Доверьте это ветру

«…Времена, года друг за другом идут, И эти ветра никогда не умрут. Главная роль в этой песне — моя, Ведь кто б её спел, если не я?»

      — Ох, опять ребенок еле на ногах стоит.       — Сами спаиваете вечно этого барда, еще и жалуетесь!       Венти лукаво ухмыльнулся, пробираясь по просторным переулкам ночного Мондштадта. Одуванчиковое вино запоздало ударило в голову, и в первый раз за все время Архонт ветра подумал, что последний бокал, похоже, был лишним. Но как устоять от такого соблазна, когда люди сами наливают тебе, лишь за то, какие изумительные истории ты складываешь в запоминающиеся поэмы, подкрепленные игрой на лире. Обманувшему «систему» Венти даже не нужно было посещать таверну, чтобы вкусить любимейшего вина из местной винокурни, да и какой в этом смысл, если моложавый внешний вид Архонта не позволял бармену налить ему «хотя бы на донышке». Зато преданных слушателей это не останавливало — они без всякого зазрения совести наливали барду полный бокал, который Венти всегда носил с собой, как и свою бесценную лиру, когда Архонт Барбатос выходил вечером на площадь у статуи, как ни иронично, но посвященной ему самому.       Вот только в этой статуе Венти всегда видел своего Друга. Несмотря на события, которые разлучили Архонта с его Другом во времена великой Войны, юноша всегда хранил с собой только самые теплые воспоминания, связанные с ним. Вот и сейчас, подходя к этой статуе, и вознося к ней свой слегка расфокусированный взгляд, Венти не смог скрыть искренней улыбки.

***

      В то время Венти был лишь элементалем, легким ветерком, который гулял по древнему Мондштадту, наблюдая за людьми, находящимися под гнетом правящего столицей Бога бури Декарабиана. Эти люди практически не видели той прекрасной жизни, которая находилась за куполом из диких ветров — не видели теплого, ласкающего своими лучами солнца, голубого неба, не видели зверей, птиц и прекрасную флору Тейвата. Даже у не имеющего эмоций и чувств элементаля это вызывало какую-то необъяснимую тоску, которая лишь усугубилась в один день, в который он встретил юношу, играющего чарующие мелодии на своей деревянной лире. Венти одолевало любопытство, и он невесомо подлетел к небольшому балкону, на перилах которого сидел этот юный бард.       — Мое вдохновение… покинуло меня. — устало опустив руки, держащие лиру, прошептал творец. — Как я могу творить, когда все, что я вижу — это боль на лицах этих людей? Неужели мы не можем жить в лучшем мире? Как же я хочу жить в том Мондштадте, где царит счастье и взаимопонимание между людьми, в том Мондштадте, куда достают лучи солнца. Там, где люди будут петь добрые песни, а не шептать проклятья в спину друг другу.       Слова юноши затронули элементаля. Будто впитав в себя слова барда, Венти ощущал какую-то беспомощность, хотя ранее не ощущал такого — ему хотелось помочь человеку, но осознавал, что, будучи невесомым ветерком, сделать ничего не сможет.       — Я так одинок в этом городе… кажется, что никто даже не слышит моих песен. Они никому не нужны…       «Но это не правда!» — легкий ветерок встрепенул волосы на голове юного барда, скинув холщовый капюшон. Юноша поднял голову. «Ты пишешь замечательные стихи. Почему бы тебе не пойти со мной? Я могу показать, как выглядит Мондштадт за стеной из ветров! Он прекрасен!». Парень не смог разобрать тех слов, которые так хотел ему сказать элементаль. Но словно какой-то огонек надежды поселился в его душе — с этого момента он день ото дня выходил на балкон, и писал песни, воспевающие то, что он даже не видел никогда. А Венти был рад делиться тем, что он сам видел, даже не осознавая, что стал вдохновением для барда, готового теперь даже бороться за тот мир, о котором сам же и писал.       В одной из поэм юноша стал описывать свободный полет изящных, горных орлов, и пальцы невольно дрогнули на струне, остановив льющуюся мелодию. «Что случилось, Друг?».       — Птицы… такие свободные. Их ничто не сдерживает, ведь они словно поймали ветер. Как же я мечтаю увидеть птиц. Особенно этих орлов, витающих так высоко над горами.       «Пойдем со мной, ты сможешь их увидеть!». Но тень разочарования вновь промелькнула на лице барда, а Венти осознал, что никак не может показать своему единственному товарищу этот мир за пределами неприступной стены из ветров. Но останавливаться элементаль не собирался, уж очень ему хотелось хоть каким бы то ни было образом исполнить мечту поэта. «Друг, жди меня! Я скоро вернусь!». И легкий ветерок целеустремленно направился в далекие горы, туда, где он последний раз видел орлов. «Хотя бы одно перышко… если я его раздобуду, услышу ли я вновь твои прекрасные песни, мой дорогой Друг?».       Слабому ветерку было очень сложно добраться до желаемого места. Прошли недели, прежде чем Венти смог найти то, что так хотел — изящное орлиное перо, украшающее одно из гнезд в горах. За это время Венти сильно окреп, ведь он практически превозмогал свои силы, ведомый одним единственным желанием. Это уже было не то легкое дуновение, которое было способно только лишь слегка покачнуть флюгер на шпилях Мондштадта. Обратно Венти возвращался уже полным сил, радостно кружа подарок в ветряных потоках. Он так спешил, чтобы вновь увидеть улыбку на лице своего Друга, услышать его складные, восхваляющие этот мир поэмы. Но мечте элементаля не суждено было сбыться.       В этот день, когда Венти вернулся в столицу, древний Мондштадт был разрушен. Жители подняли восстание против своего тиранического правителя, и прекрасная новость заключалась в том, что он наконец был повержен. Но вместе с этим многих ждали и печальные вести, ведь в этой битве полегло немало борцов за свободу и чистое небо над головой. Орлиное перышко невесомо опустилось рядом с темными волосами, заплетенными в косички. «Друг… Смотри, все эти жители, они теперь свободны! Свободны, как птицы! Ты ведь… так мечтал об этом…». Пульсирующая сила наполняла элементаля изнутри, в какой-то момент он ощутил, что протягивает вперед руку, чтобы закрыть глаза погибшему барду. «Остальное доверь мне. Я сделаю Мондштадт тем местом, где ты так хотел жить». Так, с падением старого божественного трона, был рожден новый Бог — Архонт Ветра Барбатос, который, вместо меча, для становления и защиты города своей мечты, взял в свои руки хрупкую, деревянную лиру.

***

      — Видишь, Друг, теперь ты совсем не одинок — твои поэмы ежедневно слушают десятки восторженных зрителей. И даже… наливают за это весьма неплохое винтажное вино…       — Венти? — Архонт поднял голову с колен. Только сейчас он заметил, что сидит на ступеньках возле памятника Барбатосу. — Что ты делаешь тут, почему не спишь?       — Olah, Маргарита. — бодро расплылся в улыбке Венти, увидев поднимающуюся по лестнице хозяйку таверны «Кошкин Хвост». — Не смотрите на меня так, хиличурлы так говорят «привет». Не знали? Ах, а вы не замечали, как прекрасны звезды с этого места? Правда, я обычно смотрю на них, забираясь немного повыше, но… кажется, сейчас я немного не силах.       — И снова пьян. — упершись руками в бока, пробурчала девушка. — Неужели у вас, бардов, ничего нет важнее в жизни, кроме своей музыки и вина?       Архонт рассмеялся, поправив берет на своей голове.       — Ха-ха! Ну почему, я, например, еще люблю ветер. Жаль, что пока из него не придумали какой-нибудь сидр, или вроде того…       — Ты безнадежен. — усмехнулась Маргарита, поправляя юбку и присаживаясь на ступеньки рядом с Венти. — Знаешь, иногда вот смотрю на тебя, и кажется, что ты чем-то похож на памятник нашему Архонту. Видимо, тебя интересует история Мондштадта? Ведь даже твои поэмы практически все охватывают те события, которые несколько тысяч веков назад здесь происходили… и за ними столько скорби ощущается.       — Хех, ну что вы, я просто наивный дурачок, который играет на чувствах людей. — Венти подмигнул девушке, удивленно вскинувшей бровь. — Ведь что может еще так затронуть душу, как не памятные для жителей Мондштадта исторические события. И, к слову, это очень здорово, что они на них так реагируют!       — Просто у тебя талант. — пожала плечами Маргарита.       — Талант? О, это… Это забавно! Но не думаю, что люди бы мне заплатили за какое-нибудь каприччио, посвященное винокурне мастера Дилюка. Хотя мне уже давненько хотелось что-то эдакое сообразить…       — Венти, ты действительно дурачок. — девушка улыбнулась и подняла голову к небу. — Ни один бард не приживался так в нынешнем Мондштадте, как ты. Потому что за твоим творчеством скрывается нечто большее, чем просто музыка, или просто слова… и, да. Звезды отсюда действительно выглядят очаровательно.       Архонт Ветра был приятно удивлен тем, что люди действительно слышат то, что он так старается донести. Их общая с Другом мечта становится желаемой реальностью.       Венти продолжал считать себя «самым слабым Архонтом», ведь даже не замечал, какая сила за ним кроется. Ему не нужно сражаться за мир, о котором они грезили. Ведь людская боль, скорбь и стремление к войне отпадают сами по себе, когда до них доносится ласкающая слух мелодия лиры или флейты. И вот, желающий ввязаться в драку посетитель таверны лезет с объятиями к своему собутыльнику, скупой папаша раскошеливается на желаемый подарок для своего сына, и даже птицы на площади не дерутся за последнюю крошку хлеба, а внимают чарующей музыке, невпопад подпевая ей. Да и знает ли Архонт, что каждый раз, когда он приходит встречать рассвет на Тростниковые острова, избавляет от вековых мучений Адепта, который из самой глуши приходит слушать песни барда, неведомым ему образом исцеляющие от отравляющих существование голосов в голове?..