Я думал, ты больше не придёшь

      Погода сегодня не самая лучшая. Сизые облака окутали всё когда-то голубое небо и не давали даже малейшему лучу солнца пробиться наружу, чтобы согреть промёрзшую землю своим теплом. Толпы людей сновали по улицам. Кто-то спешил на работу, безбожно опаздывая и ругаясь себе под нос. Кто-то просто гулял, улыбаясь своим друзьям и наслаждаясь свежим воздухом. Каждый из них счастлив. Они цвели, радуясь новому дню, за которым последуют и другие, такие же радостные дни. Среди всего этого безграничного веселья и счастья, выбивался только Минхён, похожий больше на серое пятно. Он совсем не улыбался и не смеялся, как делали это окружающие его люди. Ему даже не хотелось этого.       У него никогда не было друзей. Минхён никогда не задумывался над смыслом слова «счастье». Можно сказать, что он никогда не был счастлив, начиная с самого детства. Его родители всегда были заняты собственной карьерой и никогда не уделяли времени своему сыну. Минхён привык находиться в полном одиночестве. Иногда компанию ему составляла гитара, которая была любимицей для Ли. В свои подростковые годы Минхён любил писать песни, посвященные самому лучшему другу — одиночеству. Он сочинял текст, а после приступал к мелодии, которые так или иначе всегда выглядели грустными.       Минхён зашёл в вагон метро, сев на свободное место где-то в углу, и позволил себе расслабиться. Загруженный учебный день давал о себе знать ноющей болью в теле и упавшим к ногам настроением. Учителя в школе как будто взбесились на весь мир, решив завалить кучей материала и несколькими проверочными. И это казалось Минхёну привычной рутиной выпускника.       Голова болела от множества мыслей, которые роились в ней, подобно пчёлам, и поток которых невозможно остановить. Они журчали, подобно маленькому ручейку, переходящему в небольшую речку, а уже после вливались в большой океан.       Рядом лежала любимая гитара, которую Минхён постоянно носил с собой и никогда не оставлял дома. Несмотря на своё прилежное воспитание и редкие попытки пойти против родителей, в некоторых моментах парню хотелось идти наперекор всему. Минхён устал казаться для своих родителей пустым местом, которое ничего не стоило. Он думал, что действительно стоит многого. Особенно внимания и любви своих родителей.       В свободное от уроков время Минхён любил сидеть в старом парке вместе со своей гитарой. Только вдвоём и лишь наедине. Ему не нравилось играть для публики. Нет, он не боялся её. Минхён просто знал, что никто не поймёт глубины его текстов. Да и само слово «публика» вызывало у Минхёна отвращение. Для него оно ассоциировалось с тем обществом, к которому его приучили родители. Это во много отличалось от обычного понимания, состоя из журналистов и множества людей высоких статусов. Можно сказать, что Минхён и не видел нормальной публики.       Полностью уйдя в свои мысли, Минхён и не заметил, как вышел на другой станции. Он по сторонам оглянулся, обречённо выдохнув, и шагнул куда-то в сторону. Ему было не важно куда идти, лишь бы не домой. В родном доме его душили даже стены, словно повторяющие как мантру одни и те же слова родителей. «Сын богатых и влиятельных людей не должен носиться по городу со своей бесполезной гитарой, пытаясь стать нищим. Мой сын должен сидеть в своей компании и зарабатывать деньги своей головой,» — именно это каждый раз повторял отец Минхёна, когда сын возвращался домой поздно вечером. Но Минхёну эти слова были безразличны, потому что у него была цель, которой он хотел добиться в своей жизни.       Бродил Минхён сравнительно не долго. В один момент его ноги сами привели его к безлюдному парку с небольшой беседкой возле реки. Минхён осторожно присел на скамейку, положив гитару рядом с собой, и оглянулся снова по сторонам. Вокруг ни души. В воздухе витало спокойствие и тишина, и это было прекрасно для такого человека как Минхён. Всего через пару минут музыка начала струиться в этой тишине, разнося первые аккорды. И снова песня посвящена тому самому другу, который никогда не покидал Минхёна. Одиночеству.

***

      Донхёк вышел из школы, когда на улице уже начинало постепенно темнеть. Их класс сегодня оставили допоздна, потому что учитель решил заранее объяснить пару новых понятий перед тем, как он сам уйдет в небольшой отпуск, называемый больничным. Донхёк вдохнул прохладный осенний воздух и потеплее укутался в куртку. — Хек, ты домой или шляться опять пойдешь? — спросил вышедший из здания Джено. Он также в свою куртку зарылся, выпустив изо рта потоки серого дыма, который образовала сигарета, зажатая между пальцев. — Думаю, что шляться, — без лишних раздумий ответил Донхёк, посмотрев на небо. — Домой идти смысла нет. — Ладно, ты если что можешь прийти переночевать ко мне, — как всегда предложил Джено, но Донхёк знал, что он не придёт. — Если захочешь конечно. — Спасибо, Джено. Как-нибудь разберусь.       Ли Донхёк — школьник со своими тараканами в голове. Он может не появляться дома целыми месяцами, из-за родителей, которые очень часто избивали сына, находясь в беспробудном алкогольном опьянении. Раньше Донхёк мирился с этим, терпел все унижения. Но терпению всегда есть конец. Поэтому в один момент Донхёк просто ушёл из дома утром, а после не вернулся. Всё это время Ли оставался у своего лучшего друга — Джено, с которым они уже достаточно давно знакомы и каждый раз помогали друг другу. Чаще всего помогал именно Джено, принося Донхёку еду и одежду, а также отдавая свою кровать, чтобы друг мог хотя бы поспать. Джено всякий раз беспокоился о жизни своего друга, как и сами родители Джено. Мама Джено предлагала купить Донхёку квартиру, но парень лишь отказал, сказав, что не хочет приносить их семье проблемы.       На улице холодно, и Донхёк бы сейчас не отказался от чашки горячего чая в компании тёплого пледа, которые ему мог бы предложить Джено, но он лишь продолжал брести по неизвестной улице, даже не зная причины, по которой он шёл здесь. Ему просто нравилось ловить своими волосами морозный ветер и ощущать свободу.       Где-то вдали Донхёк услышал тихую мелодию, а за ней и чей-то голос, что так хорошо подходил этой композиции. Донхёк на звук пошёл и оказался около небольшой деревянной беседки. Он бросил заинтересованный взгляд по всей территории парка. Здесь много деревьев, которые сейчас стояли практически голые, без единого листочка на них. Вода в реке мелко блестела и переливалась при свете бледной луны, что медленно поднималась в темном небе. Здесь было красиво. Все вокруг приковывало взгляд, и его невозможно было оторвать.       В темноте рассмотреть что-нибудь практически невозможно, пусть даже и луна освещала все вокруг, поэтому Донхёк подошёл ближе. Он зашёл в беседку, остановившись возле столба и прислонившись к нему, посмотрел снова заинтересованно. Напротив него сидел молодой парень с блондинистыми волосами, похожими больше на длинные макаронины. На нём облегающая кофта, украшенная узором из красных и черных полос, а поверх этой кофты накинута объемная тёмная ветровка. Гитара, находящаяся в крепких руках парня, издает мелодичные звуки, что хорошо подходила к приятному голосу молодого человека.       Донхёк уселся на соседнюю скамейку и принялся вслушиваться в смысл текста, что был наполнен излишней печалью. Слушает настолько внимательно, боясь упустить малейший аккорда и слово в тексте. Парень отрывает взгляд от гитары и смотрит на Донхёка. Его глаза были красивыми. Даже в темноте Донхёк уловил их янтарный цвета. Что-то было в этих глазах, что цепляло и приковывало к себе, заставляя разглядывать безгранично долго. — Классная песня, — Донхёк встаёт вслед за незнакомцем. — Спасибо, — отвечает он, скрываясь где-то вдалеке.       Донхёк снова остаётся один. Время на часах только близится к часу ночи, а Хёку бы продержаться хотя бы до четырёх, чтобы незамеченным вернуться к себе домой. Он снова бредёт по улице, а перед глазами летает красивый образ незнакомца, пока в ушах по-новой проигрывается нежный голос, неторопливо рассказывающий свою историю, закрытую в сокромах текста.       Донхёку не даёт покоя один вопрос: «Почему его песни настолько наполнены болью и печалью?»

***

      С той самой встречи с неизвестным парнем проходит чуть меньше месяца. Да, Донхёк считал. В его жизни ничего не меняется. Родители всё также продолжают забываться в алкоголе, а Донхёк всё также не появляется дома, ночуя у Джено или же гуляя до рассвета на улице, возвращаясь домой только к четырём утра, когда его родители уже спят. Ничего не изменилось.       Кроме одного. Теперь Донхёк выходит на единственной станции и бредёт в безлюдный парк, где из раза в раз видит того самого незнакомца, все также играющего на гитаре свои грустные песни. Единственное, что меняется в этих песнях — текст. А точнее, слова в нём. Атмосфера и чувства текста остаются неизменными.       Сегодня день ничем не отличается от всех других дней в жизни Донхёка. Он такой же серый. Уроки заканчиваются раньше обычного, поэтому Донхёк без лишних раздумий идёт к метро. Он заходит в вагон и садится на свободное место в углу. Донхёк прикрывает глаза, давая им пару секунд на передышку. Открыв глаза и приподняв голову, Донхёк видит перед собой того самого молодого человека, который играет на гитаре с парке. Тот смотрит прямо в донхековы глаза и не пытается скрыться. В открытую разглядывает.       Они сами не замечают, как выходят на такой привычной для них обоих станции. Парни идут молча, но каждый из них думает об одном и том же. «Почему мы постоянно приходим в этом парк и сидим там до поздней ночи?» — Как тебя зовут? — Минхён решает первым прервать тишину. В последнее время он думает только об этом парне, даже не понимая почему. Что-то было в нём, что напоминало Минхёну его самого. — Донхёк, — тихо отвечает Донхёк, опуская голову. Ему было неловко, потому что они ни разу не общались, а сейчас вот идут, как ни в чем не бывало, и ведут какую никакую, но беседу. — Минхён, — коротко отвечает Ли.       Больше они не говорят. Кажется, что слова могут оказаться лишними в данный момент. Они просто приходят в беседку, садясь на свои привычные места, и все идёт по кругу, как обычно. Минхён играет новую песню, а Донхёк его внимательно слушает. Они сидят до привычного часа ночи, а после собираются и уходят. Донхёк не забывает на последок сказать: «Классная песня». А в ответ получить привычное: «Спасибо», от Минхёна.       Донхёк ещё немного гуляет, перед тем как отправиться домой.

***

      Донхёк не появлялся в беседке уже неделю, и Минхён, почему-то, нервничает. Причин для переживаний нет, но что-то не даёт Минхёну унять чувство тревоги, клокочущее в сердце.       Всю эту неделю Минхён провел один. Никто не приходит на эту площадку, кроме него самого и Донхёка. За эту неделю Минхён понял, что выходит на этой станции, чтобы провести время в обществе Донхёка. Скорее всего, именно это было основной мотивацией. Минхён любил играть для Донхёка.       Им было уютно и без разговоров. Они могли просто сидеть и слушать мелодии, которые наигрывал Минхён.       Но всю неделю Минхён не мог собраться с мыслями. Он путал аккорды, забывал слова и просто не находил себе места. За этот месяц, что они с Донхёком провели в обществе друг друга, Минхён сильно привязался к парню. Хек стал для него источником вдохновения. Стал чем-то особенным. Теперь Минхён терял контроль, когда Донхёка не было рядом. Иногда казалось, что Минхён угасал, когда он не видел Донхёка.       Признаться честно, Минхён смотрел на него всегда. В первый день, когда Донхёк только пришел к нему, он успел разглядеть его глаза, в которых интерес бил ключом, а также в них была жизнь. Во все следующие разы Минхёну удавалось разглядеть Донхёка всё больше и больше. Он подмечал каждую деталь в нём. Даже ту, которую, казалось бы, рассмотреть невозможно было. В тот день, когда они встретились в вагоне метро, Минхён открыл для себя мелодичный голос Донхёка. Да, он его и до этого слышал, но в тот момент он казался особенным, во многом непохожим на другие. И это цепляло.       Всё в Донхёке цепляло Минхёна. И это невозможно было отрицать. Потому что отрицать подобное — было бы глупостью. Будет глупостью и то, если Минхён будет отрицать тот факт, что он влюблен в Донхёка. Мало кто верит сказкам о любви с первого взгляда. Минхён тоже не верил. До встречи с Донхёком. — Почему ты пропал? — вслух произносит Минхён, думая, что никто его не услышит.       Он выдыхает огорчённо, опуская голову. Донхёка хотелось увидеть хотя бы на пару секунд, но увидеть. Это могло казаться одержимостью, когда без человека дышать было сложно, будто что-то внутри тебя душит, забирая жизнь. Но для Минхёна таковым было понятие любви. Когда хочешь утонуть в человеке с головой, лишь бы он был рядом. — Почему решил оставить меня одного?       Глупый вопрос, потому что Донхёк ему, в общем-то, ничего и не должен. Он не должен быть всегда рядом, потому что он не обещал этого. Они даже не общались нормально ни разу. Просто перекидывались парой слов и не более. Но Минхёну хотелось верить в то, что Донхёк не оставлял его. Что он просто занят, что он обязательно придет. Минхён хотел верить в то, что он не был безразличен Донхёку. Этого ему было бы достаточно. — Почему? — снова вслух и снова глупо. — Ты уже сам с собой начал разговаривать? — слышится где-то за спиной до боли знакомый голос, от которого сердце сжимается.       Минхён резко поворачивает голову и видит Донхёка. На его лице мягкая, светлая улыбка, похожая больше на солнце, что ярко горело в небе. На Донхёке вместо привычной школьной формы синие узкие джинсы с рыжим ремнем, свободная белая футболка без единого намека на какие-либо рисунки и красная лёгкая курка поверх. Его пшеничного цвета волосы были небрежно уложены, но это нисколько не портило внешний вид. Донхёк шагает к беседке, после останавливаясь напротив Минхёна, что не мог оторвать от него взгляда. — Я думал, ты больше не придёшь, — одними губами произносит Минхён, будто заворожённый. Ему кажется, что он бредит, что он заболел, что перед ним и не Донхёк вовсе, а всего лишь его иллюзия. — Ты плохо меня знаешь, — совсем тихо отвечает Донхёк, смотря на Минхёна.       Что за эту неделю понял Донхёк? Он понял, что безгранично сильно любит Минхёна. Да, возможно, быстро. Но разве любовь когда-нибудь смотрит на время? Разве у неё есть своё расписание? Любовь не имеет ни времени, ни возврата. Она ничего абсолютно не имеет. Любовь живёт веками, объединяя сердца людей. Она никогда не уходить и бродить лабиринтами, чтобы после, выйдя наконец на верный путь, открыть дверь в твоё сердце, внеся в него подготовленного человека. Именно это понял Донхёк. Он понял, что любит. — Я скучал по тебе, — хрипло произносит Минхён, касаясь подушечками пальцев щеки Донхёка, как всегда хотел этого сделать. Донхёк и не против, он только ластится к чужой руке, подобно коту. И он бы замурчал довольно, если бы мог. — Не видя тебя, я думал, что могу задохнуться, — мягко произносит Донхёк, прикрывая глаза. — Мне кажется, я одержим нашими с тобой встречами. Одержим твоей музыкой, голосом. Я одержим тобой, — добавляет шёпотом Донхёк, обвивая шею Минхёна руками и прижимая его к себе.       Минхёну кажется, что это всё ещё его сон. Даже, если это так, он не хочет просыпаться. Минхён знает, что Донхёк рядом с ним, сейчас, и уже никуда не собирается уходить. Минхён его и не отпустит. Он слишком долго ждал, когда, наконец, сможет увидеть его, обнять и сказать то, что хотел. И Минхён Донхёку скажет всё, но позже. У них на это вся ночь впереди. Сейчас же Минхён хочет только одного — крепких объятий.       И только сейчас Минхён понимает истинный смысл слова «счастье». У каждого своё понятия счастья, каждый воспринимает его по-разному. И для Минхёна счастье — это Ли Донхёк.