Vilesha

*** Литература. Скучный урок. Пасмурный и унылый день. Класс клонит в сон, но напряжение и страх зачёта стихотворений не даёт окончательно впасть в сладкую дремоту. Очередной одноклассник запинается на очередном скучном мелком стихотворении. Скорее на среднем, бессмысленном и простом. Чтобы не тратить много времени на заучивание, и чтоб училка не придиралась, что оно слишком маленькое для одиннадцатиклассника, которому скоро сдавать это, ужасно не справедливое, ЕГЭ. Мрачная атмосферка. Пугающяя. Но не для всех… — Анна Ахматова. Стихотворение «Родная земля» — с интонацией прозвучал бархатный голос, только что вышедшего к доске. *** Тяжелые вздохи, всхлипы и причмокивания раздавались в пустом классе ударяясь о стены и оставаясь в них, не выходя дальше кабинета. *** Быстрый взгляд в пол и на стену. На часах час дня. Заполненные легкие быстро выпускают весь воздух. Легкая слабость в ногах. - В заветных ладанках не носим на груди… *** — Твои грудные мышцы такие… Ммм, мягкие и упругие… Они не похожи на женские… — говоря это он увлеченно сжимал их сквозь жилетку и рубашку. — совсем другие… Он опустил руки ниже. Его руки каснулись моей талии. В низ живота приятно отдалось. Запорхали бабочки. *** — О ней стихи навзрыд не сочиняем. — учительнице нравится его лад. Она с удовольствием наблюдает за его движениями рук. *** Его руки громко и с лязгом растегиваю ремень. Выправляют рубашку. Он напрямую касается гладкой горячей кожи торса. «Это так приятно.» Подумал я сдерживая сладостный всхлип. *** — Наш горький сон она не бередит… — я кинул взгляд на парту. Мой сосед внимательно смотрел на меня. Из головы вылетела строчка… Я почти запнулся, но не тут то было! Тебе не ослабить меня, уж точно не в этом. *** «Это невероятно, я как в бреду или во сне… Почему эти простые касания так приятны» Думал я шепча его имя ему на ушко. Водил руками по его спине. Он блуждал руками по телу, поднимаясь все выше и выше. Добрался до груди. — мх… — случайно громко вырвалось из моих уст. Он ухмыльнулся, поднял голову и прям у самого уха очень соблазнительно прошептал: — Я хочу слышать это чаще, — это было сказано так горячо и страстно, что если бы я стоял на ногах, то они бы немедленно подкосились и я бы рухнул на колени перед ним. «Вау, это было бы очень даже ничего…» После этой фразы, спустя мгновение моих размышлений, он одной рукой провел по моим волосам, а вторую положил на шею на «загривок». Его пылкое дыхание заставляло мое тело покрываться тысячами мурашек снова и снова. Он облизнул мое ухо. — ох… — это снова было слишком громко. " Я чувствую себя мороженным, он, как солнце, обжигая, плавит меня.» Довольный моим вскриком он начал приятно надавливать на заднюю часть шеи. Поцелуй моего правого уха продолжился. Это было щикотно и донельзя приятно. Я таял под действием его языка. Он прикусил мочку уха, а затем еще выше и выше. Каждый раз вздрагивая и шумно вздыхая тонкое «айк» я будоражил его еще больше. «Я во сне, я в бреду. Это слишком хорошо» *** — Не кажется обетованным раем! — гулкое эхо отдалось в коридоре. *** — Мха… — «я словно в раю». Он целует меня нежно, легко и чувственно. Его губы горячо накрывают мои, оставляя мокрые дорожки быстро холодеть от его дыхания. Руками он все также блуждает по телу. Проводит по плечам, бокам, торсу. С громким чмоком отстраняется. В моих глазах сладкий туман. Я как во сне, только в тысячу раз приятнее. Он смотрит на мое состояние, до которого он меня довел, ухмыляется… Гад… Резко поднимая рубашку он оголяет мое туловище. Жадно смотрит на грудь. От непривычной прохлады по телу прошла новая волна мурашек. Естественно и соски мои затвердели. Холодно... Примерно представляя в каком я сейчас виде перед ним, я покраснел. Мне стало стыдно. — Какие они твердые… — злорадно сказал он, заметив мои горящие щеки. Он поиграл с ними руками. А потом и вовсе начал облизывать и целовать. Это было непередаваемое чувство. Я закусил рукав рубашки, чтобы не выставить себя в еще более стыдном положении. Я хотел сквозь землю провалится. «Э-это очень приятно…» *** — Не делаем ее в душе своей Предметом купли и продажи… *** — Знаешь, если бы ты был какой нибудь игрушкой или вещью, я бы купил тебя за любую цену… — надменно произнес он, резко хватая меня за подбородок и сжимая рукой у горла. Целует. Властно, по своему страстно и горячо. В низ живота снова приятно отдало. Я чувствую, что я уже полностью его и что он уже купил меня дороже чем самую дорогую вещь в мире. Это очень необычное чувство. Особенное. Как и я для него. *** — Хворая, бедствуя, немотствуя на ней, О ней не вспоминаем даже… *** — Какие…уфх. Лестные… Мх… слова… — еле выговорил я. Язык заплетался, мешала вязкая слюна. В голове сладкие облака тумана. А тело испытывает самые приятные взаимодействия из всех существующих. Каждый вздох давался с трудом. Оттого они и были такие громкие. (вздохи;)) Он опустил руки на мои бедра. Начал по ним водить. Посматривая на место чуть ниже ремня. Именно там красовалась реакция моего тела на его действия. Кстати, у него точно такая же (!) я его возбуждаю (?) да (?) Я снова смутился и отвернулся. Он приблизился и поцеловал меня, при этом поглаживая руками по ляшкам и бедрам через ткань штанов. *** — Да, для нас это грязь на калошах… *** Он коленом задел то место которое трогать было совсем уж через чур интимно. Я был к этому не готов. Громкий пошлый вскрик раздался в кабинете. Я тут же взбодрился и быстро закрыл рот руками. — Кхах… Мм, как грязно это звучало… — опять эта его ухмылка. Как она меня бесит. Божественная. Он поднял меня на руки. Я почувствовал большой фонарик в кармане его штанов. Зачем такие покупать… Мне кранты. *** — Да, для нас это хруст на зубах… — Тссс — гневно шикнула кинула грозный взгляд учительница на беседовавших на задней парте одноклассников. Они на нее недовольно зыркнули и замолчали. *** Я сжимал челюсть до скрипа зубов. Мне казалось что еще чучуть и я их сломаю. Он держался. руками. за. мои. булки. Меня это сильно возмущает и… Возбуждает… Что? Игра найди скрытого гея окончена… Я скоро не выдержу. *** — И мы мелем, и месим, и крошим. *** Он растегивает на себе рубашку. Его тело так прекрасно, как же я раньше мог пренебрегать этим видом. — Оххх… Ты такой красивый — сказал я, нежно проводя рукой по его мышцам. Он начинает расстегивать ремень. «Зачем? Ему он давит? А, он достает тот фонарик, видимо он ему мешает. Будем надеятся на самый безобидный вариант…» Хах, как наивно… «Фонарик оказался не фонариком… А, ой» *** — Тот ни в чем не замешанный прах. *** «Если я сейчас умру от переизбытка чувств, то я хочу две вещи. Первая это признаться ему в любви. А второе, чтобы развеяли мой прах над морем» — Я тебя люблю…- Еле слышно сиплым голосом шепчу я ему на ухо, держась руками за его шею и обвивая ногами торс. Я как ленивец на дереве… Какое же шикарное у меня дерево.....черт. *** — Но ложимся в нее и становимся ею… *** Я не знаю сколько прошло времени. Но я полностью истощен и одновременно переполнен счастьем. Я лежу на особом человеке… Я наконец то настолько близок с человеком, которого люблю. Но я не уверен, любит ли он меня? Лучше узнать сейчас… Потом — поздно -Ммм, хэй? — тихо спросил я, немного приподнимаясь с его тела. Он задремал… Снова чуть громче зову его по имени. Пристально наблюдаю за его невероятно красивым лицом. Хочу прикоснутся… Протягиваю руку к его лицу. Замираю… — Вить, проснись — тихо говорю я, нежно касаясь его щеки. Большим пальцем слегка вожу по скуле. Его лоб немного хмурится, а глаза морщатся. Я отстраняюсь еще больше, вдруг он разозлится что я нарушаю его личное пространство. /ну да, личное пространство… Чел ты сидишь у него на коленях, ало…/ Он открывает глаза. Туманный взгляд. Тянет руки чтобы их потереть. «Какой милый.» Не могу отвести взгляд — Че пялишься? — я молча отворачиваюсь и смотрю на учительский стол на котором буквально пол часа назад сидел. — Зачем разбудил? Хотел что то спосить?) — мурчит он мне прям на ухо, руками хватает талию и притягивает ближе. Казалось, куда уж можно ближе… Меня как будто ударили электрошокером. Мурашки. Влюбленный идиот… — Ты меня любишь? — мой взгляд стал серьезным и хмурым. — Нет. — короткий холодный ответ. Прошибает все тело морозным холодом. Внутри все сжимается и как будто рушится *** — Оттого и зовем так свободно — своею… — закончил я рассказывать стихотворение. Повисла тишина. Я развернулся и подошел к столу учителя. — Молодец, Алексей, пять! — она поставила оценку в дневнике, расписалась рядом, и вернула его мне. Я уверенно направился за свою парту. — Я обыграл тебя! — победно шепнул я своему соседу. — Ты выйграл битву, но не войну! — хитро сказал он, смотря на меня. — Поправь… — он жестом указал на воротник. Я быстро среагировал и, посмотрев на свое отражение в телефоне, закрыл воротом выглядывающий багровый засос. — Ладно уж, подловил. — сказал я опуская руку под парту в поисках его руки. Нашел. Наши ладошки сплелись в единое целое. Теперь мы точно доживем до конца этого наискучнейшего урока. *** — Я не люблю тебя, потому что хочу звать своим. Я хочу всегда быть рядом и чувствать каждую твою крупинку и каждую нотку твоего тела. Я хочу чтобы ты был только мой. Это больше чем любовь. Для меня это больше. Он притянул меня к себе и поцеловал. Нежно, чувственно, неторопливо и ласково. Я счастлив. Я в раю.