Как приручить лисёнка

      У Чана с Чонином... Всё сложно. Они в отношениях не так давно, но уже всё идёт не так, как надо. Проблема состоит в тактильности лидера и боязни прикосновений макнэ. У Чонина детские травмы и расшатанная психика, которые не дают сейчас адекватно воспринимать объятия и поцелуи. Ему мерзко, неприятно и просто необычно ощущать чужие руки на своём теле. Он не привык к этому... Поэтому не знает, как это вообще люди делают. Но он сам не до конца осознает, что именно послужило такому искажённому восприятию реальности, так что одногруппники тем более не подозревают ни о чём. Для них Чонин просто маленькая вредина, которой лишь бы хёнов позлить лишний раз.       Бан Чан же наоборот – любит обнять со спины, на коленки посадить и бедра погладить. Лидеру физический контакт важен почти так же, как Феликсу. И, разумеется, ему хочется обнимать и целовать своего любимого мальчика. Но он совершенно теряется, когда на свои касания слышит лишь очередное шипение и раздражённое "Хён, отстань".       Чан прекрасно понимает, что на это наверняка есть свои причины. Младший никогда и ни с кем особо не делится своими переживаниями, поэтому о причинах его фобии можно только догадываться. Но поначалу Чан наивно полагал, что он просто стесняется показывать свои чувства и ему нужно немного времени. Да и мало ли, Чонин у них весьма капризный ребёнок, может просто не в настроении или что-то такое. Он решил не давить слишком сильно и спокойно подождать, пока этот конфетно-букетный период пройдет, и они откроются друг другу по-настоящему. А до тех пор не терял надежды затискать его или обнять на ночь. Но реакция всегда была одна: "Фу, отстань, хён". Чан почти смирился и решил, что времени понадобится в разы больше, чем он рассчитывал. В какой-то момент просто перестал к нему лезть со своими нежностями. И это сработало, младший, казалось, правда стал менее раздражительным и чаще улыбался ему. Проблема лишь в том, что теперь их отношения стали ограничиваться словом "друг". Потому что они не делали ничего, чего не смогли бы сделать просто друзья. Чан старался не думать об этом и просто хорошо проводить время с любимым, пусть даже просто за написанием песни или игрой в приставку. Было в этом всё равно что-то трепетное.       Но вот Чанбина, как самого близкого друга Чана, это немного беспокоило. Он не понимал, что происходит между этими двумя, и решил спросить об этом у Чана напрямую.       Когда они остались в студии дописать один из неизданных треков их юнита, он аккуратно начал:       – Слушай, Чани-хён, я тут давно хотел у тебя спросить...       Лидер заинтересованно поднял на друга взгляд, ожидая продолжения.       – Что у вас с Чонином?       Старший удивлённо уставился на Бина. Ну а что у них… всё хорошо? Вроде как. Чанбин же в курсе их отношений.       – Да вроде всё хорошо, ничего особенного, с чего вдруг спрашиваешь?       – Просто вы как-то совсем холодно друг с другом обходитесь последнее время, я подумал, вдруг поссорились или вообще расстались. Вдруг ты захотел бы об этом поговорить.       Со непринуждённо откинулся на гостевом кресле.       – Да нет, мы не ссорились, всё хорошо. Единственное... Ну, я перестал бессовестно нарушать его личные границы, понимаешь? Возможно, поэтому тебе показалось, что что-то не так, – Чан вновь вернулся к сведению их трека.       – В смысле? Что ты имеешь в виду?       Чанбин немного не уловил суть сказанного. Нарушать личные границы? Какие могут быть личные границы, если вы встречаетесь? О каких вообще границах может идти речь, в их-то общежитии…       – Ну. Йени не любит прикосновения, я недавно это осознал. И решил, что мне стоит быть сдержанней и не лезть к нему обниматься, если он этого не хочет.       – А и типо. Вы, получается, расстались?       Чанбин всё ещё не может сложить два и два. Извините, но для человека, который встречается с самым тактильным парнем на Земле, слова Чана звучат будто на чужом языке.       – Вовсе нет, мы всё ещё вместе.       – Но ты поставил крест на вашей близости, потому что ему не нравится скиншип?       – Да...       – И, позволь поинтересоваться, как ты видишь развитие ваших отношений с такими условиями?       Это был слишком провокационный вопрос, над которым Бан Чан планировал не думать так долго, как только сможет.       – Ну, не обязательно же лапать друг друга, чтобы быть в отношениях...       – Обязательно, Чан. Без объятий, поцелуев и секса вы будете просто знакомые, коллеги по работе, даже не друзья.       Чан хотел возразить что-то, но нужные слова, как назло, не хотели приходить в голову.       – Я бы не возникал, если бы тебе нормально было. Бывают же асексуальные пары. Живут душа в душу и без всяких телячьих нежностей. Но ты ведь наоборот любишь скиншип. Тебе нужно обниматься и всё такое, так что то, что ты готов пойти на жертвы ради комплексов Йени сейчас, не значит, что ты так долго продержишься в будущем. Отношения это ведь не только про слепую любовь. Это же ещё и диалоги, компромиссы, быт и всё такое. Вам ещё всю жизнь вместе как-то уживаться. Ну или найти для себя кого-то более подходящего.       Жестоко, зато честно. Чан и сам прекрасно понимал, что вечно он так не сможет, но он слишком любит Чонина, чтобы отпустить его сейчас.       – Я очень люблю его, Чанбин.       Чан развернулся в кресле и посмотрел на своего друга.       – Я знаю, хён. Вопрос в другом, любит ли он тебя? Ты можешь ответить сейчас, не колеблясь? Готов ли он пойти на компромисс ради тебя?       А Чан не может. Он уверен, что Ян не стал бы врать насчёт чувств, но учитывая его странную реакцию на любые проявления внимания со стороны лидера, возникали определённые сомнения. Возможно тут играли роль комплексы самого Криса.       – Я очень надеюсь, что он меня тоже и на его поведение есть свои причины. Да, мы сейчас не так близки, как хотелось бы, может он не доверяет мне, но я надеюсь, что со временем всё изменится. И если я захочу с ним об этом поговорить, он наверняка пойдёт мне навстречу.       – Советую не затягивать и поговорить с ним сейчас, чтобы понять, что не так. Ему реально просто настолько не нравится скиншип, или ему не нравишься ты, или он просто чего-то тебе не договаривает. Пока ваши отношения ещё можно спасти, нужно действовать, хён.       Чанбин ободряюще похлопал друга по плечу и тот, благодарно кивнув, вернулся к своей работе.       А Чонин, который стал невольным слушателем этого разговора, так и не решился дёрнуть ручку двери и тихо убежал, отправив лидеру сообщение в чате о том, что его искал Хёнджин.

***

      Ян Чонин решил для себя, что если он не хочет потерять любовь всей своей жизни (а он не хочет), то нужно как-то перешагнуть через себя. Он, конечно, мог бы подойти к Чану, сказать: "Хён, я очень тебя люблю, но я не могу привыкнуть к поцелуям и объятиям!" И австралиец, конечно, всё бы понял и потихоньку начал бы приучать своего лисёнка к скиншипу. Нежно и аккуратно, чтобы не травмировать Йени ещё больше. Но в светлой голове всеми любимого макне такой мысли места не нашлось. А может гордость и застенчивость её вытеснили, неизвестно. Одно Чонин знал наверняка – хёна он не отпустит.       Парень решил сам через силу заставлять себя обниматься со старшим. Старался забить свои дурацкие чувства внутри и игнорировать их и прижимался к чужому телу в мягком худи. Поджидал моменты, когда все соберутся в общей комнате и вроде бы невзначай клал голову старшему на плечо, ложился на коленки, а то и вовсе, обнимал со спины. Наедине это было бы для него невозможно, а присутствие других ребят немного разряжало обстановку. Ему казалось, что в шумной толпе его скромные объятия затеряются, и никто ничего не заметит.       Однако Йени ошибался. Чан заострил внимание на первой же попытке младшего прикоснуться к нему. Он не любил держаться за руки, но тут вдруг сам по-детски взял его ладонь в свою, когда они на прогулке переходили через дорогу. И тут же начал громко и глупо шутить, чтобы отвлечь внимание. Чан напрягся, но не стал зацикливаться на этом, решив насладиться моментом и поговорить с младшим об этом позже.       Так продолжалось некоторое время: Ян вновь двигался слишком близко к Бану и утыкался носом в его плечо, а лидер откладывал этот неловкий разговор когда-нибудь на потом.       Пока одна ситуация не заставила его сделать шаг вперёд.       Это было впервые, когда Чонин ластился к нему наедине. Лидер сидел на кровати в своей комнате и что-то увлечённо делал в ноутбуке, попутно заедая свой энтузиазм снеками, присланными родителями из Австралии. Вот казалось бы, в Корее было абсолютно всё для счастливой и комфортной жизни, а таких чипсов не было... Обидно.       Младший заглянул в комнату и тихо подошёл к Чану. Он положил голову ему на плечо и нежно обнял со спины. Лидер не был удивлён приходу макне, он слышал его шаги. Но такой внезапный прилив нежности немного выбил его из душевного равновесия.       А Чонин тем временем бесстыдно провел ладонями по крепкому торсу Чана и в итоге плотно сжал руки вокруг него.       – Что делаешь, хён?       Казалось бы, простой вопрос, но тихий и игривый голос юноши заставил Чана забыть не только чем он занимался последние три часа, но и в принципе всё, вплоть до собственного имени.       – О, что это у тебя? Те австралийские штучки? – младший, как ни в чём не бывало, наклонился ниже и с интересом заглянул в пачку. – Дай одну.       Парнишка открыл рот и вытянул голову в ожидании лакомства, и Чан, особо не успев сообразить, что происходит, достаёт для него несколько штучек. Йени тут же ловит их губами и, облизнувшись как кот, весело встаёт с кровати.       – Шпашибо, хён.       Младший светился счастьем как в день их дебюта, хотя казалось бы – всего лишь пара чипсинок. Он наклонился к своему ничего не понимающему парню и коротко чмокнул его в губы.       А теперь ему нужно будет подождать, пока у Чана перезагрузится мозг. Чонин его сам поцеловал только что или ему показалось? А макне стоял, невинно хлопая глазками, и всеми силами старался спрятать дрожащие коленки и бешеный пульс за лучезарной улыбкой.       – Ты так и не ответил, хён. Чем занимаешься? Новая песня? Расскажешь мне, или это пока секрет? Хён, а...       – Йен-а, постой.       О нет. Младший больше всего боялся этих разговоров с лидером, а, кажется, сейчас он настроен именно на это. Вот поэтому рядом всегда должны быть свидетели... При лишних ушах никто разговаривать не стал бы.       – Малыш, всё хорошо?       Парень выглядел не на шутку взволнованным, хотя, по сути, не произошло вообще ничего удивительного. Для кого угодно, но не для них.       – Да, всё прекрасно. С чего ты вдруг спрашиваешь? – парень надеялся, что отвечать ему никто не будет.       – Ты последнее время странно себя ведёшь. А сейчас и вовсе... Ты точно здоров, может у тебя температура поднялась?       – Хён, что за бред, со мной всё прекрасно. Я что уже, собственного парня поцеловать не могу?!       Чонину почему-то было до жути обидно. И предательская дрожь в голосе выдавала его с потрохами.       – Лисёнок, мне кажется, нам нужно поговорить об этом. Что случилось? Ну ты же сам прекрасно понимаешь, что твои приступы тактильности весьма необычны для тебя... Ты же не любишь всё это, так зачем заставляешь себя?       Старший отложил ноутбук и подошёл к Яну. Он прислонился спиной к столу и, оперевшись руками о столешницу, старался смотреть Чонину в глаза. Но это было проблематично, потому что он опустил голову и рассматривал увлекательные узоры на деревянном полу, а чёлка мешала увидеть его лицо.       – Я не заставляю... – пробубнил младший.       Он выглядел таким беззащитным в этот момент, что хотелось просто обнять и плакать. Но Чан держал дистанцию, пока не разберётся, что к чему.       – Йена, а если честно, м? Я же вижу, что тебе всё ещё некомфортно. У тебя сердце каждый раз бьётся как сумасшедшее. Люди так не нервничают, когда просто хотят обнять кого-то.       Старший не любил, когда Чонин ему врал, пусть это и было редкостью. Хотя о своих чувствах он, кажется, врал всегда.       – Ну подумаешь, сердце колотится. Может у меня тахикардия просто!       Удивительно, как ему ещё самому не смешно со своих оправданий. Но на самом деле смеяться тут не над чем. Его буквально припёрли к стенке, и он совершенно не готов к разговору, который затеял Чан. Слезы предательски скатываются по розовым щекам, а губы дрожат, не давая больше вымолвить и слова.       Чан, видя до чего довёл своего мальчика, приблизился к нему и аккуратно взял личико Чонина в свои руки. Он приподнял его за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, и большими пальцами стёр слезинки с его щёк.       – Хён... – младший изо всех сил старался не расплакаться, поэтому его голос звучал непривычно ломко. – Я правда хочу тебя обнимать. Я не заставляю себя, честно.       Ещё слово и макне разревётся прямо перед лидером, поэтому Чан мягко его прерывает, приложив большой палец к его губам.       – Я знаю, малыш, – Чан очаровательно улыбнулся, и младший готов был взвыть от того, насколько его хён добрый, заботливый, внимательный, понимающий и... – Тебе стоило сначала поговорить со мной, если ты хотел больше прикосновений. Мы бы с тобой нашли решение твоей проблемы. Правда, я бы не стал на тебя давить, ни в коем случае, и со временем, я думаю, ты бы смог привыкнуть? Всё что угодно, Чонин, только не скрывай от меня такие вещи больше, договорились?       Младший смог лишь слабо кивнуть. Он нервно кусал и так измученные губы и думал, как бы рассказать хёну обо всём. Чан на самом деле и не ждал никаких откровений – не в стиле их макне это. Но Чонин решил, что хватит уже с них этих недомолвок, и если он просто сдастся ему как есть, Чан точно ему поможет.       – Я слышал ваш разговор с Чанбином, – вот так вот просто и обречённо выдал младший. Он снова опустил голову, но при этом мягко убрал руки Чана со своих плеч и опустил их, двумя руками схватившись за его пальцы. Чана умилил этот жест, и он не смог сдержать улыбки. – Извини, я просто оказался возле твоей двери очень не вовремя. Я должен был позвать тебя домой, но так и не решился зайти после услышанного.       Чан с ужасом вспоминает тот самый разговор и теперь в принципе все вопросы к младшему отпадают.       – Хён, что бы ты ни думал, я... – младший замялся и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза лидеру. Он сильнее сжал его руки и продолжил шёпотом. – Я очень сильно тебя люблю. И я ненавижу свои тупые чувства, которые не дают мне просто обнять тебя. Я не знаю, как от этого избавиться, но я понял, что если не пересилю себя, то просто... потеряю тебя навсегда. Поэтому я решил просто заставить себя чувствовать что-то приятное от прикосновений. Я вдалбливал себе в голову, что это ты, мой хён, мне не должно быть противно, ты мой самый родной человек, и ты не сделаешь мне ничего плохого... – голос звучал всё тише и тише, и уже едва можно было расслышать все слова. Однако Чан слышал. Слышал и внимал каждому откровению, слетавшему с губ его лисёнка. Для обоих этот момент был невероятно трепетным, потому что это буквально их первый настолько откровенный разговор.       Чан нежно поглаживал его ладони, стараясь утешить и подбодрить.       – Я очень хочу быть с тобой. Я всё что угодно сделаю, всё что хочешь, только не бросай меня... Я люблю тебя, хён, я докажу это!       Младший уже отчаянно плакал, и Чан не мог дальше спокойно наблюдать за этим. Он осторожно обнял Чонина и легонько прижал его к себе. На удивление, тот не стал вырываться и ёрзать, наоборот, был очень расслабленным и моментально обнял Чана в ответ, уткнувшись личиком в его плечо.       – Глупенький же ты у меня, Чонин-а, – старший неторопливо поглаживал ребёнка по волосам, и это заметно успокаивало его. – Я не брошу тебя из-за этого, слышишь? Я, между прочим, тоже тебя люблю. Любого, Йена. Я знал, на что шёл, когда предлагал тебе встречаться, я с самого начала знал, что мне нежностей от тебя ждать не придётся. Но я хотел помочь тебе. Я много думал над этим и, кажется, примерно понимаю, что ты чувствуешь. Душой ты хочешь меня обнять, а нервная система выдаёт какую-то тревогу. Что-то такое, я прав? Это не твои искренние чувства, но они всё равно сидят внутри тебя и связывают по рукам и ногам. Это сложно объяснить, понимаю, но я представляю какого тебе. Поэтому я не требую ничего. Не потому что мне всё равно или я не хочу. Просто я знаю, что тебе пока тяжело.       Чонин с искренним удивлением уставился на Чана и не верил своим ушам. Всё было так просто, серьёзно? Невозможно, какой же всё-таки его хён замечательный…       – Мы вместе справимся с этим, слышишь? Видишь, ты уже не дергаешься от объятий.       Старший по-доброму усмехнулся и потрепал макне по голове. Тот тоже уже не мог сдержать улыбку и в шутку обиженно стукнул Чана кулаком в плечо.       – Эй, за что?       Чан наигранно скривился от боли и решил разыграть небольшую драму, чтобы разрядить обстановку.       – Да так, чтобы не расслаблялся, – с напускной уверенностью сказал Чонин.       Его раскрасневшиеся щёки были куда красноречивее слов.       – Вот ведь молодежь распоясалась, а, – проворчал лидер, сокращая расстояние между ними. – За такое поведение тебе следует понести наказание.       Чан коварно улыбался и своим взглядом заставлял Чонина смущаться как школьница. Но он держался молодцом и не подавал виду, что у него вообще-то коленки подкашиваются.       – Это какое ещё наказание, мистер Бан?       Что ж, один – один.       Но Чан взрослый парень, в конце концов, его такими дешёвыми трюками не подкупить. Он наклонился к моментально растерявшему всю уверенность Чонину и коротко чмокнул его в кончик носа.       – А это ты чуть позже узнаешь.       Ян тихонько засмеялся со всей сложившейся ситуации и неловко коснулся пальцами своего носа.       – Хён, а хён.       Парень, который уже успел вновь взять свой рабочий ноутбук, обернулся на голос младшего и всем видом показал, что внимательно его слушает.       – А дай ещё этих австралийских штучек.       Ян Чонин, Ян Чонин… Да я тебе весь мир готов отдать. Что уж там какие-то австралийские чипсы.