Жёлтые хризантемы

      Ночью я сижу одна и пью пиво до рассвета, греясь об своего кота, что мурлычет, создавая приятную музыку для ушей и разбивая тишину комнат.       Квартира пуста, лишь пепельница с бычками стоит рядом со мной, а я сижу на подоконнике, завернувшись в старый мамин плед, и прислоняясь щекой к холодному стеклу, за котором виднеются серые многоэтажки спального района.       Всё так же в пледе я опускаю свои босые ноги на холодный пол и иду на кухню за зажигалкой, обходя своего кота, что нагло развалился на полу, как будто не чувствуя всего того холода, что веял от пола.       Кухня, удивительно белая и такая же пустая, только холодильник, стол да газовая плита. На столе находится зажигалка, а рядом с ней записка, который уже ровно месяц.       Подхожу к окну и смотрю на луну, что хитро мне улыбается, как будто она знает всё обо мне, чертовка. Её бледности позавидовал бы вампир, а моей бы посочувствовали дальние родственники, которых я не знаю, а они меня знают больше, чем я себя. Оборачиваюсь и смотрю на стол, замечая белую вазу, которую я раньше не видела, ведь как-то было не до этого с твоими то похоронами.       Подхожу к столу и беру этот бледный фарфор, рассматривая со всех стороны. Жёлтые хризантемы - я почти не узнала их, но именно они изображены на вазе. Были, ведь ваза теперь летит в стенку, разбиваясь на мелкие осколки, а моё сердце летит вместе с ней, ведь оно оказалось стеклянным и хрупким.       Я падаю на колени, чувствуя, как выпиваются осколки в них, но ту пустоту, которую я даже не чувствовала с твоей смерти, не смогут заполнить мои солёные слёзы, ведь это просто чёрная дыра, что просто будет их поглощать, пока я не устану, и тогда она поглотит меня полностью, а ночь не закончится, и луна спрячется от этой темноты. черти       Мне больно до жути, а отовсюду лезут черти и тянутся ко мне, тянутся, стучат своими копытцами звеня ключами, а луна танцует на небе, да прыгает. Они тянут свои противные ручки ко мне, дотягиваются и хватают меня, но другого сделать не могут, лишь ошпарить холодом, что идёт от их лапок.       А в углу сидят демоны и пируют, да им смешно над моими страданиями, но глава стола не смеётся, лишь пронзительно смотрит, голубизной сверкая ярче, чем звёзды. смерть       Смерть сама сидит во главе, чужда мне она, слишком холодна смерть, мать она скорее их, чем обычная глава стола. И я просыпаюсь       Я смеюсь с такого странного кошмара, вот только сердце бьётся быстрее, а на лбу проступает холодный пот, но я всё скидываю на кошмар, и мою возможную смерть в нём. Я облегчённо смеюсь и не знаю, что на полу кухни всё так же валяются осколки вазы, которую я разбила и вправду. а смерть наблюдала из-за угла