Хей, послушай, я просто хотел

«Хей, послушай, я просто хотел услышать…»

Здравствуйте, дамы и господа, сегодня пред вами картина маслом — до здравствует Хэллоуин — читай Самайн, цвета под другим углом отливают разными оттенками, ты посмотри внимательнее или надень/сорви же очки. Это история о том, как ночью под светом луны грань между мирами становится паутиной, в которую вляпываешься якобы случайно. Да что вы, клянусь, я не видел отблеска той седины! Знаешь, это будет наш с тобой секрет — в ночь Хэллоуина появляются духи ушедших, они вселяются в наши тела и веселятся-веселятся-веселятся, ты только никому не говори! Так что всё это — чур был не я — отличная самозащита. Я люблю тебя, моя дорогая, каждой клеточкой своего тела так, что органы будто отбивают чечетку при одном звуке твоих спотыкающихся ножек — на них по обыкновению, виднеются белые носки с одной голубой волной: мне кажется я ею был задушен. Мне хочется ловить каждое слово, заключать их в предложения и уютные объятия. Почувствовать аромат рыжих волос, я нанизываюсь, подобно бусинке на уголках твоей хитрой улыбки и подыхаю/отдыхаю там. Господи, помоги или же прокляни тот день, когда наши глаза пересеклись на улице возле мусорных баков — я подумал, что ты превосходна, ты назвала меня слизняком. Для тебя, моя светлая, я готов быть кем угодно, только побудь рядом, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, хотя бы чуть-чуть, секунду, я так замерз, словно вечность прожил в морозильной камере. Неприкаянный Джек снова ищет покой. Любовь красит губы черной помадой, она ложится неровным слоем из-за обкусанных губ и растекается ядом. Я кашляю и захлебываюсь от самого себя и своих мыслей, мне так хочется просто узнать тебя ближе — какой узор получится, если соединить родинки на этом теле кровавой царапиной? Потому не бойся и раздевайся, а еще лучше — обнажи свою душу предо мною, я напишу ей целую поэму и даже спою песенку, немного фальшивую, но почему ты кричишь и рыдаешь, убегая от меня по витиеватым улочкам?! Взгляни, ты даже уронила только что купленную тобой тыкву. Отбросила ее сторону, как когда-то ме-ня

«Я так люблю тебя, мамочка, за что же ты бросила меня?»

Ненависть красит губы алой помадой, страх въедается в кожу иглами, я теряюсь посреди асфальтированных дорог и проваливаюсь в ямы своего подсознания. Он расползается множеством детских пальчиков по моей ледяной коже. И плачет-плачет-плачет. Сколько теплых воспоминаний ты подарила другому? Вдруг я никогда не увижу тебя снова? От этой мысли мне хочется блевануть недавно подобранным яблоком. Перед взором мелькает сетка картин: я — маленький мальчишка бросаю взгляды в окно, и с приближением любой женщины сердце оказывается где-то в районе щиколоток. И я хватаюсь за эту надежду, а на деле сжимаю...

«Хей, послушай, я просто хотел услышать…»

Я лежу рядом с ней в лесной чаще близ городка и утыкаюсь в пряди волос — вблизи мне теперь видны как они секутся на кончиках, раздваиваясь. Я играю с ними, завязываю локоны вокруг своих запястий и хохочу. Мне так спокойно и хорошо, ведь все нормально, сегодня ночь Хэллоуина — читай Самайн, в людей вселяются призраки ушедших, это был вовсе не я. Теперь ты останешься со мною навсегда? Да что вы, клянусь, я не видел отблеска той седины, что окрасила ночь и пожухлую траву кровавым багрянцем! На мгновение мой смех застревает шершавым комом бумаги в глотке, я всматриваюсь в лицо, которое никогда не видел до.. ..дома. я дома

«С возвращением, сынок»

И я словно Неприкаянный Джек остаюсь с кусочком угля