hyunderella

*flashbacks*

— Думаю, вам стоит молчать об этом. Человеку с вашим положением… Такая новость может навредить репутации из-за предрассудков, связанных с данным отклонением. — Доктор с именным бейджем Со Джи Хун отодвинулся от монитора и отложил в сторону очки, сцепив руки в замок. — Возможно, будет даже лучше, если вы откажетесь от мальчика, пока не поздно или отправите его учиться в другую страну во избежание дальнейших сложностей. Господин Хван? — Мой сын здоров! Вы ошибаетесь. — Молодая женщина ударила папкой по столу, поднявшись с места. — Продолжишь молчать? Ты и вправду в это веришь? Хочешь поступить так, как тебе говорит первый встречный? — Суджин, это не твоя вина, мы обсудим это дома. — Мужчина с едва пробивающейся сединой на висках потирал переносицу. Блик от его дорогих часов дрожал на стене. — Вина? О какой вине вообще может идти речь? Ты собираешься отказаться от сына ради чистой репутации? Как ты можешь даже задумываться о таком? — женщина пошатнулась, но устояла на месте, до побелевших кончиков пальцев вцепившись в угол стола. — Госпожа Юн, успокойтесь и присядьте, вы недостаточно восстановились. — Не смейте мне указывать, вы даже не мой врач. Ещё и после таких слов. Я ухожу. Не хочу и слышать. — она уже развернулась к выходу из кабинета и сделала шаг. — Суджин, я тебя не отпускал. — Господин Хван безразлично поднял взгляд на жену и с силой перехватил её за запястье. Нельзя, чтобы Хёнджин видел её в таком состоянии или слышал о том, что происходит сейчас за дверью. — Сколько я должен за ваше молчание?

*end of flashbacks*

* * *

— Сэм, ты идёшь? — из воспоминаний его вырывает слегка гнусавый голос Сынмина, уже закончившего свои тренировки на новом синтезаторе. — А? Чёрт... Да. — На самом деле в голове по умолчанию сохранился незатейливый мотив последней песни и всё ещё проигрывается фоном где-то на очень дальнем плане сознания. Фантомная музыка. — Тебе было настолько скучно, раз задумался о чём-то своём и выпал из реальности? — Парень с улыбкой хлопает Сэма по плечу и слегка тянет за рукав джинсовой куртки. — Ничего, я уже всё. Мы можем спуститься и перекусить. Сейчас очередь Яна, он хотел потренироваться без нашего присутствия. Какая доброта. Никак за окном зелёный снег валит. Что поделать, надо идти... Спускаются парни молча. Сэм идёт на пару шагов позади, снова погружённый в размышления о детстве. Джисон, стоявший у дальней витрины с пирожными, отсалютовал вошедшим с торжественно-печальным видом, как только поймал на себе отрешённый взгляд друга. В столовой уже сидел Чанбин и уминал брокколи с курицей, никого не дожидаясь. Скорее всего, тренировки в зале сегодня были особенно жёсткими. Он даже не обратил внимания на ребят, пока те не приземлились на стулья напротив, взяв себе порции пасты и какого-то салата. — О, вы уже закончили на сегодня? — самое время включать режим лидера. — Да, мы готовы. Лучше теперь не загонять себя. — Сынмин с видом истинного аристократа наматывает пасту на вилку и отправляет в рот. Аристократизма хватает ненадолго и тот, пока его сосед ковыряется в салате, уже набивает рот свежими овощами, задорно похрустывая. Как же всё-таки приятно вознаграждать себя за усердный труд! Идиллию нарушает появившийся из ниоткуда Джисон, который резко ставит разнос с едой на стол, присоединяясь к разговору, тем самым заставляя даже Сэма встрепенуться от внезапного грохота: — Зачем вообще придумали такие жёсткие диеты? Фанаты любят нас за музыку и харизму. По всей видимости, ему отказали в покупке пирожных в пользу грядущих выступлений. И никакие эгьё-приёмы тут не сработают. Особенно с видом бывалого байкера, только что сбежавшего с фестиваля. К привычным массивным ботинкам и шипастым браслетам добавилась кожаная куртка с несколькими цепочками. Глаза обильно подведены чёрным — не то, как у пиратов из фильмов, не то, как у плачущих на лестнице девочек с размазанной тушью. Или это новый способ скрывать синяки под глазами, делая их ещё темнее? В любом случае, аккуратным образом на каждый день это не назовёшь. Визажист из Джисона пока что на троечку. Размечтался, пирожные, как же... Сынмин не может удержаться перед такой прекрасной возможностью уколоть продолбавшегося в очередной раз одногруппника и не без доли ехидства выдаёт: — Чтобы ты своими жирными сардельками не зажимал левые аккорды. — Смотри, чтобы твоё величество по клавишам не мазало, — тут же бросает Джисон, однако тон всё равно получается каким-то виноватым. В отличие от него Ким господин-идеальность Сынмин действительно никогда не ошибался в партиях. По крайней мере на сцене. Потому становится ещё неприятнее и это заметно. Забавно наблюдать то, как чувство вины за доли секунды сменяется обидой, а затем и злостью. Колкость сработала. Джисон так легко поддаётся на провокацию. На лице Сынмо красуется самодовольная ухмылка. Ему никогда это не надоест. — Надо навестить директора в ближайшее время, — Чанбин спешно принимается за забытый кофе, в котором на удивление всё ещё не растаял лёд. Пьёт он крупными глотками, не останавливаясь, будто не чувствует ломящего зубы холода. — Чтобы он прочитал нам лекции о важности правильного питания? — Хан... — наконец-то и Сэм очнулся, прервав поток недовольства, но сразу же сосредоточился на новой информации, чтобы как-то отвлечься. Он словно бы выдавливает из себя вопрос: — Пойдут все? Когда ты планируешь встречу с ним? — Сейчас, — шумно выдыхает лидер после залпом выпитого американо и встаёт с места, направляясь к витринам, чтобы поблагодарить работников за вкусную еду. Стакан со льдом остаётся стоять на столе в небольшой лужице конденсата рядом с грязной тарелкой. — Я не оторву свою задницу от стула, пока не наемся! Ещё бы, кто-то в этом мог усомниться? — А я тебя и не звал. Директор Кан Ёнсок всё никак не привыкнет к твоему адскому комбо внешнего вида и характера. Вам с Чонином след... — Хей, ты даже не притронулся, — Джисон, предчувствуя поручения, тут же переключает внимание на Сэма, поднявшегося следом за Чанбином. — Я доем? Тот слегка кивает, явно благодарный за то, что продукты не пропадут зря и смотрит на Сынмо, который снова включил аристократа и картинно прикладывает салфетку к губам, никуда не спеша. Может, его тоже оставить, чтобы излучал поменьше пафоса? — Хан. Уберёшь за нами? — серьёзно обращаясь к Джисону, Чанбин жестом поторапливает Сынмина. Джисон, набивая рот салатом, отмахивается рукой, мол "да-да, что угодно, только свалите из поля зрения!" — И успей до пяти вечера съездить с Яном за документами. Только, будь добр, сотри с лица эти круги панды. Мы не на концерте. — Don't kill my vibe!

* * *

В светлом кабинете с высокими потолками и большими окнами прохладно от кондиционера и в воздухе висит еле ощутимый, но при этом тяжёлый аромат орхидей, смешанный почему-то с ароматом свежей древесины. А ещё здесь зачем-то работает метроном. Сэм сразу же принялся искать его взглядом, потому как сделать это на слух не выходит из-за акустики пустого пространства. — Да не могли же они просто исчезнуть?! Куда я их закинул... Настроенные на серьёзный разговор музыканты уже пару минут наблюдают за спиной директора, бегающего от одного стеллажа с документами к другому, бросая отрывки фраз-оправданий на тему того, как они не вовремя заявились. — Ребята, я тороплюсь, мне срочно нужно улетать. Обещаю успеть к вашему концерту! — худощавый мужчина в очках с узкими линзами и одной высветленной прядью среди тёмных волос что-то ищет среди множества папок. Он даже не поворачивается в сторону пришедшей рок-троицы, пока открывает и осматривает каждую из них. — Или посмотрю прямую трансляцию на крайний случай. Мы созвонимся, как только я прибуду в аэропорт Токио. Токио? На лице у парней застыло недоумение. Они переглянулись. Куда это он собрался аккурат накануне итоговых прогонов всей программы? Сначала забыл про замену инструментов и не посетил ни одной репетиции, а теперь попросту улетает в другую страну, заявляя об этом таким весёлым тоном, будто отходит купить газировки, а не кидает их в очередной раз. И как это назвать? — Превосходное кидалово, — шепчет себе под нос Сэм, наконец-то обнаруживший метроном, сливавшийся по цвету со стоящими на полке книгами. — Но, PD-ним, вы ведь сами говорили по телефону зайти к вам сегодня, чтобы обсудить предстоящие мероприятия? Чанбин сказал это не то, чтобы с претензией, скорее с неким подозрением. В это же время Сынмин уже собирался подойти к директору, чтобы помочь с поисками и склонить тем самым к объяснениям, однако был остановлен резким жестом лидера, который находился явно не в восторге от происходящего. Эта безответственность и вечные неотложные дела с невнятными оправданиями от менеджеров в самом деле успели поднадоесть. — Как раз это я и собирался рассказать. — Директор развернулся и вытер пот со лба тыльной стороной ладони, после чего посмотрел на часы, которые напоминали о своём существовании учащённым пульсом под ними, отдающимся по всему запястью. Он выдыхает ртом на циферблат и протирает его манжетой пастельно-оранжевой рубашки, выглядывающей из-под рукавов бордовой вельветовой куртки. Весь вид этого занятого человека говорит о том, как его плавно поглощает паника. Вот только он не берёт во внимание, насколько это озадачивает парней, оставленных на произвол судьбы. — Я доверяю вам и более, чем уверен в том, что вы прекрасно подготовились и со всем справитесь на высшем уровне. Концертный зал уже арендован на запланированную дату, билеты практически полностью раскуплены. Менеджеров я предупредил. — Доброжелательный тон не меняет недовольных выражений лиц парней, потому он продолжает уже более официально: — У меня вылет через несколько часов, а делам конца и края не видать. Поэтому советую поторопиться покинуть мою скромную обитель и заняться своей работой. Вам ещё на плакаты фотографироваться. Давайте, расползайтесь по студиям! Чанбину хочется очень нелестно высказаться прямо в лицо начальству. Именно поэтому Хан остался в столовой — иначе просторный кабинет с аукционными орхидеями и вазами, купленными как минимум за три миллиона вон, именуемый “скромной обителью” в миг бы заполнился звуками ругани, непременно переросшими в расторжение контракта. Метроном предательски действует на нервы. Зачем он вообще здесь нужен? Желание выкатить накопившиеся претензии от имени всей группы настолько велико, что справиться с ним помогает лишь отведённый в потолок взгляд, лишь бы не видеть эту физиономию. Нервное подёргивание ногой, дабы не пустить в ход скрещенные на груди руки не осталось незамеченным. Ровно так же, как медленный и шумный вдох лидера. — Что-то ещё, Чанбин? — вероятнее всего, наглость музыкантов подействовала ободряюще. — Или с каких-то пор я должен отчитываться перед всеми своими подчинёнными? Мужчина тряхнул головой, чтобы очки спустились ниже переносицы и позволили подробнее разглядеть этих наглых юнцов, вздумавших качать права. Светлая прядь волос, до этого зачёсанная назад, упала на лоб, слегка прикрывая левый глаз. — Нет, просто мы надеялись, что вы нас как-то поддержите после столь долгого отсутствия на сцене... — почти обречённо выдавил из себя Сынмин. — Но вы даже ни разу не поинтересовались, как продвигается процесс, а теперь и вовсе уезжаете. Директор картинно закатил глаза и подошёл к парням, практически не отрывая ног от пола. — Да бросьте, вы ведь уже не дети, чтобы нуждаться в чьём-то одобрении для успешной деятельности! — Он по-дружески положил руки Сэму и Сынмину на плечи, будто бы приобнимая, но на деле разворачивая по направлению к выходу. Как ловко этот... человек меняет манеру речи в зависимости от того, какую цель преследует. Актёр или же маркетолог с таким талантом из него бы вышел явно лучше, нежели руководитель. — Может показаться, что я совсем вами не занимаюсь... — продолжает директор с натянутой улыбкой. Показаться? Он сейчас издевается? Стафф уже давно обеспокоен тем, что несмотря на возвращение, не происходит ни-че-го. Терпению Чанбина приходит конец. — А это не так? Даже фанаты о вас не лучшего мнения. Одни только статьи с рейтингами худших агентств за последние полгода должны наводить на определённые мысли. Мы там едва ли не первые. — И что же пишут в этих ваших статьях? — Улыбка всё ещё продолжает сиять на блестящем от влаги лице. Прежний энтузиазм в глазах уже потух и теперь тенью поднимается вторая волна негодования. — Что директор Кан Ёнсок не справляется со своими прямыми обязанностями, — добавляет Сэм, тут же ловит недоумённый взгляд лицом к лицу и, кажется, понимает, что ляпнул лишнего, чувствуя, как дёрнулась чужая рука на его плече. Сказал, как отрезал. Лучше бы и дальше молчал. У Джисона за годы дружбы понабрался — не иначе. Чанбину хочется не то поблагодарить басиста за то, на что никому не хватало смелости, не то влепить крепкую оплеуху. Как бы теперь хуже не стало... Стало. Руки директора стремительно опустились вниз, улыбку как ветром сдуло, напряглись скулы и опустились брови. Кажется, прямо сейчас кто-то останется без работы и пойдёт бомжевать, вводя в моду трубадуров. Это конец, — стрелой проносится в голове у Сэма. Принцип “сначала действовать, а потом сожалеть” явно не применим для таких случаев. Жар подступает к лицу, горло начинает сдавливать тревога, смешанная с чувством вины и страхом за общее дело. — Это точно конец. Сынмин, славящийся своими навыками в ведении переговоров незамедлительно предпринимает попытку спасти ситуацию, пока перешедший в режим берсерка PD-ним не озвучил желание вычеркнуть всю группу из списка артистов SODA. Он встаёт перед начальником и начинает говорить, не надеясь на то, что его в самом деле будут слушать после предыдущего высказывания, а не выставят за дверь. — Тогда, почти два года назад, когда мы только пришли сюда, как полноценные артисты, взволнованные после дебюта на настоящей сцене, вы придали нам уверенности своим напутствием и казавшимися для нас тогда важными словами. — Сынмин говорит словно по заранее заготовленному тексту, но в каждом слове чувствуется искренность и это подкупает. У Сэма плавно начинает сваливаться камень с души и появляется надежда на лучший исход. Жги, величество! — Вы сказали, что теперь мы одна семья и можем доверять вам, оставаясь честными и не бояться озвучивать свои желания и страхи... Так вот, это мы и пытались озвучить. Неужели это попытка надавить на жалость? Так вот, она не сработала. — Настало время оправданий? — злой ещё минуту назад мужчина скептически приподнял одну бровь и опёрся плечом о дверной косяк, всем видом показывая то, как его на самом деле не волнует всё происходящее (или он о чём-то умалчивает?). В отличие от потерянных документов, которые до сих пор не найдены, а вместо их поиска он занимается выяснением отношений с этими детьми. — Кан Ёнсок PD-ним, я сожалею о том, что так незрело выразился, — наконец озвучивает Сэм, потупив взгляд. — Но мы правда не хотим быть оставленными на произвол судьбы, ведь многие говорят о том, чтобы заменить вас... — Вот именно, незрело. К вашему сведению, в Японии я собираюсь решить вопрос касательно участия Watch Out в записи саундтреков к новому фильму, чья премьера состоится уже через несколько месяцев. Как раз после того, как вы освободитесь от рутины промоушена. Чанбин недоверчиво морщится и двигает нижней челюстью, пытаясь понять говорит ли он правду или вешает лапшу на уши для отвода внимания от более глобальных проблем. Сэм приоткрывает рот от удивления, не находясь, что сказать, Сынмин лишь оглядывается на одногруппников, ища в их выражении лиц намёки на то, стоит ли верить этим словам. — Эта новость могла бы и порадовать, наберись вы терпения, но вы упорно лезете на рожон. — Директор отчитывает их, словно те действительно непослушные дети. — И я не понимаю, когда вы уже научитесь воспринимать любые происходящие события, как данность, а не повод для паники?! Вот это поворот. Джисон со своей любовью к японской культуре сейчас бы от радости из штанов выпрыгнул, рассыпая рандомные фразы из аниме. Чанбин тяжело выдыхает, наконец справившись со своим гневом и начинает обдумывать то, как сообщить об этом остальным, если всё сложится удачно. — Всё, что видит общественность, не всегда является полной картиной происходящего. И верить людям, которые не знают о реальном положении вещей, предпочитая создавать нелепые слухи — ещё более незрело. Почему я должен объяснять вам такие очевидные вещи? — Директор, раздражённо поджав губы, шутливо упирается указательным пальцем в висок Сэма и толкает. Едва отпустившее удушающее чувство вины начинает сменяться глубоким чувством стыда. Хочется провалиться сквозь землю. Он уже трижды пожалел о том, что вызвался составить компанию. — У нас не так много опыта, — вот теперь эта фраза Сынмина и вправду звучит, как оправдание. — Поэтому вас и не хотели брать к себе без подготовки. Трейни месяцами, а то и годами занимаются с учителями прежде, чем выйти на большую сцену, — Мужчина ударяет сверху кулаком по ладони, будто играет сам с собой в КНБ, отчеканивая каждое слово, после чего разводит руками: — А вы свалились, как снег на голову и умудряетесь качать права, будто заправские айдолы. — У нас Ян был трейни, но это никак не помогает, — ещё одно оправдание, но уже от Сэма. Побег от ответственности: mode on. — Учитывая то, что он не припёрся сюда позориться вместе с вами, а остался репетировать — видимо, помогает. И за что только вы его недолюбливаете?.. — Да он своими навыками никогда не делился и не собирается! Нам учиться по видео-урокам на Ютубе, если на нас все забили? — Так попросите нанять преподавателей! У меня есть не только вы, и всех деталей не упомнить. Я занимаюсь лишь основными вещами. Нужны инструменты — трясите менеджеров, преподаватели — администраторов, не устраивает концепт — дизайнеров и стилистов, боитесь — психолог в 4-ом корпусе. Ещё вопросы? Да, действительно неловко. Выставили себя последними идиотами. Детский сад и розовые сопли. Стафф до конца их карьеры будет ржать и стыдить, напоминая это на каждом моменте беспокойства, если хоть краем уха услышат. — Вам уже организовали буквально всё. Твори — не хочу. Так какого чёрта вы недовольны мной и читаете эту чушь на форумах?! В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь стуком метронома. Директор смотрит на часы, качает головой под собственное “ащщ” и открывает дверь, чтобы выпроводить посетителей, вымотавших все нервы перед перелётом. — Советую пересмотреть свои приоритеты и сбавить обороты. Берите пример с Чонина. И валите готовиться. Или отдыхать, пока вам не приспичило что-нибудь вытворить, за что я до конца своих дней не рассчитаюсь. Понурые Сынмин с Сэмом и бодрый, несмотря на тренировки и случившийся казус Чанбин медленно выходят за порог и оборачиваются в надежде услышать что-то ободряющее, а не угнетающее. Новости о сотрудничестве с Японией им явно мало. Прежде, чем закрыть за ними дверь, Кан Ёнсок, откинувший назад выбившуюся прядь, что всё это время спадала на глаза, напоследок бросает, грозя пальцем и переводя его с одного участника группы на другого: — Вы меня не видели, и я вас тоже. — И только попробуйте после этого провалиться! Хлопает дверь. Одногруппники недвижимо стоят посреди коридора ещё несколько секунд прежде, чем Сэм глубоко вдыхает и силой заправляет тёмные волосы за ухо. Он резко разворачивается и спешно шагает подальше от этого места. Сынмин решает подлить масла в огонь и полный задора, восклицает тому вслед: — Ну как, очнулся? Сэм, быстро идущий по направлению к лестнице, останавливается и с видом “какого чёрта?” смотрит на Сынмо, которому сейчас явно весело и почти срывается с места, чтобы не подойти и не отвесить крепкого пинка. Грёбанный лицемер! Вместо этого он выставляет средний палец и выкрикивает едва ли не на весь этаж: — Пошёл ты, жополиз! Этого оказывается мало, чтобы поднявшаяся волна гнева из-за того, что ему за сегодня несправедливо пришлось испытать, наконец-то утихла и потому добавляет, слегка понизив тон и вытягивая руку вперёд: — И чтоб я ещё раз куда-то с тобой намылился, Баки! Пошёл ты тоже! Идите нахер оба! С этими словами он наконец скрывается за поворотом коридора, напоследок одарив друзей красноречивым взглядом о серьёзности своих намерений касательно посыла. — Что это, чёрт возьми, было? — несколько обеспокоенно интересуется Чанбин, не привыкший слышать сценическое имя где-то ещё, кроме рабочей атмосферы или фанатских кричалок. — Пример неумения контролировать свои эмоции, конечно же, — с ликованием отвечает Сынмин. — А я всё ждал, когда шторм в стакане разразится. Думал, его подменили с утра. Ходит, как мешком прибитый. — Надеюсь, он так мчится на четвёртый этаж, иначе отгребать за свои выходки будет вместе с Ханом, если не объяснится. Кстати, надо снова пнуть его, чтобы не забыл про Яна, а то своим боевым раскрасом точно придётся фингалы замазывать. Сил моих на вас нет. Пошли...

* * *

Сэм влетает в тренировочную комнату и громко хлопает дверью, после чего оборачивается и замечает Яна, который никак не может разобраться с расходящимся замком ветровки. — А ты какого чёрта всё ещё здесь? Вали давай с Ханом за бумажками! — Хён, что-то случилось? — Меня окружают одни уёбки, вот что случилось. Иди-и-и, — тянет Сэм, — а то ещё и ты налетишь под горячую ногу. Хана не забудь, пусть он вообще никому из старших на глаза не попадается! И здесь его настигло понимание. Ворвался, накричал ни за что, оставил после себя только непонимание и выгнал с тренировки. С одной стороны — пусть валит за документами, с другой... — Дай сюда, — Сэм выхватывает из рук недоумевающего Яна край куртки и закусывает замок, после чего шипит, проводя языком по зубам, не открывая рта и с характерным звуком застёгивает куртку до середины. — Пользуйся. — Спасибо... Младший не спеша направляется к выходу, дёргая замок туда-сюда и проверяя исправность, но, шумно выдохнув после накопления решимости, всё-таки спрашивает: — У тебя точно всё в порядке? — Точно. Вали давай, Хану без тебя точно не отдадут твои бумажки. Ян молча выходит. Дверь за ним закрывается тихо, оставляя Сэма наедине с аппаратурой и тараканами в голове, вопящими об одиночестве и невозможности делиться переживаниями из-за чёртового дефекта. Бесконечно серый мир. Потерянность. Разговор с начальством, который должен был взбодрить и вселить уверенность, лишь напустил ещё большего тумана в мысли. Хотелось биться головой об стену со словами: “Перестань. Вести. Себя. Как. Придурок!” Вместо этого он плюхается в кресло и достаёт смартфон. Сбитые от падений углы, экран по диагонали рассекает трещина, по которой тот проводит пальцем, думая о том, что после удачного камбэка первым делом точно купит айфон последней модели. Камбэк. Ритм сердца за доли секунд превращается в автоматную очередь. Почему-то на этот раз Сэм не ожидает головокружительного успеха, который все сулят. И дело не в плохой подготовке или спорном концепте, а в стойком ощущении, будто кто-то всё испортит. Будто этот кто-то — он. Нужно забыться. Поехать домой прямо сейчас, принять душ, объесться чем-нибудь вредным втайне от менеджеров и читать нечто глупое или чрезмерно заумное на отвлечённые темы, пока не срубит мёртвым сном. Нет, сначала в спортзал, чтобы гарантированно себя вымотать и не оставить сил на эмоции и мысли. Экран смартфона загорается с уведомлением из приложения, где Сэм обычно читает вебтуны, пока добирается до дома или коротает время, ожидая своей очереди. Отрывок описания издевательски повисает поверх всех сообщений, смс и рассылок: «Мин Сок думал, что всё вокруг — одна большая серая ложь, пока не появилась ОНА, взорвав его мир яркими красками…» Он не любит вебтуны. Читает лишь то, что советуют ему Хан или Сынмин, когда хочется разгрузить мозг чем-нибудь нарочито глупым и романтичным. Слишком далеко от реальности. То же самое обстоит и с аниме. Влюбляться в героев, которых не существует и рвать своё сердце от надуманных чувств, создавать кумиров, с которыми никогда не сможешь увидеться… Нет, на эту удочку его не поймать. Экран затухает. «… взорвав его мир яркими красками…» — становится очередной фразой, отпечатавшейся буквально на обратной стороне зрачков. В свои 19 он так и не увидел ярких красок, о которых все говорят. Сколько бы его ни таскала заботливая мать по всевозможным врачам, он то и дело слышал за дверью или даже стоя рядом, что всё бесполезно и это какая-то аномалия, если даже передовые технологии показывают, что всё в порядке. На слове «аномалия» большинство врачей делали особенный акцент, вызывавший у матери лёгкую панику и заставлявший прилично раскошеливаться в обмен на своё молчание. Бесконечная беготня по лучшим клиникам без привлечения лишнего внимания и постоянный стресс делали своё дело, ухудшая и без того слабое здоровье матери, которое добивал отец своими жадными выходками. Даже сейчас Сэм отчётливо помнит, как после очередного скандала из-за «аномалии» и сопутствующих растрат мать увезли на скорой, а отец поручил сиделке собрать его, чтобы отправить куда подальше и обеспечить всем необходимым, дабы не высовывался, будто его вовсе не существует. Мать не рассказывала ничего (кроме того, какие титанические усилия она приложила для поисков) о тех годах, что он провёл заграницей в элитной школе, забывая родной язык. Новое имя и дурацкий акцент, который со временем никуда не делся… За два года, пока госпожа Юн считалась сбежавшей женой, обобравшей лучшего-честного-святого чиновника всея-Кореи Хван Ын Сока, которой не одобрили развод, Сэм заново выучил корейский, чтобы вернуться домой. И морально умереть. Какая-то его часть действительно умерла в тот день, когда он увидел бездыханное тело матери на кухне и словно бы в трансе вызвал скорую. С этого момента жизнь превратилась в самое настоящее испытание. Поиски родителей, депортация, неприятие отцом и отправка к чёрту на рога, лишь бы информация о сыне на просочилась в прессу, новая школа, попытки умереть и настоящие друзья, открывшие путь к чему-то прекрасному. Теперь ему хватает любви. Теперь он не пытается заслужить её всеми возможными способами. Матери не было уже давно, врачи и клиники остались лишь мелькающими картинками в участившихся не так давно кошмарах и паре звонков из медицинского центра, где он раньше наблюдался с вопросами о состоянии полгода назад. Он знает, что стоит лишь написать короткий пост под фотографией с грустным лицом в Инстаграм, как верные фанаты бросятся утешать зажравшегося артиста, бросив все свои дела. Они тоже ищут любви и внимания. И тепла. Чтобы их поняли и утешили, подарили надежду на лучшее. Они видят артистов своими друзьями и не желают горьких разочарований. Одно неверное слово о плохом самочувствии — и сотни беспокойных сердец не найдут покоя этой ночью. Нельзя злоупотреблять их любовью. «Нельзя показывать слабости, если решил стать опорой и примером для подражания. Нельзя быть жалким, если хочешь, чтобы твои слова имели вес и ценность, заставляли верить тебе и в тебя. Чтобы другие хотели идти следом за тобой, будто за путеводной звездой, дарящей неугасимую надежду на лучшее и исцеляющей по дороге к своей судьбе, которую каждый волен выбирать.» — эти слова директора Кан Ёнсока крутились в голове каждый раз, когда Сэм вот-вот собирался поделиться с кем-то своими чувствами. И останавливали. Вот и сейчас он проглатывает свою боль от нахлынувших воспоминаний и отводит взгляд от серой стены, на которой они транслировались, замечая, что за окном уже начинает темнеть. Удивительно, что никто из одногруппников так и не заглянул сюда за всё это время. Оно и к лучшему. Ни к чему им видеть его унылое хлебало накануне грандиозных событий прекрасной юности. На спортзал совсем не остаётся сил и времени. Нужно просто поехать домой, захватив по пути жареной курицы и колы. Ждать и добираться. Вебтун. В надежде не встретить никого из одногруппников, Сэм закрывает тренировочную комнату, проверяет замок и спускается вниз по лестнице. Специально приучил себя не использовать лифт, если никуда не торопится. Зачем? Во избежание неловких разговоров ни о чём. Вот и сейчас он лишь попрощался с двумя работниками агентства и, натянув маску до самых глаз, направился в сторону метро. Капюшон и маска снижают вероятность быть узнанным, прикрывая отросшие пряди и пухлые губы. В наушниках играет Daddy Issues — The Neighbourhood, провоцируя горькую усмешку. Пальцы сами тянутся переключить её на нейтральную Unfair и попутно прогуглить забытое без регулярной практики английское слово, почему-то крутящееся на языке. “tremendously — чрезвычайно” «Учёные Европы после чрезмерной романтизации подростками ахромазии задумались над феноменом так называемых соулмейтов. По всему миру участились случаи внезапного и полного выздоровления без применения медикаментов. Информацией заинтересовалась ВОЗ» А вот это уже интересно. Надо же, мироздание само подкинуло идею на почитать. Статья была выложена почти 7 месяцев назад. Интересно, успела ли информация устареть? перейти по ссылке >>>