Колибри

— Ну, знаете! — разъярённо кричала Эллисон на близнецов Уизли, когда те напугали её хором поросят как только она спустилась утром из своей спальни. — Я всё расскажу МакГонагалл, она то знает как вас приструнить! — Зря стараешься, они никого не бояться, — подал голос их друг Ли Джордан, расслабленно сидя в кресле. Да уж, почему-то имя Фред последнее время стало вызывать не милый трепет, а зверскую ярость. Не впервые он инициировал подобную операцию, тогда когда Джордж иногда пытался его остановить. И на том спасибо! Гроу не нашла ничего лучше, чем просто топнуть ногой и унестись прочь из гостиной. Ишь ты, какие мы крутые, делаем что хотим и не боимся получить по башке потом. Новость о том, что она проспала, её не радовала. А ещё больше её не радовал то факт, что Гермиона даже не попыталась разбудить подругу. Она на лету завязывала мантию и, добежав до Большого зала, отряхнулась и быстрым шагом пошла за стол. Грэйнджер сидела в окружении девочек и что-то им увлечённо рассказывала. Благо, место напротив было свободным и Эллисон торопливо плюхнулась напротив. — Доброе утро! — обиженно, но громко, поздоровалась Эллис и принялась наспех уплетать кашу со смородиновым джемом. — Доброе, засоня! — усмехнулась Гермиона и сделала глоток утреннего тыквенного сока. — А почему ты меня не разбудила? — спросила Эллисон с набитым ртом, не поднимая взгляд. — Потому, что ты не просила. Я подумала, а вдруг тебе плохо, — спокойно ответила Гермиона. — Круто. — многозначительно ответила Эллис. — А ночью где ты была? Та растерянно остановилась, отрицательно помотала головой и сказала: «Спала в спальне». Ясное дело, что это была ложь. И, видимо, она не собиралась рассказывать об этом подруге. Гроу опустила голову к тарелке и продолжила трапезу, не проронив больше ни слова. Ну, а Грэйнджер и не попыталась продолжить разговор с подругой, а вернулась к рассказам о порядках в Хогвартсе. — О, почта, — воскликнула Лаванда Браун и перед ней упало письмо, которое она принялась живо раскрывать. Вскоре практически у каждого было письмецо-другое. Эллисон пришло (а точнее прилетело на совиных крыльях) письмо от отца и тёти, в котором речь шла о том, что они скучают и очень рады, что ей нравится в школе, как она написала. «О да, особенно мне нравится наличие Малфоя, который всё время мозолит глаза своим безумным выражением лица». Но тут через несколько человек от неё раздался негромкий, но внушительный стук и она тут же повернула голову — перед Поттером появился огромный свёрток и он вместе с Роном и Симусом Финниганом принялся аккуратно разворачивать его, чтобы посмотреть что там. — «Нимбус 2000»? Что это? — заслыхав краем уха, спросила Гроу. — Это метла, — будто ответом ей, последовали слова Уизли. — Замечательно, только вот первокурсникам нельзя иметь мётлы, все это прекрасно знают, — тихо подметила Гермиона, задирая выше нос. Да, а вот Гроу не знала! — Всё то ты знаешь, Гермиона, всё то ты видела! — грубо, но по собственному мнению, справедливо подметила Эллисон и встала из-за стола. Её желанием сейчас было испариться или провалиться сквозь землю, что там под силам первокурснику Хогвартса? Ну или можно попросить братьев Уизли, чтобы они сделали из Эллис пушку и стреляли из неё злостью и обидой. В этом они мастаки! Её утро началось не лучшим образом, потому малейший намёк на никчёмность Эллис мог сделать из неё злого голодного бобра. И сейчас этим «малейшим намёком» стали слова Грэйнджер. Всё она знает, всех она поучает, а как поделиться с подругой своими похождениями — так нет. Весь день девочки не говорили. И, видимо, с мальчишками Гермиона тоже не общалась сегодня. Но с ними и говорить было не о чем: Рон то и делал, что отгонял всех желающих спросить Гарри о метле, а сам Поттер летал в облаках, видимо, на своей новенькой метле. Эллис еле дождалась вечера: сделать уроки самой было непосильным трудом, потому она прибегла к методу под названием «Томми, пожалуйста, помоги!». Уже когда с уроками было покончено, а Томас убежал по своим жутко интересным «взрослым делам», Эллисон решила пройтись на улицу. Но стоило ей туда выйти, как в глаза бросилось поле для квиддича и две фигурки на нём. Это были Оливер Вуд, капитан сборной факультета, а чуть поменьше — Гарри Поттер. Прищурившись, девочка стала разглядывать мячи, которые осматривали, подбрасывали и потом ловили парни. «Интересно, а маме нравилось наблюдать за игрой?» — Правда, хороший ловец из него выйдет? — послышался голос «сверху». — Прошу прощения? — испуганно пролепетала Эллис и подняла голову. Это был Хагрид, лесничий и друг Поттера. Они часто с Роном ходили к Хагриду в домик пить чай и, наверняка, жаловаться на домашку, профессоров и Гермиону. Был бы у Эллисон такой друг, она бы ему тоже на Грэйнджер жаловалась. Но, увы, больше друзей у Гроу в школе нет. — Ловец он прям как отец. Ух ты. В рифму сказал, — рассмеялся великан, от чего у Эллис на губах тоже расползлась улыбка. — Наверное, я не знаю. Каждый сам решает быть ему хорошим игроком, или нет, — философски протянула Эллисон и обхватила себя руками. На улице начинало холодать. — Это да. Но талант-то навсегда останется, как бы ты не старался бездельничать, — Хагрид опустил наземь что-то достаточно тяжёлое. Это были дрова. — Но талант — это лишь маленькая частичка успеха. Нужно много работать, чтобы стать великим, — хымкнула Эллис и уже развернулась, чтобы уйти в замок. — Знал я одну девчушку, точно так же говорила. Правда, нет её больше. Погибла она лет десять назад, — проговорил лесничий и Эллисон тут же остановилась. — А как её звали? — спросила Гроу. Не зная почему, ей казалось она понимала о ком говорит этот чудной великан. — Ева. Ева Нильсен