карие глаза, слегка поблескивающие в полутьме коридора. Смущенная уличением себя в такой ситуации, Диана оторвалась от стены и неловко повела головой. -Нет... Не стоит. Я должна идти. -Стой.-окликнула ее незнакомка слишком громким голосом и Диана против воли стиснула руки в кулаки. Для страдающей головы это оказалось слишком громким. -Тебе нехорошо?-девушка подошла к ней и аккуратно взяла под локоть, но у Дианы не было сил даже нервно дернуться. -Пойдем, я провожу тебя до... -Не надо.-как можно мягче одернула девушку Диана.-Я сама... -Нет, я не могу не помочь тебе.-с этими словами незнакомка уверенно потянула Диану за собой по коридору. Будь голова хоть немного спокойнее, Диана бы не применула выдернуть свою руку и даже огрызнуться, но ноющая боль не оставляла ей альтернативы. До медицинского пункта остался всего лишь поворот, когда Диана отдернула свою руку. -Дальше я сама.-проговорила она и дотронулась пальцами до висков. Они продолжали пульсировать, но уже значительно меньше. -Как скажешь.-девушка смущенно улыбнулась, но, отойдя на несколько шагов, вспомнила о правилах приличия. И, по всей видимости, вспомнила не одна. -Я Марин.-девушка улыбнулась шире и протянула Диане руку. Та, в свою очередь, поспешила ответить тем же, силой выбив на лице улыбку. -Будем знакомы.-с этими словами Марин скрылась за поворотом. До медицинского пункта Диана добралась с облегчением, которому суждено было улетучиться почти мгновенно. Дверь столь желанной комнаты оказалась заперта. Едва не взвыв от досады, Диана скрипнула зубами, еле удержавшись от того, чтобы пнуть дверь ногой. Какого черта?! Собравшись с духом, девушка отправилась назад, как вдруг разобрала приглушенный гомон, доносящийся со стороны общей гостиной. Сначала Диана решила не обращать внимание, но постепенно это становилось невыносимым. Любопытство, словно юркий червячок, заползало в ее мозг и необьяснимым образом приглушало отходящую на второй план боль. Не выдержав, она проскочила в переполненную людом гостиную -Что происходит?-тихонько подтолкнув стоящую у стены девочку, поинтересовалась Диана. Та вздрогнула и поежилась, словно ее толкнул дух умершего дедушки. -Люка искали весь вечер. Не могли найти.-отрывисто проговорила она, словно обращаясь к себе.-Он в библиотеке. Повешенный. Громко вскрикнув, она начала оседать на пол. Остолбенев, Диана медленно поднесла руку ко рту и зажала его кулаком, слегка прикусив кожу. Пытаясь подавить немой крик, она сделала шаг назад, не в силах протиснуться сквозь толпу, которая оживленно обсуждала произошедшее. То ли от шока, то ли от внезапного исцеления, головная боль прошла, вместо нее пришел панически удушающий ужас. Действительно, какого черта?!