Стены смотрят.

      Через какое-то время пришёл Отабек. Юрия собираются выписать через несколько дней, так как ему стало лучше. — Слушай… Я… Мне надо улететь на несколько недель… В Казахстан. — Отабек сидел на лавочке во дворе вместе с Юрием. Его руки были крепко сцеплены в замо́к. — Проблема в том, что я боюсь оставлять тебя в одиночестве. Юрий чувствовал себя неудобно. — Но ведь… До тебя же я жил как-то. — Как-то. Вот именно. Сейчас, когда ты есть в моей жизни, я не хочу тебя потерять. Поэтому пытаюсь оберегать, как могу. И… Поэтому не хочу оставлять одного. Но обстоятельства вынуждают меня это сделать и… Мне… Страшно. Даже немного больно… — Понимаю. — Пожалуйста, прошу тебя, пообещай мне, что ничего с собой не сделаешь? Умоляю. — Я… Обещаю. Отабек скептично взглянул на него. Юрий и сам не мог понять, почему это вдруг прозвучало столь неуверенно. — А если честно? — Я обещаю. — на этот раз Плисецкий постарался произнести фразу более бодро. — Хочется верить.       Юрий уже давно не ребенок. Он спокойно себя содержит, обеспечивает, ведет домашнее хозяйство… И всё равно: его очень страшно оставлять дома одного. — Пиши и звони мне в любое время суток, я обязательно отвечу. — Отабек крепко обнял Юрия. — Хорошо. Спасибо.

***

      Дом. Такой родной и в то же время пугающий, ведь именно здесь чаще всего на Плисецкого накатывают приступы.       Юрий сидел рядом с сумкой, небрежно кинутой на пол и смотрел в стену, окружённый полумраком. Вокруг царила тишина. «Что и когда я сделал не так?»

Ни один психиатр в современном мире не знает о точных причинах развития шизофрении. Эта болезнь крайне сложна, а потому до конца не изучена.

      Сейчас ему легче. Но, естественно, это не надолго.

Болезни шизофренического спектра, в том числе и шизоидное и шизотипическое расстройство, несмотря на то, что официально они не являются частью «семьи шизофрений» (также несмотря и на то, что у них одинаковые корни в названии — «шиз/шизо» — шизоидное и шизотипическое расстройства — это отдельные болезени) — считаются хроническими. Это значит, что они не всегда бывают смертельны, но заканчиваются только со смертью самого человека. То есть — длятся всю жизнь.

      Рано или поздно все симптомы вернутся. Возможно, станет даже хуже, чем было раньше. А, может быть, наоборот — Плисецкому внезапно полегчает. И случится это всё может через месяц или даже год, а может уже завтра. Никто не знает наверняка. Это не простуда и не опухоль, шизофоению нельзя увидеть, (за исключением некоторых изменений мозга, которые можно заметить на МРТ), а значит — и дать точный прогноз относительно её развития: сегодня врач скажет, что всё хорошо, а уже завтра будет готов поставить инвалидность. И доктор в этом абсолютно не виноват. Просто… Болезнь такая. Коварная. Неконтролируемая.       Юрий ненавидит её. Его диагноз заставляет родных и близких Плисецкого сильно о нём волноваться. Ему это не нужно. Он хотел бы жить совсем по-другому. И это чувство вины… Юрию действительно стало неловко. Он понял, насколько зависим стал от Отабека.

Это… Неправильно.