Воспоминания о винах

Альбедо пьянит сладкий вкус ягодного вина — оно терпкое, сахарное и совершенно не подходящее случаю. Шестой день рождения принца и сегодня бы открыть самое дорогое шампанское, лить его так, словно все реки стали алкоголем, а гости должны бить бокалы во время поздравлений. Он стоит у балкона, чтобы прохладный воздух давал немного свежести, потому что в душном зале находиться уже невозможно. Кругом только пышные юбки, разговоры и маленький принц, которому сегодня самый счастливый, но грустный день — он должен сидеть на своем троне и принимать поздравления. Танцевать ему разрешат потом, после бала дебютантов, а до того — скучные балы. Альбедо ловит на себе умоляющий взгляд детских голубых глаз — и виновато улыбается в ответ. Он ничем не может помочь. Что сделает простой учитель? Только что упросит короля отпустить принца пораньше, под предлогом, что ребенку нужно соблюдать режим и ложиться спать. Альбедо отвлекается от вина и принца, когда замечает высокую фигуру, что идет прямо к нему. Новый, и единственный, рыцарь эскорта принца, Дайнслейф, до комичного высокий и худой, и Альбедо едва дотягивается ему до груди, потому во время разговора Дайнслейфу приходится наклоняться. Еще он немного странный, но в целом безобидный, почти не говорит, больше кивая на вопросы. Альбедо оправдывает его, что человек только вернулся с войны и еще не привык к мирной жизни, которую всем и обеспечил, потому хватается за меч если подойти со стороны отсутствующего глаза, и почти не спит, охраняя принца и ночью. Алхимику приходится приносить ему одеяло, пока рыцарь сидит в коридоре на полу, обняв свое оружие, готовый в любой момент напасть. В такие ночи Альбедо садится рядом, в одной своей ночной рубахе, почти прижимаясь боком. Они молчат в темноте и слышно даже как на этаж ниже слуги входят в покои королевы — её мучают кошмары. Альбедо немного неловко с Дайнслейфом, но он уверен, что они поладят. Должны поладить. Дайнслейф останавливается прямо напротив и становится неловко. — Вам нравится вино? — его голос глубокий, хриплый, как у человека, что не привык говорить. — Вино — да, — Альбедо кивает. — Пить — нет. Мондштадское вино горчит на губах — к этому вкусу Альбедо не может привыкнуть даже спустя почти десяток жизни в городе. Оно похоже на горькую изумрудную траву, пахнущую свежестью и, отчего-то, тоской. Альбедо не любит местный алкоголь, потому что он напоминает ему о том дне — когда прозрачное голубое небо стало так близко, словно прямо сейчас упадет. Когда свежий воздух свободы впервые проник в легкие и Альбедо понял — это конец. Тут, наверху, таяла росой трава, а под ногами горела в агонии Хаэнри’ах, пожираемая пламенем злости архонтов. Алхимик тогда прижимал к себе принца сильнее, чтобы не потерять, не выронить случайно, надышавшись новым миром до опьянения. И теплые тяжелые руки Дайнслейфа на его плечах придавали уверенности. Они спаслись. Они сбегут так далеко отсюда, как только возможно. И пусть это далеко в прошлом, Альбедо не может все так просто забыть. Особенно ласковой теплой ночью. Особенно лежа на коленях Дайнслейфа под ветвистым деревом. — Мне хочется вина, — ласковые руки, до того перебиравшие пряди Альбедо, останавливаются. Дайнслейф улыбается. — С каких пор тебе нравится пить? — голос рыцаря глубокий и нежный. — С тех пор как мы здесь, — алхимик ведет плечом. — Когда все закончится, — Альбедо говорит тихо, — обязательно выпьем.