Keep calm, Park Jimin

Обычно сдача экзаменов для студентов является самым сложным временем в обучении. Бессонные ночи, проведённые за конспектами и учебниками, которые во время всего семестра ни разу не открывались; бесконечные попытки закрыть пропуски, прогулы и долги, в надежде на то, что на самом экзамене валить не будут, но даже и это не является гарантом того, что тебе повезёт и преподаватель будет в хорошем расположении духа; на крайняк даже ищешь обходные пути, лазейки, чтобы можно было получить заветную тройку без особых усилий: очаровать обаянием, поразить умением заговорить преподавателя, ну или просто заплатить. И такое бывает. Зависит от студента и его способностей. Чимин же способностями особо не отличался. Поэтому сейчас, в ночь перед последним экзаменом он корпел над проклятыми учебниками по Истории Кореи и надеялся на то, что учитель Ким сжалится над ним, увидев трясущегося от нервов Чимина с огромными синяками под глазами — результатом последней попытки Чимина заполучить гнусную тройку. Но учитель Ким не славился особой снисходительностью, поэтому данный факт заставлял Чимина начать нервничать ещё больше. Сердце бешено колотилось от мысли, что он может не сдать последний экзамен и какие последствия его могут ожидать после этого. Он не был из тех активных и заинтересованных в чём-то студентов. Ходил в универ потому что так надо. Сидел на скучных лекциях потому что так надо, и потому что на экзамене на оценку влияет посещаемость. Но ни в одну лекцию он так и не вслушался, ни на одну тему не обратил внимания, особенно по истории. Та вызывала у него дичайшие приступы скуки и последующего за этим сна на партах где-то в самом конце огромной аудитории. И сейчас Чимин жалел об этом. Если бы он слушал лекции учителя Кима, возможно ему было бы сейчас легче и он не трясся из-за страха не получить удовлетворительную оценку и быть отпрвленым в ссылку. Да, поездка в деревню на все лето к тетке, которую Чимин видел в первый и последний раз в возрасте пяти лет, без доступа к интернету, компьютеру и любимому фастфуду было для него сродни ссылки на каторгу. Огород, комары, грязь, пыль, скукота и никакой цивилизации. Не самый лучший способ провести летние каникулы. Родители Чимина были людьми слова. Сказали — сделали. Никаких поблажек, никакой жалости. Раньше нужно было думать головой, а не надеяться на случай и прогуливать пары. Чимин знал своих родителей, оттого и боялся. Если он не закроет сессию хотя бы на тройки, родители могли устроить ему веселую жизнь, о которой он потом будет вспоминать с содроганием сердца и дрожью по всему телу. Вот и сейчас все его тело пронзила дрожь от волнения. Сердце бешено колотилось, болью отдавая в груди; лоб покрылся холодным потом; голова начала кружиться, а в животе скрутило от переживаний. Так не пойдёт. Чимин решил немного успокоиться, послушать музыку и отдохнуть. На часах было уже далеко за полночь и такое расслабляющее лежание на кровати грозило перерасти в глубокий сон и, того хуже, в проспанный экзамен и получение по щам от родителей. И ко всему прочему, как только Чимин закрывал глаза, перед ним, как и каждую ночь перед сном, появлялся образ Мин черт бы его побрал Юнги. Долбаный фанат рокабилли*, который ездил на стареньком Кадиллаке и зализывал прическу на манер Элвиса Пресли. Вот что он делал в экономическом университете? Специально поступил туда, чтобы портить жизнь Чимину? Ну как сказать «портить». Иногда Чимин ходил в универ только из-за Юнги и благодаря ему у него была не такая уж и плохая посещаемость на парах истории. Хоть Юнги и был похож на какого-то панка или байкера, он был достаточно воспитанным и начитанным, хорошо учился и отличался потрясающей дисциплиной. Но не за стенами универа, конечно. Среди всех студентов, придерживающихся минимализма в стиле, Мин Юнги был словно призрак из прошлого. Чёрные казаки, чёрные штаны с кожаным ремнём, черная широкая футболка, которая открывала вид на покрытые татуировками ключицы и шею, и несменяемая, кажется, вообще никогда кожаная потертая косуха чёрного цвета с серебристыми заклепками. Все это был Мин Юнги, который не давал никакого покоя Пак Чимину уже не первый год. Вот и сейчас! Он прилёг, чтобы отвлечься от переживаний и волнения, а его сердце стало биться в разы быстрее из-за воспоминаний о парне из прошлого и его татуировках, которые, как был уверен Чимин, покрывали большую часть его точёного тела. Так все. Юнги, экзамен у учителя Кима… Такими темпами он не доживет до экзамена из-за разрыва сердца. Чимин поднялся с кровати и дрожащими руками открыл небольшую аптечку, лежащую на верхней полке его учебного стола. Успокоительное ему сейчас не помешает. Нужно прийти в себя и избавиться от лишних мыслей. С этим намерением он принял таблетку успокоительного и снова лёг в надежде, что сердцебиение придёт в норму, голова очистится от всего ненужного. Ага. Хрен. Перед глазами Чимина снова появился образ Юнги. Вот он подъезжает на своём Кадиллаке 1967 года к университету; вот он паркуется и выходит из красного цвета автомобиля; чёрная майка без рукавов наконец являет миру его подкачанные крепкие руки, покрытые бесчисленным множеством татуировок, но он быстро надевает старую косуху, скрывая изрисованное тело, которое будоражило Чимина до боли в животе; вот он достаёт из заднего кармана чёрных джинсов маленький гребешок с ровным рядом мелких зубчиков и зачесывает намазанные гелем волосы по бокам. У Чимина сейчас сердце остановится, серьезно. От злости Чимин в конвульсиях бил по кровати кулаками. Почему не работает?! Долбаные шарлотаны, неужели нельзя было сделать нормальные успокоительные?! Выпив ещё две или три (а может больше) таблетки для душевного равновесия Чимин сел за стол и снова уткнулся в учебник. Удивительно, но лекарства постепенно начали действовать. Тревога ушла, мандраж рук тоже, сердце ровно забилось, а веки стали тяжелее. Это что, такой побочный эффект? Ему нельзя сейчас спать! Чертовы производители, могли бы и указать это на упаковке. Но не успел Чимин как следует разозлиться на производителей волшебных пилюль, как без сил рухнул на раскрытый учебник и задремал. Да так задремал, что будильник разбудить его смог только на третий раз своим уже начинающим раздражать «Waking up, beside you I’m a loaded gun.». — Чимин! Не забудь позавтракать! — не успел Чимин глаза раскрыть, как с кухни уже доносился голос матери. Очень странно, в это время она обычно уже была на работе. С трудом разлепив глаза, он резко почувствовал боль во всем теле от лежания в одном положении, так еще и на столе, а посмотрев на учебники перед собой понял, что даже и половины пройденного материала не выучил. Ну что, кажется придётся скоро здороваться с комарами и учиться находить общий язык с клещами и другими кровососущими тварями в деревне. Просто прекрасно. Хоть такая перспектива развития событий Чимина не слишком устраивала, никакого отчаяния или раздражения он не испытал. Пофиг на это. До экзамена оставалось всего ничего, поэтому Чимин надел вывалившиеся на него из шкафа первые попавшиеся джинсы и помятую бежевую футболку. Плевать. Кому какая разница. Он уже собирался покинуть квартиру, но на выходе его окликнула мама: — Чимин! Ты куда собрался в таком виде?! Ты себя в зеркало видел? Не видел. Но все равно догадывался, что мог там увидеть: синяки под глазами, взъерошенные волосы и покрытую полосами щеку, которую благополучно отлежал на учебнике. Отличный набор для сдающего экзамен. — Переоденься немедленно, а потом сядь и позавтракай. Выглядишь просто отвратительно. Чимину стоило больших усилий не закатить глаза или того хуже, не послать собственную мать, чтобы от него наконец отъебались. Че им всем надо. Экзамен сдай, переоденься, поешь. Идите к черту. — Ага, спасибо, мам, — вымученно произнес Чимин с пустым выражением лица. — Пак Чимин! Вернись! — послышался глухой крик за уже закрытой дверью. Да похер. Вообще плевать. Раннее лето было достаточно жарким, поэтому чтобы не ехать в душном автобусе, Чимин решил пройтись до универа пешком. Возле входа в здание, на крыльце, уже стоял Юнги, оперевшись на перила, в окружении нескольких представительниц женского пола. Обычное явление. Состояние сегодня у Пака какое-то странное. Об этом он задумался, когда шёл по улице в университет. В теле чувствуется какая-то безмятежная лёгкость, сердце бьется в нормальном ритме, а не как обычно перед экзаменом стремится вырваться из груди, а сейчас он кажется вообще всякое чувство страха потерял, поэтому проконтролировать свои слова было выше его сил. — Хей! Приёмыш Элвиса! Да, ты, — уточнил Чимин, стоя в паре метров от Юнги, когда тот вопросительно на него посмотрел. Жуя мятную жвачку, он расслабленно смотрел на напрягшегося Юнги и гадко улыбался. — Че ты сказал? — нахмурился Мин и подошёл к Чимину на пару шагов. — Что это у тебя на волосах постоянно? Неиспользованная смазка, с которой ты трахнешь всех этих телок? — Чимин игнорировал вообще все: начинающего закипать от злости Юнги, его слова, людей вокруг, которые слышали его, а слышали его вообще все. Будто специально он говорил слишком громко, а после и вовсе залился смехом, глядя на недоумение, смешанное со злостью, которое сейчас заполняло Юнги. — Че?! — Юнги приблизился слишком близко и слишком быстро для того, чтобы Чимин смог среагировать и отойти. Хотя даже если бы он и мог отойти, он бы не сделал этого. Слишком похуй на все. Да и что он ему сделает? Пока они в универе, Юнги ничего не может. Показушник херов. — Оой, — отходя от заливного смеха, с усмешкой протянул Чимин. — Кажется эта смазка тебе уже в мозги проникла, раз ты так быстро отупел, что не можешь понять суть моих слов, — Чимин хлопнул пузырь жвачки во рту, оглушая на секунду стоящего напротив Юнги. «Какого черта?» — единственная мысль крутилась в голове Юнги. Да и у всех находящихся рядом. У ходячей тени — Пак Чимина — голос что ли прорезался? Это был первый раз за все годы обучения вместе, когда Юнги услышал голос Чимина, обращённый к кому-то, кроме преподавателя на экзамене или зачете. Он что, не с той ноги встал? — Пак Чимин, ты кажется, забылся немного, — сквозь стиснутые зубы прошипел Юнги, ещё ближе придвигаясь к Чимину, смотря ему в глаза сверху вниз. Да, казаки на каблуке давали определенное преимущество в таких ситуациях. Он устрашающе надвигался на небольшого Чимина словно скала, и как разъярённый бык дышал ему в лицо в попытке запугать. Жаль только он не знал, что именно сегодня Чимин решил положить большой и толстый хер абсолютно на все. Вернее он так не решал, просто так сложились обстоятельства. Похожий на гангстера из 60-х Юнги взглядом давил на Чимина, смиренно глядящего на него из-под полуприкрытых век. И в любой другой день уже задавил бы его, но не сегодня. Чимин в ответ лишь ухмыльнулся и за полсекунды приблизился к лицу Юнги вплотную, касаясь своими губами чужих губ. От такого поворота событий Юнги замер, а выражение злобы на лице сменилось замешательством. Он успел почувствовать мимолетное касание и едва уловимый аромат мяты. — Остынь, — выдохнул Чимин в губы Юнги прохладный и освежающий воздух. Остыть? Да Юнги готов был прямо сейчас закопать этого почувствовавшего себя бессмертным идиота, наплевав на дисциплину и своё безупречное поведение. И закопал бы, если бы мог пошевелиться, а не стоять статуей и провожать взглядом отдаляющуюся фигуру Чимина. Ничего. На экзамене ещё встретятся. В кабинет Чимин зашёл последним. Наградив учителя Кима взглядом типа «да, я зашёл после тебя, опоздал, ну и че? Че ты мне сделаешь?», он не глядя стянул с преподавательского стола самый крайний билет и уселся на первую парту. Спиной он чувствовал прожигающие взгляды студентов, не только Юнги, но и вообще всех. Но ему было плевать, естественно. Первый раз в жизни. Чимин прочитал вопросы в билете и отбросил лист в сторону. Он почти лежал на стуле, запрокинув голову назад и положив ногу на ногу. Не готовиться же ему сейчас к ответу перед преподом, правильно? Он даже ручку не взял, благо хоть зачетка при себе, и то хорошо. — Пак Чимин, — послышался строгий голос учителя Кима. — Вы ничего не пишете, я полагаю, вы уже готовы отвечать? Чимин медленно поднял голову, смотря перед собой, и негромко цокнул языком. Его глаза сегодня кажется при каждом удобном случае норовили закатиться и сделать оборот на 360 градусов. Он встал и вальяжно прошёл к учительскому столу. — Давайте зачётку. Читайте вопросы и отвечайте. Пока учитель Ким заполнял зачётку, Чимин незаметно вытащил жвачку изо рта и приклеил её под учительским столом. Наглости ему сегодня было не занимать. В обычный день он сидел бы тихо на стуле и боялся поднять взгляд, теперь же сидел расслабленно и смотрел на преподавателя, словно это он должен был отвечать на вопросы из билета. Знал ли Чимин ответы на вопросы или же ему помогла излишняя самоуверенность и похуизм, но он смог кое-как ответить на первый вопрос и пару слов сказать о втором вопросе. Ответил не хуже, чем обычно, но точно и не лучше. — Пак Чимин, вы очень плохо подготовлены. Могу поставить вам тройку, но с очень большой натяжкой, — голос учителя Кима был строг, а взгляд исподлобья вселял страх. Но на Чимина это, конечно же, не действовало. Сегодня. — Знаете что? — начал резко Чимин, склоняя голову вбок. — Вы вообще хоть когда-нибудь задумывались о том, что история, как такова, самая неточная наука в мире? — его брови поднимались выше при каждом вопросе, а напор на учителя становился сильнее. — Откуда мы все можем доподлинно знать, как складывались события на самом деле? Мы не присутствовали в то время, когда все происходило. Чем вы можете подтвердить то, что написано в учебнике? А? Чем? Может каким-то законом или формулой? Может правило какое-то есть? — Чимин помедлил, смотря в упор на недоумевающего преподавателя. — А про проблему восприятия вы что-нибудь слышали? Одни рассказывают так, другие — иначе, а как воспринимают третьи вообще непонято. Может вы ещё верите всему, что показывают по телевидению? Нам рассказывают то, что будет удобно для государства. Нам показывают то, что будет удобно для верхушек, чтобы мы знали. Нам, простым смертным, несут лишь ту информацию, которой будет наиболее легко управлять обществом. Мы читаем лишь то, что нам позволено знать и принимать все за чистую монету, — Чимин перевёл дыхание и отстранился от учительского стола. — Не нужно говорить мне, что я плохо подготовился. Сначала докажите мне, что мы живем не в симуляции, а все происходящее вокруг — не плод воображения какого-то сумасшедшего, а потом я может и признаю то, что не достаточно хорошо подготовился. В кабинете было тихо. Звонкую тишину внезапно разбила упавшая на парту ручка кого-то из студентов, выводя учителя Кима из ступора. Он прокашлялся, часто моргая, и что-то черкнул в зачетке. — Свободны, — сказал учитель, протягивая Паку зачётку. Под звук оглушающей тишины Чимин вышел из кабинета, ощущая на себе взгляды двух десятков студентов и одного преподавателя. Уже за дверью он раскрыл зачётку и, увидев в ней красующуюся единственную четверку среди бесчисленного числа троек, с ухмылкой её захлопнул. Идиоты. Такую речь толкнул о том, что нельзя никому верить, а никто так и не понял, что серьезное лицо говорящего не является гарантом того, что сам говорящий не идиот и не затирает всем несусветную чушь. Делать было больше нечего. Он прошёл прямо по коридору и зашёл в туалет, чтобы умыться. Ему, конечно, было похуй на то, что ему похуй на все, но головой он все же понимал, что такое состояние для него не нормально. Может хоть холодная вода сможет привести его в чувства. Попытка вообще была неплохая, но, к сожалению, провальная. Чимин вытер лицо бумажным полотенцем и двинулся к выходу. На пороге его ждал он. Долбаный фанат рокабилли. Очень злой долбаный фанат рокабилли. Чимин и опомниться не успел, как его схватили за ворот футболки и больно прижали к стене возле умывальника. Чувство не из приятных, но если принять во внимание то, что его прижимал к стене Мин Юнги и опустить факт того, что Мин Юнги хотел его убить, то ситуация для Чимина складывалась вполне приятная. — Ты совсем что ли охренел?! — сквозь зубы цедил Юнги. — Из-за того, что я отвечал после тебя, меня чуть не завалил этот придурок Ким. По всей учебной программе гонял из-за твоей высокопарной речи, — он сильнее сжал футболку в кулаки, больно вжимая Чимина в стену. — И даже не думай, что после того, что ты натворил сегодня, я спущу тебе это с рук. За твою выходку утром на глазах у всех я тебя просто уничтожу. Как и ожидалось, угрозы Юнги нисколько не напугали Чимина. Напротив, ему очень льстило то, что он вызывает чувства у Юнги. Негативные правда, но главное, что он обратил внимание на тихого студента-невидимку Пак Чимина. Как тут не обратить внимание теперь. Весь универ отныне будет показывать на него пальцем. Чимин медленно расплылся в хитрой улыбке, что еще больше разозлило Юнги. Столько лет страдать по этому парню в идиотских казаках, которые в Корее вообще никто не носит (и где он их только откопал), исподтишка наблюдать за ним и постоянно подавлять в себе желание вырвать волосы каждой швабре, которая дышит рядом с ним, казалось, стоили того, чтобы сейчас быть прижатым к стене этим крепким и давно желанным телом. Чимин был готов сделать что угодно, лишь бы внимание Юнги максимально долго было приковано к нему. — Давай называть вещи своими именами, я всего лишь поцеловал тебя, чтобы ты остыл немного. Если бы ты продолжил кричать, то для твоей репутации все могло плохо закончиться. Тебе же не нужен был выговор или замечание, правильно? Поэтому я просто решил тебе помочь. Сработало же, — Чимин нахально ухмыльнулся, закусывая нижнюю губу. И это моментально подействовало на Юнги. — Ты че, щенок, вообще что ли берега не видишь? Думаешь теперь с моей репутацией будет все в порядке? — Юнги крепче схватил Чимина за футболку и с силой ударил его о стену. — Я не знаю какая муха тебя сегодня укусила, но если ты и дальше продолжишь вытворять подобное, я всю дурь из тебя выбью, даже если ты будешь умолять меня остановиться. Чимин тут же расплылся в улыбке, представляя пошлые картинки у себя в голове. — Вау, Юнги-и. Можешь не переживать по этому поводу. Когда ты будешь выдалбливать из меня всю дурь, я ни за что не попрошу тебя остановиться. Наоборот, я буду умолять тебя не останавливаться и быть как можно жестче. Всего секунда ушла у Юнги на осмысление всего сказанного, после чего его крышу грозилась снести самая сильная волна гнева в его жизни. Но Чимин был достаточно близко к нему, чтобы понять, что в следующую секунду за свои слова он мог поплатиться не просто новыми угрозами, а отгрести хорошим ударом по лицу. Поэтому моментально схватил в обе руки лицо Юнги и, как еще совсем недавно, прижался к нему губами. Надежда на то, что это снова сработает с каждой секундой перерастала в настоящую уверенность. Юнги не только не ударил Чимина, но и даже элементарно не оттолкнул его, позволяя сминать свои губы и выдыхать в них горячий воздух. Это был, пожалуй, лучший момент в жизни Чимина. Долгие годы он мечтал о том, чтобы Юнги хотя бы заговорил с ним, а теперь они стоят вместе у стены универского туалета и Юнги позволяет целовать себя. Когда Юнги приоткрыл губы, негласно приглашая Чимина пробраться внутрь, сознание грозилось отключиться ко всем чертям, а сердце отбивающее до этого равномерную дробь с силой ударялось о грудь и стремилось вырваться наружу. Такого блаженства Чимин не испытывал никогда и сомневался, что еще когда либо испытает, поэтому решился взять от поцелуя все и пробрался языком внутрь. Это было. Жарко. И очень сладко. А когда Чимин почувствовал, как Юнги шумно выдохнул воздух через рот и ответил на поцелуй, сминая мягкие губы и сплетаясь с ним языком, Чимин буквально выпал из этой реальности и... ..услышал начинающее раздражать «Waking up, beside you I’m a loaded gun.» — Чимин! Не забудь позавтракать! — донесся до ушей Чимина голос матери, которая обычно в это время уже должна была быть на работе.