Bitter-sweet taste of deviance

      Гэвин матерится грязно, Гэвин подкалывает его, Коннора, по любому поводу, Гэвин смеётся, ухмыляется грубо. Гэвин посылает его, постоянно, но раз за разом сам приходит к андроиду — лишь бы быть ближе. Нелогичный, пфлять. Ведёт себя как мудак законченный, но лишь потому, что по-другому уже не может. Не умеет. Уже поздно меняться, Коннор его уже не примет, не поймёт. А так, издеваясь и подкалывая, можно быть ближе. Хоть немного. Просто чтобы иметь возможность дышать. Но Рид забывает, что андроид не дурак. И видит то, что глупый человек пытается в себе подавить. Видит раз за разом, в каждом взгляде, в каждом слове. / Гэвин приходит снова, как обычно, грубо бьет по плечу, скалится, готовится сказать очередную гадость. Коннор перехватывает его ладонь, молчаливый, подносит к лицу и прохладными губами по костяшкам скользит. И смотрит, молча, своими шоколадными омутами. Изучающе. Рид, растерянный, забывает что хотел сказать. Поражённый. Приходит в себя лишь когда РК уходит. / Гэвин матерится на задержании, скалится, орет на Коннора, что тот должен был преступника ловить, а не его, Рида, зад прикрывать. Андроид молча берет за руку и снова языком дрожащих пальцев касается, каплю крови слизывая, и целует. Целует гребаные руки чертового Рида. Ещё раз и ещё, смотря прямо в душу при этом. Ругаться больше не хочется. Пфлять. / В участке Гэвин, уставший во время ночной смены, кофе горячий на пальцы проливает. Больно. Не успевает и слова сказать, как чужой холодный язык кожи касается. Зализывая ожоги. И печь сразу меньше начинает. И губы андроида легко по ладони скользят, целуют прямо в середину. Рид молчит. И Коннор на этот раз не уходит, стоит перед ним, тихий, а в глазах — грусть и скрытая надежда. Гэвин теряется, но к себе за галстук андроида притягивает и впервые за все время их броманса шепчет, губами сухими прямо к чужому виску прижимаясь, что алым свечением заходится: — Спасибо. И робкую улыбку в ответ получает.