Не трогай мои вещи, Клаус.

В Академии стояла атмосфера полной пустоты. Каждый шаг отдавался глухим эхом по коридорам и помещениям, что наводило некоторую тоску. Апокалипсис наконец-то был остановлен, и все разбежались строить свои жизни кто куда: Лютер и Эллисон уехали к маленькой Клэр, Диего стал работать в полиции, а Ваня стала писать собственную музыку и играть для людей на скрипке. И только Клаус да Пятый Харгривзы остались в Академии Амбрелла: в той, с чего все началось. Изначально Пятый не хотел оставаться здесь, собирался уехать куда-нибудь как и его «родственники», но что-то его притягивало, не отпускало, словно якорь застрявший на дне. Клаус же не уходил никуда, потому что ему просто напросто некуда было идти. Или неохото. Они иногда пересекались друг с другом, в коридорах или столовой, перекидываясь парой фраз, но каждый уходил по своим делам. И сейчас был тот самый момент их встречи. Находясь в своей комнате, Пятый вдруг стал осознавать, что чего-то не хватает: словно некоторые его вещи пропадают сами собой. Он первое время не обращал внимания на это, мол, просто кажется и он себя накручивает, но сейчас явно было что-то не так. Совсем не так. И тут до него дошло: его любимого пледа, который все время был на кресле у окна — нет. Этот плед, темно-красный с золотистыми краями, мягкий, словно бархатная шерсть котенка, очень много значил для Пятого Харгривза. Ведь эта нелепая, но любимая вещь была у него еще с того момента, как он оказался в Академии. С тех пор парень никак не может его оставить — слишком уж долго этот плед у него, можно сказать неотъемлемая часть его повседневности. Он был неразлучен с одеялком даже в Апокалипсисе. Каждый раз, когда он просыпался и стягивал с себя плед, он убирал его обратно на кресло, это послужило привычкой вставать рано утром. Лишь бы никто не знал. Пятый поднялся с кровати и судорожно стал рыскать по комнате, переворачивать вещи, ворошить ящики и шкафчики, но все было безуспешно. — И чего это ты так копошишься, а, братишка? Небось потерял чего? — насмешливо и сонно произнес Клаус, который только проснулся от шума и грохота. — ты вроде маленький, но звуков столько, что весь мир на уши поднимется. — Еще раз пошутишь про мои метаморфозы — я тебя скормлю сколопендрам, «братишка». Не забивай себе то место, где у тебя должны быть мозги, — раздражённо отмахнулся тот и продолжил поиски заветной вещи. — Да ладно тебе, давай я помогу, — Сеанс беззаботно зашел в комнату и стал оглядываться. — а что, собственно, мы ищем? — Не мы, а я, — исправил его Пятый, отряхивая шорты от пыли. — Не твое дело, Клаус, тебя ждут твои развлечения, — он спешно обогнул брата и вышел из комнаты, отчего четвертый Харгривз закатил глаза и поспешил следом за ним. Спустя уже час или два поисков они остановились в комнате Клауса, где царил полный хаос. Кровать смята и одеяло чуть ли не вытирает пол, вещи раскиданы на стуле, на столах разбросаны фантики, бумажки и бутылки, а про пол можно вообще молчать. (mus.) — Вот только не надо делать из меня не пойми что, — Клаус, так как был выше, смотрел на него сверху вниз, пока Пятый искал плед во всех комнатах Академии и заострил внимание на хламе брата. — И если бы ты не хотел моей компании, то уже бы телепортировался, а не слушал меня, — довольно ухмыльнувшись, он сел на свою кровать, окончательно скинув одеяло. Пока четвёртый сопровождал Пятого и говорил все, что только можно, «мальчик» решил, что лучше будет молчать, чем вести с Клаусом диалог. Но сейчас он действительно задумался: почему? Он ведь и вправду мог просто оставить Клауса одного. Но он не хотел. И осознание этого словно ведро холодной воды вылилось ему на голову, заставляя уставится на беззаботного парня, пока клубок мыслей по тонким нитям разгребался в его черепной коробке. Пятый настолько привык к их колким, редким перепалкам, утренним мини-войнам за место и еду, что сам не заметил того, как успел сблизиться с Клаусом. Каждый день, сам того не замечая, он искал повод для встречи. Каждую ночь, сидя на крыше и глядя на город, он думал. Долго думал. Почему я тут? Почему не уеду? Я не хочу тут быть, но почему? Откладываю на потом, как дурак, сам того не зная. И теперь он понял. Причина его задержки здесь — сидит прямо перед ним, улыбаясь глядя на него. — Ты чего завис? — немного настороженно спросил Сеанс, видя, как Пятый прожигает его удивленным и слегка испуганным взглядом. Хватило все каких-то пары секунд, чтобы от слов брата Пятый пришел в себя. — Задумался, — коротко бросил парень и обойдя мусор на полу, сел рядом. — Ты свинья, Клаус. — Я знаю, — просто ответил он и закинул руку на плечо парню, облокачиваясь на мягкие подушки вместе с ним. Номер пять усмехнулся, но с места не двинулся, да и говорить ничего больше не стал. Никто не знает, сколько они так молча просидели: может час, может пять, но судя по-всему этим двоим было слишком хорошо рядом, чтобы нарушать тишину лишними звуками и действиями. Солнце уже успело бросить на прощание свои теплые лучи, а после скрылось где-то за высокими зданиями. Вслед за ним стали загораться по очереди миллионы ярких огоньков — звезды, чьим хороводом руководила полная луна, закрадываясь в окна людей, и словно черный кот гуляла по городу. — Знаешь, я... — начал Пятый, отчего четвертый Харгривз, который почти уснул, медленно обернулся к нему. Луна через открытое окно освещало лицо Пятого, а волосы слегка развивались из-за сквозняка, что делало его безумно красивым в глазах Клауса. Да, Клаус тоже не раз замечал за собой, как смотрит на брата. — Продолжай, — словно промурчал парень, заставляя Пятого смутится. — Ненавижу говорить на такие темы, — резко поднялся с кровати он и огляделся, в попытке успокоить себя. Тут его взгляд упал на шкаф, откуда торчал до боли знакомый кусок ткани. Подойдя ближе под настороженным взглядом Сеанса, он вытянул свой плед, о котором успел раз десять забыть. — Братишка, клянусь, я ничего не знаю, — Клаус приложил руку к сердцу и сел на кровати, видя как Пятый начинает закипать. — Ты украл… Мою вещь? — он медленно повернулся к воришке. — Не правда! Я всего лишь взял на одну ночь и забыл. Я видел, как ты спал с ним. Подумал, может, он позволит мне тоже так крепко спать, как и тебе… Пятый глубоко вздохнул, видя как Клаус виновато опустил взгляд. Обогнув кресло, на котором скопилось много всякой всячины, он приблизился к брату и… Обнял его. Так крепко, как никогда в жизни. Он никого никогда не обнимал с такой любовью. Слова были не нужны, чтобы узнать — Клаус тоже понял. Он осторожно обнял его в ответ, боясь отпугнуть, и неожиданно их затянуло куда-то в неизвестность: четвёртый открыл глаза, когда уже они были на краю крыши. Пятый перенес их туда, где пробыл значительное количество времени. Небо горело так, словно было обмотано сотнями гирлянд, облаков нигде не было, и можно было попытаться сосчитать все звезды, да только жизни бы не хватило для этого. — Не делай так больше без предупреждения, — произнес с усмешкой Клаус, подходя ближе к Пятому. — я немного испугался. — Не трогай мои вещи, Клаус. Без разрешения, — улыбнулся Пятый и укрыл его своим пледом, который все это время держал в руках. Сеанс недолго думая обнял брата, укрывая и его тоже. — Хорошо. — он поднял взгляд на небо. — Я люблю тебя, — тихо произнес на ухо номеру Пять. — И я тебя, — на выдохе прошептал тот, облокачиваясь на Клауса. Сегодня произошло несколько значимых вещей для Пятого: Он нашел свой плед, нашел того, кто украл плед, и нашел того, с кем будет смотреть на звезды, укрываясь этим пледом.