Sine praeteritum non est futurum

Кто мы в этом мире и главное зачем мы здесь? Кто-то считает, что жизнь прожита не зря, если твое имя будет указано в учебниках по истории. Кто-то считает, что понятия «сейчас» не существует и это просто точка во временном пространстве, которая не поддается законам физики и даже магии. Нас забудут, все равно нас всех забудут. Сегодня ты звезда, а завтра ты просто потух, и на этом же небосклоне появилось еще миллион таких же космических тел. Люди пытаются запечатлить их все и даже — глупцы — дают им имена. Еще более глупцы называют своих детей в честь холодных и отдаленных на миллиарды астрономических лет тел. Интересно, когда в моем понимании счастье начало граничить с глупость, хах. Но если добывают драгоценные камни, то значит на кольца с алмазами есть спрос. Если люди находят каждый день, куда бежать и чему улыбаться, значит они счастливы. Может даже любимы. В таком случае, какая разница, кто мы и зачем мы?

***

Вокруг так темно, что мне сложно видеть даже собственный нос. Точнее сказать, я вовсе его не вижу. Мне непривычно находиться в полной темноте, но почему-то тепло и уютно. Будто я нахожусь в одном из своих лучших воспоминаний, где я очень счастлива и люди вокруг меня тоже. Тут вовсе нет того холода, который все описывают, когда остаются одни. Мне кажется, что я тут вовсе не одна. Кто-то стоит рядом и, может, даже улыбается смотря на то, как я не ориентируюсь в пространстве, может, беззвучно смеется, посылая эти самые теплые вибрации, которые сейчас окружают меня. Сравнения странные, но я более, пожалуй, склонна к точным наукам. Если я не одна, то, пожалуйста, кто бы ты ни был, не оставляй меня. Мне может стать страшно и я вновь заблужусь в одном из своих кошмаров. Как странно, когда тебе 19, а количество твоих боггартов больше, чем живых любимых людей. Когда твои родные и близкие заняты, то единственные, кто не оставляют тебя никогда — твои самые глубокие страхи. Как бы я хотела, чтобы это были пчелы или белые акулы. Мерлин, я бы столько отдала за то, чтобы эти милые животные были главными врагами для моего подсознания. Но нет, к сожалению, нет. Темнота никогда не была чем-то страшных для меня, но с чем она у нас ассоциируется? С одиночеством. Ответ на этот вопрос давит на меня со всех сторон, а я не могу закричать, потому что никто даже не услышит. У меня нет палочки, чтобы сказать «Ридикулос», и это бы все рассыпалось на кусочки и исчезло. Я чувствую себя бессильной. Но я не права. Это все игра моего подсознания и я могу разрушить это сама же. Я дивиргент в волшебном мире. Бесстрашная, умная, добрая и справедливая одновременно. Пусть все это станет светлым и рядом будет всегда тот, без кого рядом жизнь невыносима. Пусть я окажусь там, где счастлива. Пусть это все закончится.

***

Я снова открываю глаза. Вокруг светло и я пытаюсь понять, где я. Я уже умерла, да? А может быть я лежу где-то в больничной палате и пытаюсь очнуться от долгой комы. Что я должна почувствовать? Кто мне скажет правильный ответ, если я не могу сама? -Здравствуй, милая, — шепчет голос в далеке. Такой знакомый, юный и звонкий. Такой живой… Я пытаюсь распознать, чей это голос хотя бы на толику секунды. Милая? Как давно меня так не называли и не произносили это так тепло и по-родному. Возможно, у меня мало времени и его явно нет на то, чтобы задавать неправильные вопросы. Какая разница, где я, если я уже здесь? Никакого смысла, верно. -Кто здесь? Кх, кх… Зачем я здесь? — мой голос звучит так странно, будто я не говорила уже несколько лет. Я словно охрипла, но даже спустя несколько попыток прочистить горло, голос не меняется. Когда он успел поменяться, что я даже не заметила? Может время здесь идет вспять или минута принимается за год в обычной жизни. Я не задала вопрос, где я, но мне по-прежнему интересно. Я была уверена в том, что попаду на Когтевран, но Шляпа явно была другого мнения. И мне ли с ней спорить? Я благодарна, что она все-таки сделала такой выбор. Всегда буду. -Это даже немного оскорбительно, что ты не узнала старого друга, Гермиона, — он засмеялся. Теперь я знаю, что, как минимум, это мужчина. Особенный мужчина, если называет меня по имени и с таким трепетом отвечает на мои, возможно, странные вопросы. Глаза сами непроизвольно закрываются от нежелания увидеть то, что сделает мне больно. Нет, этого не может быть. Я снова в своем кошмаре или мне устроили очередную ментальную пытку? Шрам на руке болезненно пульсирует при одной такой мысли. Если бы я верила в Бога, то уже начала бы молиться, чтобы это быстрее закончилось. Если я мертва, то хочу, чтобы я была тут одна. Просто одна бы сидела на станции вокзала Кинг-Кросс и смотрела бы на счастливых детей, которые отправляются в лучшее место на земле, хотя меня бы никто не видел. Выдыхаю и снова открываю глаза. Я стою на той станции, что представила секунду назад, и вижу сотни юных волшебников, которые суетятся вокруг своих родителей и боятся сделать лишний шаг по платформе. Невольно натягиваю улыбку от того, как искуссно играет с нами наш мозг, когда мы чего-то по истине желаем. Оборачиваюсь и вижу, что все не совсем так, как я бы того хотела. Потому что я вовсе не одна. На лавочке поблизости сидит Он и смотрит на меня такими же зелеными глазами, которые я видела совсем недавно. Он искренне улыбается и кивает на место рядом с собой, которое абсолютно свободно. Показалось, что сердце замерло на несколько секунд, прежде чем я смогла подумать, что делать дальше. От его взгляда по коже не бежали мурашки, мне даже не хотелось закричать. Я хотела, чтобы это продолжалось и закончилось одновременно. Это не фантом, я знала это. Он не исчезнет, пока я думаю о нем, потому что это все мое подсознание. Я хотела в это верить, поэтому сделала несколько неуверенных шагов в его сторону и просто присела рядом. — Тебя не должно быть здесь, ты же знаешь, да? — он окинул меня взглядом и продолжил дальше смотреть на детей, которые теперь были будто за стенкой, через которую звуки больше не доходили до нас. Да, конечно, я знаю, дорогой, что меня здесь наверное быть не должно, но и тебя тоже. Слова застряли в горле и я не знала, как выговорить хотя бы что-то не напоминающее мычание. И я знала, что могу произнести, чтобы слова были услышаны. -Гарри… -ладно, одно слово. -Дорогая, я очень за вами всеми скучаю и люблю, но тебе пора возвращаться, — в его изумрудных глазах все также можно было разглядеть тепло, которое заставляло поверить, что это именно он. Гарри нахмурил брови, как всегда делал, когда хотел сказать что-то серьезное и его восприняли. -Но мы должны вернуться вдвоем. Мы же можем, правда? Мы все сделали для нашего мира, чтобы заслужить мирную жизнь в нем. Мы только выиграли войну, Гарри, — мой голос дрожал, потому что по одному его взгляду было ясно, что что-то не так. -Прошло уже одинадцать лет, Гермиона, — он усмехнулся. Почему он так сказал? Нет, я не верю. Это случилось сегодня, может вчера. Мы смотрели на то, как от Тома Реддла осталось только горстка пепла, как и от многих его приспешников. Многие сбежали в другие страны, многие остались, чтобы после получить помилование, но их объединяло одно — их всех ждал суд и Азкабан за все то, что они сделали и сколько невинных жизней загубили. Но все это не могло быть одинадцать лет назад, иначе где я была все это время? -Но я не понимаю, ты же шутишь, да? — лучшая защита это нападение, но после сказанных сейчас слов, это стало казаться мне абсурдным. Мне по прежнему было непонятно, что происходит, от чего начали подрагивать руки и слезиться глаза. Если это один большой кошмар, то у подушки никаких шансов остаться сухой. -Гермиона, меня нет с вами уже одинадцать лет, — Гарри больше не смеялся, а его улыбка стала горькой, как и все то, что он сказал раньше. Я отвела взгляд и посмотрела на носки своих ботинок, которые сверкали от яркого света, который происходил непонятно откуда. Глаза начали предательски щипать, а дрожь в руках превратилась в настоящий тремор. Я знаю, что это он, потому что его рука теперь лежит на моей и старается заставить перестать дрожать. Слезы без грамма стеснения скапливаются в уголках глаз и падают прямо на ботинки, разбрызгивая капли в разные стороны. Как удобно держать голову горизонтально, когда плачешь, ведь слезы не оставляют соленых дорожек и не затекают в уши, как когда лежить на подушке. Мерлин, я пытаюсь подумать о чем угодно, только бы не смотреть на него еще раз. Потому что если это случится, то я буду точно уверенна, что он меня не обманывает. -Гермиона, у меня мало времени, поэтому ты должна кое-что знать, — он коснулся кончиками пальцем моего подбородка и направил его в свою сторону. Он был такой же мальчишка, просто Мальчишка-Который-Хотел-Мира. Уверена, что его шрам все также хранил всю боль, которую он испытал за эти долгие годы борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Глаза выглядели уставшими, а маленькая морщинка предальски залегла на совсем еще юном лице. Он слишком рано повзрослел, так всегда говорила профессор Макгонагал. Он слишком рано отдал свою жизнь за мир. Он посмотрел на меня, будто прочел мои мысли и довольно хмыкнул. -Ты очень громко думаешь, — Гарри всегда так говорил. Я улыбнулась настолько, насколько это было в принципе возможно. Он одобрительно кивнул и продолжил, — ты должна пообещать мне кое-что перед тем, как я уйду, а ты вернешься. Сможешь? -Как ты можешь спрашивать, если заранее знаешь мой ответ? — да, конечно же да. — Ты должна вернуться, это моя первая просьба, — он убрал одну из выбившихся прядей мне за ухо и продолжил проницательно смотреть на меня, на что я только кивнула, — вторая просьба будет передать моему сыну, что отец его любит и очень гордится. Ты отличная крестная, дорогая, лучшая из тех, кого просто можно только желать. Он замолчал, потому что эти слова дались ему не легко. Гарри постоянно поглядывал на свои наручные часы, время на которых давно остановилось, но почему-то не переставал этого делать. -И последнее, не менее важное, — он нервно сглотнул, — когда будешь говорить с Нарциссой, передай, пожалуйста, что я ей благодарен. Она поймет за что и от кого. Я не успел ей этого сказать. Он все также смотрел на меня, но сохранял молчание следующие секунды. Я не пониманию, как я могу поговорить с Нарциссой Малфой, если она сбежала вместе с мужем и сыном, трансгресировав почти сразу, как все случилось. Если верить его словам, что прошло уже столько времени, то может она и не вспомнит о том, что он имеет в виду? — Тебе пора, Гермиона, — он посмотрел на меня, а после указал взглядом на дверь в нескольких метрах он нас. Все вокруг снова приобрело белый цвет и вокзал снова пропал. Одна только открытая дверь. — Я люблю тебя, Гарри Поттер, — он улыбнулся и потянулся обнять меня на прощание. — Я тоже тебя, Гермиона Грейнджер, — тихо шепнул он мне на ухо, — помни, что ты пообещала. Теперь ты в надежных руках. Он отпустил меня из своих крепких мальчишеских объятий и взял за руку, паралельно вставая с лавочки, которая пропала сразу после того, как мы с нее встали. Я знала, что мне нужно вернуться обратно хотя бы потому, что я пообещала исполнить его просьбы. Я уже не могла держать свои эмоции под контролем и слезы неудобно соленой дорожкой стекали на моим щекам. Только теперь это были слезы счастья, ведь Гарри присматривает за нами. Он всегда рядом, потому что мы помним и любим его. Он никогда не исчезнет из нашего сердца. Пока его имя не затеряется в учебниках по истории магического мира, его будут помнить все остальные. Пока все упоминания о нем не канут в Лету и не сотрутся со старых покоцанных пергаментов. Гарри стоял и радостно махал мне на прощание, пока я уходила. Я навсегда запомнила его изумрудные глаза, которые когда-то стали моей поддержкой и всегда верили в меня. Он стал моим первым другом и навсегда им останется. С этой мыслью я шагнула в дверь.

***

Открыть глаза теперь было проще, чем в прошлый раз. Вокруг все было непривычно зеленым, а в комнате необычаянно темно, хотя солнечные лучи не оставляли надежды попасть хотя бы в отдаленные уголки комнаты. Я лежу на постели, а место рядом со мной явно не пустует, так я чувствую, что матрас в том месте прогибается. Мне стоит повернуть голову, чтобы начать сомневаться, а не сплю ли я все еще. На другой стороне мирно сопел никто другой, как Драко Малфой. Его волосы были разбросаны по подушке, а от явно волнующего сна он смешно хмурил брови. Мерлин, кто бы мог подумать. Это значит, что Гарри был прав. Чертов Гарри Поттер как обычно все знал. Пришло мое время исполнить твои просьбы и быть счастливой, когда теперь я знаю, что ты там в порядке. И да, спасибо, что не дал моей подушке шанс остаться сухой.