Спроси это у своих друзей

Донхёку больно каждый чёртов раз, стоит Минхо не появиться дома, даже просто не написать сообщение. Он думает, что парень занят, но на самом деле обманывая себя, пытаясь доказать, что Минхо не променял его на своих друзей, которых видит, как ему кажется, намного больше. Не то, чтобы он был против его друзей, просто ему нужно внимание. — Всё наладится, просто тебе надо подождать, — говорит ему Феликс каждый раз, когда он приходит к ним с Чанбином в слезах. Донхёк знает, что ничего не наладится, потому что так продолжается чёртов год. За этот год не изменилось толком ничего. Просто пустое ничего. Он с каждым днём перестаёт верить в исправление всего этого. Здесь нет вины Минхо, просто ему больно смотреть на все это. Он устал слушать постоянные разговоры о его друзьях. Потому что он другой. У него нет друзей, вообще никого нет, кроме богатого эмоционального мира. Он срывается постоянно, ничего не помогает. Феликс переживает сильно по этому поводу, называя Минхо полным идиотом, а Донхек говорит, чтобы он так его не называл. — Твой Минхо серьёзно кретин, — говорит Чанбин, когда приходит с работы и в очередной раз видит Донхёка на своей кухне. — Не надо так говорить, — еле разборчиво шепчет Донхёк, потому что алкоголь в крови даёт о себе знать. Хёк выпил много, потому что сорвался. Он устал настолько сильно, что просто сдохнуть хочется. Минхо не появлялся дома уже неделю, даже просто не писал, а в историях в Инстаграме куча фотографий, поздравлений и всего прочего. Минхо забыл про их годовщину, от этого ещё больнее. Донхек помнит все даты, но вот старший забывчивый. — Хёк, прекрати так убиваться, прошу тебя, — говорит Феликс, обнимая друга за плечи. — Я не могу на тебя смотреть, мне больно. — А знаешь как мне больно? — всё также тихо говорит Донхек, и Феликсу кажется, что он сорвал голос. — Я не могу жить, зная, что не нужен ему. Это ощущение душит меня, как и осознание этого дерьма. — У тебя есть Феликс и я, ты нам нужен. И насрать на этого придурка. Живи ради себя, прошу. Хёк, очнись, пожалуйста. Прекрати убивать себя, потому что легче не станет. Покажи ему, что тебе без него хорошо, — Чанбин уже не выдерживает, потому что ему тоже тошно смотреть на друга, который молча и тихо убивает себя. — Как я покажу ему, что мне нормально, если это не так? — Измени ему, найди замену, — говорит Бин, присаживаясь на стул рядом. — Ты его уже не любишь, это обычная привязанность, нити который тебе не оборвать. Отбрось его. — Я не могу, потому что он дорог мне. С Донхёком сложно, поэтому Чанбин даже не спорит, уходя в комнату. Феликс укладывает друга на диване, а сам идёт в комнату к своему парню. Чанбин раздражён, Ликс это чувствует. — Не сердись. — Я не могу сердиться на него, потому что мне жаль его. Он надеется, что всё наладится, хотя Минхо, наверное, нашёл ему замену. — Посмотрим. Утро начинается со звонка в дверь. Уже давно проснувшийся Феликс смотрит на часы, думая, кто бы мог прийти к ним так рано. Он открывает дверь, видя на пороге взъерошенного Минхо. — Где он? — спрашивает парень, каким-то серьёзным голосом. Феликс немеет от такого напора, не зная, что ответить. — Тебе что-то нужно? — Чанбин появляется как раз вовремя, потому что Феликс не хочет разговаривать с Минхо. — Думаю, нам стоит поговорить. Чанбин выходит в подъезд, закрывая за собой дверь квартиры. Он не доверяет этому парню, так что Донхёка отдавать не собирается. — Что тебе надо? — Мне нужен Донхёк, — холодно отвечает Минхо. — И давно он стал тебе нужен? Просто вчера тебе, наверное, было очень весело, пока он сидел на моей кухне и убивал себя. — К чему ты клонишь? — К тому, что ты кретин, — отвечает Чанбин, смотря парню прямо в глаза. — Ты забыл о нём, заполняя своё время друзьями. Он ждёт тебя дома каждый день, а ты не приходишь, предпочитая остаться у друзей. Минхо, послушай, я не хочу, чтобы когда-нибудь он убил себя из-за такого придурка, как ты. Быть добр, либо останься в его жизни, либо уйди из неё навсегда. — Что здесь такого, что я общаюсь со своими друзьями? Ему не нравится, его проблемы. — Нет уж, мой хороший, это твоя проблема тоже, — Чанбин тычет пальцем ему в грудь. — Ты должен сейчас выбрать то, что тебе дорого. — Если я выберу друзей, что ты сделаешь? Он всё равно прибежит ко мне через два дня. — Я сделаю так, что он забудет твоё имя раз и навсегда. — Так сделай это, — Минхо близко к Чанбину, шепчет на самое ухо. Дверь квартиры открывается и на «площадке» появляется Донхёк. Он помятый, с опухшими глазами и растрепанными волосами. Донхёк зол, это ощутимо для каждого, кажется, если чиркнуть здесь спичкой, подъезд взорвётся. — Хёки, солнце, ты где пропал? — ластится Минхо, но Донхёк не даёт к себе прикоснуться, прячась за Чанбином, потому что тот сильнее и так спокойнее. — Малыш, ты чего? — Ли Минхо, я не хочу тебя больше видеть, — всё таким же тихим и хриплым голосом говорит Донхёк. — И почему же.  — Спроси это у своих друзей, — говорит Донхёк и заходит в квартиру, затаскивая с собой и Чанбина. Минхо уходит сразу же, потому что ему дали понять, что он больше не нужен. А в голове у него до сих пор стоит донхёково «Спроси у своих друзей»