Не влюбиться в тебя невозможно

      Он не мог понять, какое невероятное бесстрашие привело его сюда. Или отчаяние. Он не знал истины, но эта же сила позволила рукам постучать в двери студии и тихо позвать: — Хен?...       Всего четверть часа назад Чимин готов был своими руками крошить стены. Давление росло с каждым днем и сегодняшняя ссора с Тэхеном была больше необходимостью сбросить напряжение, чем реальной проблемой. Но ему было больно. До глупости больно и обидно, что лучший друг не стал на его сторону в этот раз.       Страх подвести ребят, не оправдать ожиданий фанатов — все это вылилось в гнев. Возможно Чонгук просто хотел позабавиться, как он это всегда делал. Отпустил комментарий по поводу соло Чимина. Невинная шутка вызвала неожиданно агрессивную реакцию. Конечно, Тэхен вступился. А Пак просто устал... Это ведь он пострадал, разве нет? Почему его лучший друг не выбрал встать рядом с ним? Почему опять Чимин остался тем, кто виноват, тем, кто должен отступить? Понимающий, ответственный, старательный... Но почему он не имел право на ошибку? Почему когда эти двое не могут сдержать свои чувства на публике, компания готова прикрывать их? Почему Джин-хен может плевать на все правила, поступая как ему вздумается, а в ответ получить лишь тяжелый вздох и "Будь разумнее в следующий раз"?       А что получал Чимин... извечные напоминания о том, что его контракт в любой момент может прерваться?       "Разве твои танцы достаточно хороши?"       "Твой голос слишком слаб... ты действительно считаешь себя достойным быть в группе?"       "Свинка Чимин... ты видел свое лицо?"       Каждый его шаг компания ставила под сомнения. И сейчас, такой незначительный момент, но это ударило по нему слишком сильно. Есть ли хоть кто-то на его стороне?       Пак Чимин был явно безумцем, если эти мысли привели его к порогу студии Юнги-хена. Возможно, он просто мазохист? С чего вдруг парень решил, что старший станет вытирать ему сопли, а не окинет парочкой язвительных замечаний? Абсурд... Стоило поскорее убраться, дабы действительно не вляпаться в неприятности. Но не успев сделать и шагу, Чимин услышал звук открывающегося замка.       Черт... — Чимин? Ты почему здесь? — старший выглядел немного рассеяно, а его сонный голос наводил на мысль, что скорее всего тот уже отдыхал. Пак настоящий болван, раз не посмотрел на время, прежде чем заявиться к кому-то. Нужно было извиниться и уйти обратно к себе, но почему-то младший не мог выдавить из себя ни слова. Он лишь затравленно взирал на ничего не понимающего Хена и отчаянно старался не заплакать. — Так, ясно. Заходи.       Юнги шире открыл дверь, давая понять, что выбора у младшего, собственно, нет. Но ведь он за этим и пришел, ведь так? Глубоко вдохнув, парень прошел в комнату, осторожно присел на край расстеленной кровати и поднял взгляд на старшего. Скрестив руки, Мин задумчиво рассматривал визитера. Решив, что оставлять человека в замешательстве, как минимум, невежливо Чимин начал свою речь. — Хен, прости, я не хотел тебе помешать. Чонгук мелкий засранец, да и Тэ тоже. Мы поругались и, в общем, я не знал куда пойти, но оказался рядом с твоей студией — парень мысленно отвесил себе оплеуху за сумбурность, — Я думал... думал просто побыть здесь немного. Но совершенно не позаботился о времени, прости. Я сейчас же отправлюсь к себе в комнату. — Не надо. Можешь остаться, если хочешь.       Пак удивленно кашлянул, явно не ожидая такого ответа. Юнги-хен действительно сейчас...? Старший же просто пожал плечами и отвернулся. Он поежился от холода и поспешил натянуть огромную толстовку, небрежно оставленную прошлым вечером на столе. Чимин отметил взглядом несколько коробок из под заказной еды и стопку блокнотов, которые занимали оставшееся пространство рабочего места. Обычно Мин был очень аккуратным, не позволяя себя окружить лишним хламом. И вот такое проявление какой-то человечности, в своем роде, тронуло. Словно делая холодного и отчужденного товарища немного ближе. Юнги же, в свою очередь, подхватил телефон и прошествовал к выходу. — Я отойду.       Клацнув напоследок включателем обогревателя, старший скрылся за дверью.       Ну конечно он ушел! Пак Чимин, ты ведь не думал, что он будет тут нянчиться с тобой?       Но младший все равно был благодарен. Откровенно говоря — это даже лучше. Никаких лишних вопросов. Никакого осуждения или копания в мозгах. Он ушел, но сам факт, что он позволил ему остаться здесь грел душу. Чимин не мог объяснить почему что-то настолько простое отзывается в его душе теплом.       На самом деле, каждый из ребят знал, что по натуре Мин далеко не такой бездушный и холодный, каким пытался казаться. Чимин же просто привык видеть его таким. Ведь старший всегда относился к нему равнодушно. Когда выключались камеры, Хен будто бы забывал о существовании Пака. Поэтому младший создал в своей голове неприступный, пугающий образ. Но, если подумать, то Юнги единственный, кто никогда не высказывал претензий в его сторону.       Осознание этого факта пришло неожиданно. Чимину вдруг захотелось узнать, а что в действительности о нем думает старший? Ему просто плевать или он правда принимает его сторону?       А что если... что если есть шанс подружиться с Юнги-хеном? Пак ведь действительно никогда не пытался. Принимал отчужденность за неприязнь, но что если это не так? Мысль об этом отдавала чем-то новым, даже безумным. Всего лишь невинное предположение, но сердце от чего-то волнительно забилось. Какого это — быть другом Мин Юнги?       Парень медленно опустился на кровать. Голова вдруг стала непомерно тяжелой. Последствия "веселой" ночи. Гнев, слезы, отчаяние и надежда — все это смешалось безумным коктейлем. Парень не заметил, как мысли начали течь медленно, унося куда-то вдаль. Он слишком устал сегодня. Спустя пару минут Чимин уже спал, совершенно позабыв о том, что находится в чужой постели.

***

      Юнги вошел в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Сжимая в руках сверток, он остановился возле кровати уставившись на спящего. Чимин поджал колени и, уткнувшись носом в подушку Мина, тихо сопел. Абсолютно непривычная для этого места картина. Разве мог он подумать, что когда-либо увидит ее?       Какое оправдание он придумал для себя в этот раз? Признаться честно, старший просто-напросто сдался увидев парня в таком состоянии. Чимин был на грани сегодня. Он практически сломался. А его взгляд, брошенный на Юнги — затравленный, ожидающий, что сейчас его в очередной раз оттолкнут. До чертиков страшно было видеть это. А еще было больно... Больно от невозможности что-либо сделать.       Гребаный слабак ты, Мин Юнги!       Но в этот раз он сам пришел к нему, сам захотел остаться. Лишь сегодня, хотя бы на эту ночь, можно было дать себе слабину.       А как можно было удержаться? Этот парень... видимо его сердце действительно бесконечно доброе. Как вообще объяснить тот факт, что несмотря на все эти годы мерзкого поведения, он все равно пришел сюда, к холодному и чуждому старшему? Чем заслуженно такое доверие?       Можно обмануть кого угодно, но не себя. Он бы сделал это и раньше. Если бы Чимин пришел, он бы впустил его. Если бы захотел сблизиться, он бы позволил. К чертям бы сломал многолетнюю оборону, попроси младший об этом. Даже сейчас, неосознанно, парень ломал баррикады внутри Юнги.       Потому что слишком велик был соблазн поддаться. Особенно когда можно было незаметно поправить упавшую на мягкие щеки прядь. Когда можно прикоснуться, легко, лишь кончиками пальцев, сохранив украденное касание в самом укромном уголке сердца. Когда можно было представить, будто Пак каждый вечер проводит здесь, засыпая в обнимку с подушкой Юнги, пока ее хозяин в очередной раз работает над песней, вместо сна. Это кажется возможным в тишине этой ночи.       Старший признавал свое поражение прямо сейчас. Ведь если бы парень сейчас открыл глаза, если бы увидел снявшего маску Мина... Безрассудно, безответственно и абсолютно невозможно. Стоило выкинуть эти мысли из головы прямо сейчас! Вот так. Отвернуться, успокоиться и вернуться в реальность. Ради его же блага. Чимин. Он заслуживает спокойной жизни. Ему и так приходится проходить через многое.       Он не будет страдать из-за моей слабости!