Руки Архонта

Чайлду нравится Чжун Ли. Нет, не так. Ему НРАВИТСЯ. Ему нравится, как тот нудит и рассказывает по три часа о том, как же правильно выращивать этот сорт чая или о том, как правильно приготовить вот это блюдо так, чтобы оно получилось идеальным. Единственное, что Чайлду не нравится, это то, что Чжун Ли не позволяет смотреть на себя без одежды. Никогда. Это похоже на издевательство! Нет. Это и есть форменное издевательство! Иначе и не назовешь! В чем проблема, Тарталья и не понимает даже. Сенсей видел все шрамы, что были на его собственном теле, даже самые ужасные, встречая их с холодной решимостью и спокойствием, проводя по ним рукой в перчатке. То, что он никогда их не снимает, отдельная причина для раздражения. — Сенсей, — тянет он, лежа на чужих коленях, пока Чжун Ли задумчиво рассматривает пейзаж за окном. С того небольшого признания прошло несколько недель, в течение которых он достаточно показательно дулся, испытывая бывшего архонта. Бывший бог войны переводит взгляд на лежащего предвестника, а в золоте его глаз отражается закатное солнце, из-за чего сердце пропускает удар. — Что же ты такое прячешь, а, Сенсей?~ — Прячу? — Да. Ты никогда не показывал свое тело, Сенсей. Выше пояса так точно, — тут же уточняет Чайлд. Пару раз он смог хотя бы спустить с тогда еще Архонта штаны, что считает своей небольшой победой. Но вот все остальное. — Неужели там такие страшные шрамы? — Нет, — спокойно произносит он, зарываясь пальцами в чужие волосы и мягко их перебирая, отводя взгляд в сторону. — Тогда что же? Я хочу знать, Сенсей~ — Чайлд, — в чужом голосе слышится что-то тяжелое, словно горы, и, такое же неподъёмное. Предвестник недовольно поджимает губу, напоминая древнему божеству ребенка еще сильней. Такой же шебутной, живой, искрящийся и невероятно эмоциональный. Архонт не смог бы решить, какая же из частей Аякса нравится ему больше. Эта или вторая, более темная и расчетливая, несущая лишь хаос и неразбериху? — Ну Сенсеей~ В голосе предвестника слышатся капризные нотки, а сам он поднимается, чтобы смотреть сопернику в глаза, в итоге чуть щурясь. — В таком случае... Сразись со мной! Если выиграю я, то ты покажешь, а если ты, то... — Чайлд! Это не обсуждается! На мгновение ему кажется, что он видит в чужом взгляде не консультанта похоронного бюро, а того древнего бога, который сможет убить тебя лишь легким движением пальца. Он уже думает, что предложить Чжун Ли в качестве альтернативы, когда ему приходит идея, абсурдная в своей простоте. Чайлд выдыхает, его лицо принимает достаточно расстроенное выражение, а сам он отводит взгляд. — Хорошо. Я просто подумал, что было бы честно, увидь и я тебя полностью обнаженным, но нет, так нет. Не страшно, — выдыхает он, прислоняясь к спинке дивана, мысленно отсчитывая. Три. У Чжун Ли появляется то неповторимое выражение пораженной задумчивости. Примерно так же он выглядит всегда, стоит ему напомнить о море. Пусть в последнее время, он и правда пытается брать ее с собой. Два. Чжун Ли хмурится, прикрывая глаза и обдумывая слова Чайлда, пока сам предвестник пытается не выглядеть слишком довольным. Кажется, Архонт сам и не понял, как попался в эту ловушку. Что-то подобное пару раз проворачивал Тевкр, когда не получалось получить желаемое простым путем. Один. Моракс открывает глаза, выглядя поистине пораженным, словно он упустил какую-то важную деталь в контракте, который уже был подписан. Чайлд прикрывает глаза, сдерживаясь, чтобы не расплыться в улыбке. Иногда нужно играть по-грязному. — Да, ты прав, Аякс. Это было крайне грубо с моей стороны. Прости меня. Я покажу тебе, — произносит он, на что Чайлд поворачивается к нему, стараясь не выдать то, что он это спланировал. — Но, у меня есть одно условие. — Какое? — Даже интересно, что может сейчас сказать Архонт, если уже принял свое поражение перед Чайлдом и такой детской ловушкой. Удивительно. Сколько бы он продержался перед Тевкром? — Закрой окна. Я покажу тебе, но в комнате должно быть темно. На мгновение Тарталье хочется сказать, что это же глупо! Без света он не сможет рассмотреть чужое тело, но, после он кивает и встает. Если Чжун Ли этого хочет, то ладно. Пусть так и будет. Задернуть то подобие штор, что висит на всех окнах в Ли Юэ не сложно. Вот в Снежной шторы правильные. Тяжелые, не пропускающие не только света, но и холода, не то что здесь, пусть Чайлд и не видит почти ничего теперь. — Что-то еще, Сенсей? — Да. Вернись на диван. Чайлд хочет уже что-то сказать, когда в воздухе появляется каменная головоломка, кажущаяся сейчас слишком яркой. Он на несколько мгновений щурится, а после садится обратно на диван, ожидая, что будет дальше. Чжун Ли раздевается медленно, вдумчиво, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Сначала на диван рядом с Аяксом падает пиджак. Этот этап они когда-то уже проходили. Он тогда непозволительно громко смеялся со странного кроя его жилета. А после извинялся. Следом он избавляется и от жилета. Чайлд невольно сглатывает, смотря на Сенсея в рубашке и перчатках, если не считать нескольких аксессуаров, вроде колец и галстука. Ощущение, словно он смотрит странный стриптиз не покидает, а внутри все сворачивается в клубок. Когда Чжун избавляется от колец, воротника и галстука, головоломка растворяется в воздухе, а вместе с ней и единственный источник света. Чайлд недовольно выдыхает, а после скорее слышит, что Сенсей продолжает раздеваться. Интерес, что же такое скрывает его сенсей, разгорается лишь сильней. — Закрой, пожалуйста, глаза. — чужой голос мягкий, а от легкой нервозности, что слышится в нем, хочется восторженно запищать. Эмоции у архонта, да еще и такие явные? Удивительно! Но он послушно их закрывает, пусть внутри все горит и искрит из-за интереса. Чего такого может бояться показать архонт, да еще такой сильный и древний?! Послушание не мешает ему недовольно выдохнуть. А Чжун Ли продолжает. Медленно расстегивает рубашку, Чайлд мысленно цепляется за то, как она шуршит, пока скользит по чужим плечам, а после оказывается вместе с остальной одеждой. Следом идут перчатки, которые падают, а после стукаются камнями друг о друга. Интерес загорается сильней, стоит понять, что вот, он уже все. На нем больше нет одежды, которая помешала бы рассмотреть его, но Чайлд ждет. Ждет команды, словно верный пес. Он мог бы открыть глаза. Сейчас. Или когда архонт снимал перчатки. Или сразу же после того, как закрыл их. Но это бы расстроило Чжун Ли. А расстраивать его не хочется. Наверное из-за этого он и выполняет нудные предписания, чтобы раны затянулись быстрей. Из-за того, что иначе Чжун Ли расстроится. Чайлд чуть поджимает губу, а после чувствует. Чувствует, как чужая рука мягко касается его щеки. Оглаживает, на мгновение зарывается в волосы и ерошит их, после пальцы касаются губ, заставляя расслабиться, а после перемещаются на подбородок, приподнимая его. И от того, что он чувствует тепло чужой кожи, внутри все сияет от восторга, почти детского. — Можешь открыть глаза, — произносит Чжун Ли, после того как убирает руку. От чужого волнения, внутри все взрывается, что он распахивает глаза и выдыхает. Он ожидал увидеть испещренное страшными шрамами тело. Или еще что-то страшное, что хочется спрятать, но то, что он видит... Абсолютно отличается от всего, что он мог ожидать. Чжун Ли красив. Замечателен. Невероятен. Чжун Ли прекрасен. И даже его статуи не передают этого. Ужас. Он обязан заказать статую, которая передаст все великолепие Властелина Камня. Или портрет. И портрет! — Можно? — Уточняет он, поднимаясь с дивана, не в силах отвести взгляда. Чжун Ли молчит, кивая, а после чуть отворачиваясь. Смущен? Боится реакции? Чайлд не знает, но касается чужого торса осторожно, словно бывший архонт сделан из тончайшего фарфора, который пойдет трещинами из-за одного дыхания или неправильного взгляда. Он ведет кончиками пальцев в перчатках по чужому торсу, чувствуя под кожей мышцы. От того, какая за ними скрывается сила, его охватывает дрожь нетерпения и вожделения. Он хочет узнать, каким бывает архонт в гневе, какой он в самом пылу битвы, какой он... Он медленно снимает собственные перчатки и хватает бога за запястье ровно в тот момент, когда тот пытается отойти. Его руки... Чайлду хочется застонать от того, насколько Чжун Ли прекрасен. Он притягивает чужую ладонь к своему лицу, чуть потираясь о нее щекой, а после касается губами. От этого Чжун Ли вздрагивает, крупно, словно ожидал удара. От понимания, что он все время прятал это... Хочется выругаться, жаль Чжун не понимает по-снежийски. Мягкое свечение, исходящее от чужих ладоней греет куда сильней, нежели самое жаркое солнце Ли Юэ. Он не может отказать себе в удовольствии облизать чужие пальцы, а после заглотить их, обсасывая. Вдумчиво, вылизывая при этом языком, откровенно наслаждаясь происходящим. То, как шумно выдыхает Чжун Ли, вызывает лишь улыбку. Он медленно, словно красуясь, выпускает чужие пальцы изо рта думая, как они светятся, когда архонт использует магию. Так же, как кончики его волос? Или куда сильнее? Это стоит узнать. Но пока есть и более важные открытия. Он продолжает удерживать мужчину за запястье, пальцами ведет по узорам, оплетающим руку подобно татуировкам, не в силах сдержать восторженного вздоха, когда пальцами задевает кожу вокруг рисунка. Он чувствует под пальцами чешую! Мельчайшие чешуйки, которые на ощупь кажутся ему нежнее шелка. Когда-то он ловил ящериц. Просто так. Чешуя на руках Моракса чем-то похожа, но в тоже самое время... Она ощущается куда лучше. Она нежнее, чем чешуя на пузе у тех ящериц и Чайлд не может скрыть своего восторга. Да и не особо пытается, на самом деле. Он невольно облизывается, пока его рука ведет все дальше. Чем выше по предплечью и плечу, тем чешуйки становятся больше и, кажется, рельефней. На чужом плече, которое Чайлд обхватывает, пусть всего и на мгновение, чешуя кажется менее нежной. Она достаточно крупная, что он может пальцами найти ее рисунок. Он ведет дальше, чувствуя, как размер чешуек вновь уменьшается, резко, даже слишком. Находя пальцами, где чешуя переходит в обычную человеческую кожу, он восторженно взвизгивает, из-за чего Архонт невольно дергается, кажется, ожидая совершенно другую реакцию. Чайлд приближается, принимаясь просто трогать, оглаживать и исследовать, запоминать. — И ты скрывал это?! — Чайлд. Я не хотел тебя пугать... — Пугать?! Сенсей, это же просто восхитительно! Чжун Ли хочет что-то сказать, когда Чайлд, в порыве восторга впивается в его губы своими. О боги, кто бы мог только подумать, что именно скрывает под одеждой сам Рекс Ляпис!